Исправительная академия. Том 1 и Том 2 (СИ)

— Звони Антонине, зови всех сюда, — велел я Ленке. — Нужны носилки или что-нибудь, что заменит люльку.
— Так! — глаза Ленки расширились от ужаса, когда она поняла, что я собирался сделать. — Володя, даже не думай! Не смей…
— Воды там вроде нет. А пса осмотреть надо, — сказал я.
— Нет…
Но было поздно, я уже полез, ведомый каким-то непривычным любопытством. Даже не любопытством — жаждой. Словно что-то внутри меня отчаянно желало соприкоснуться с этой глубиной, зайти туда. Неужели опять игры Тьмы?
Захлебываясь лаем, Алтай бросился за мной.
— Тише, друг, — улыбнулся я и отодвинул его от края колодца. — Я ненадолго. Все будет хорошо.
Я зажал фонарь в зубах, осторожно перекинул одну ногу, нашарил металлический штырь и осторожно, медленно, попробовал перенести на него вес. Получилось, металл выдержал. Затем поставил вторую ногу, все так же аккуратно и готовясь полететь вниз в любой момент. Ржавчина слетала со штырей, крошилась, но строили тут явно на века. Кое-что осталось надежным.
Шаг за шагом, уступ за уступом, штырь за штырем я добрался до дна. И тут же обрадовался тому, что надел резиновые сапоги — ноги ушли в ил по щиколотку.
Север бросился на меня с визгом и скулежом. Пытался встать лапами мне на грудь, даже успел лизнуть нос, но тут же жалобно заскулил, соскользнул на пол и принялся, хромая, метаться по дну колодца. Видимо, не учуял родного запаха — или от меня слишком сильно пахло Алтаем. Собака боялась, металась, выла, рычала и даже попыталась меня цапнуть.
— Тихо, Север, — я присел на корточки, чавкнув грязью. — Тихо, малыш. Все хорошо. Тебя нашли, скоро придет подмога. Вытащим, отмоем, полечим — и будешь как новенький.
Север остановился, когда я направил на него луч. Глаза снова блеснули красным, но на самом деле это были жутковатые бледно-голубые глазищи. Полные отчаяния и боли.
Я пошуршал в рюкзаке и вытащил приготовленный в качестве сухпайка бутерброд с вареной колбасой.
— Тесто вам нельзя, а вот от диетической варенки тебе вряд ли что-нибудь будет, — снял ломоть с хлеба и протянул псу. — Проголодался, наверное. Перекус?
Север подозрительно на меня покосился, но носом зашевелил. Принюхался. Почуял вкусное.
— Ну давай, парень. Отравы нет. Больше скажу, я бы сам с удовольствием ее сожрал. Но тебе нужнее.
Хась неуверенно приблизился, обнюхал колбасу и резким укусом выхватил угощение у меня из рук. Колбаса пропала в пасти за секунду. Слопал, даже не прожевав.
— У меня еще есть, — улыбнулся я. — Будешь?
— Ты что, его кормишь? — возмутилась сверху Ленка.
— Немного. Я читