Исправительная академия. Том 1 и Том 2 (СИ)
— Я сейчас свяжусь с местным лесником. Если получится, привлеку его к поискам, — добавила наша главная по псарне, окончательно вселив в меня уверенность, что ребята не пропадут. — Давайте, готовьтесь. Через час выходим. Телефоны не забудьте. Хотя вам только дай волю сообщения строчить…
Часть экипировки нам действительно выдали. Мы все как-то сразу разбились на пары и принялись заботиться о надежности каждого маленького отрядика. Нам с Ленкой выдали по паре высоких резиновых сапог, утепленные фуфайки и куртки. Подходящего Ленке размера не нашлось — остались только мужские, так что Ленка «утонула» в выданной одежде и теперь выглядела забавнее обычного.
— Ну что, готов? — спросила она, свернув кепку козырьком назад.
— Ага. Дорогу знаешь?
— Да кто не знает-то? Это ведь путь на завод. Туда наши на свиданки бегают.
Я забрал Алтая, а Звездочку мы решили оставить — собачка была еще слишком молодая, да и не приучали ее по лесам таскаться. А вот для моего пса после службы на заставе такая прогулка была легким моционом.
— Что за завод такой? — спросил я, чтобы скоротать время в дороге. — Почему он на карте отмечен красным?
Ленка пожала плечами.
— Да заброшенный он. Старый, еще до Реставрации и даже до Революции работал. Известь там делали. Давно уже закрыт…
— Аварийный?
— Ага, вроде того, — Ленка сорвала травинку и сунула в рот. — До Революции принадлежал какому-то богатому магнату. Но тому не повезло — когда жахнули восстания и установилась новая власть, все добро национализировали. А магната этого к стенке поставили, сбежать не успел. Потом, когда императрица Ольга на трон взошла, все начали потихоньку раздавать обратно. Ну, что удалось сохранить. А у магната родственников не нашлось. Завод к тому моменту уже остановили, он несколько лет не работал. Потом споры начались, местные все никак поделить не могли…
— И пока спорили, он обветшал? — Догадался я.
— Ага. Вроде несколько лет назад землю эту все же выкупил один из промышленников, что вроде и нашу Извару спонсирует. Да ничего толком не сделали. Говорят, сперва все забором обнесли, даже сторожку поставили. Пытались что-то реставрировать — машины с материалами сюда привозили, но… Сам видишь, а воз и ныне там.
Ленка запыхалась, немного сорвала дыхалку и приложилась к бутылке с водой. Мы шли быстро, стараясь поскорее дойти до отведенного на поиски квадрата. Ленка явно хорошо знала эту местность: то и дело она замечала знакомые ориентиры и обещала, что вот-вот уже придем.
— Ну, по дороге-то тут быстро. Только Север-то наверняка сквозь буреломы почесал.
Алтай держался степенно. Забирая его из вольера, я человеческим языком объяснил ему суть задачи. Вроде он даже меня понял — по крайней мере, сделал ну очень понимающую морду. И сейчас шел рядом, не выделываясь. Согласно правилам я должен был вести его на поводке, но сейчас, пока Антонина не видела, нарушил его.
— Мы договорились: я даю тебе свободу, а ты возвращаешься по моему зову, добро?
Пес издал тихий «вуф» и посеменил чуть впереди, обнюхивая обочину.
Вскоре мы дошли до квадратов, где уже работали другие ребята. В канаве валялся изуродованный велосипед Тамары.
— Все, теперь точно рядом.
Другие группы пока что ничего не нашли. Я слышал, как в лесу Тамара звала Севера. Судя по всему, пока поиски результатами не радовали.
— Наш квадрат начинается здесь, — Ленка указала налево от дороги. — Не доходя до ворот завода.
И все же мне удалось увидеть часть этого завода. Высокая прямоугольная башня и три круглые трубы — трещина на одной из них была видна мне даже с такого расстояния. Мне подумалось, что этот завод, каким бы производительным он ни был раньше, сейчас уже годился разве что под снос. Ну или детей пугать — прямоугольная башня выглядела ну прямо как донжон средневекового замка. Эх, затянули со спорами, прощелкали полезное дело.
— А за ним что? — спросил я, кивнув в сторону труб.
— Карьер, где известь добывали, — ответила Ленка. — Там деревенские дети играли, пока территорию не обнесли забором. Вообще, нам за забор перелезать нельзя. Не только потому, что территория чужая, а потому что эта кирпичная бандура, того и гляди, совсем развалится. Так что имей в виду — лезть туда не надо.
— Я что, похож на того, кто туда полезет? — притворно удивился я.
— Честно? Да.
Спалился. Ну и ладно. Место, конечно, атмосферное, но сейчас у меня были другие задачи.
Мы принялись прочесывать вверенный нам квадрат. Ленка научила меня сверяться по меткам на деревьях, и мы старались идти синхронно, держа друг друга в поле зрения.
— Обычно, когда кого-то ищут, между людьми должно быть не больше десяти шагов, а то и меньше, — поясняла девчонка, заглядывая под каждый куст папоротника и чуть ли не обнюхивая каждую кочку. Потому что тогда можно легко пропустить того, кого ищешь…
— Тихо! — шепнул я так резко, что моя напарница аж подпрыгнула. — Слышишь?
— Что слышу?
— Тихо ты, говорю. Прислушайся.
Я замолчал, пытаясь понять, не словил ли глюки. На миг мне показалось, что до меня донесся вой. Хаски же не лают, а воют? Точнее, даже поют. И, кажется, мои уши уловили что-то подобное. Жалобное, слабое и приглушенное.
Словно из-под земли.
— Слышу, — резко посерьезнела Ленка и указала на северо-запад. — Оттуда.
— Давай проверим.
— Но квадрат…
— Вернемся и прочешем, если там ничего нет. Время же дорого.
Ленка молча кивнула, и мы, перехватив рюкзаки с вещами, пошли по азимуту. Лес здесь был не сказать чтобы густой, но и не приятный для прогулки сосняк. Коряги, кочки, заросшие мхом и несъедобными грибами пни…
Тьма внутри меня встревоженно колыхнулась.
— Стой! — я едва успел ухватить Ленку за шиворот ее гигантской куртки, как только она занесла ногу, чтобы сделать еще шаг.
Девчонка вскрикнула не то от неожиданности, не то от страха. Я тут же оттащил ее назад, себе за спину, и сам покачнулся. К счастью, успел ухватиться за ствол молодого деревца.
Перед нами зияла темная круглая дыра. В земле.
— Твою мать! — в сердцах выкрикнула девчонка. — Нельзя же…
А затем она увидела причину моего рывка и побледнела. И тут из дыры раздался тихий жалобный вой.
— Кажется, нашли бедолагу, — выдохнул я и опустился на корточки. — Дай фонарик.
Ленка быстро пришла в себя — очень мне нравилось в ней это качество — и выудила из кармана рюкзака фонарь. Включила направила луч в темноту дыры.
Фонарик выхватил из темноты два красноватых глаза и серо-белую собачью морду. Хаски. Пес, возможно, узнав нас, снова тихо заскулил.
— Мне его голос не нравится, — сказала Ленка. — Ранен?
Я пожал плечами.
— Не удивлюсь. Это же настоящая ловушка — здесь реально навсегда остаться можно.
Забрав у Ленки фонарик, я принялся осматривать колодец. Судя по всему, колодцем это место когда-то и было: глубиной метра четыре-пять, изнутри некогда был укреплен и даже выложен камнями. Здесь даже было что-то наподобие лестницы — небольшие ржавые штыри торчали из стыков камней, но на них можно было опереться, ухватиться руками или ступать ногами. Правда, количество ржавчины вызывало у меня вопросы относительно надежности этой конструкции. Судя по всему, этот колодец был ровесником самого завода.
— Таблички, блин, надо вешать, — раздраженно бросил я, осознав, в какой переплет мы едва не угодили.
Нет, нас бы, конечно, нашли. Но рухнуть в такой высоты, да еще и неизвестно на какое дно… Травмпункт и новая встреча с местным лекарем даже мне была бы обеспечена, а Ленка и вовсе могла убиться.
Я снова направил фонарик на собаку. Север вымазался в грязи и иле. Пытался вставать передними лапами на стену, но соскальзывал. И я увидел, что как минимум одна передняя лапа у него была повреждена. На второй, задней левой, тоже была кровь.
Значит, придется за ним лезть.
Алтай кружил вокруг колодца с низким рыком. В ответ ему скулил и без того напуганный Север. Точно, хась ведь боялся других собак. Я отозвал пса и велел ему ждать под деревом неподалеку.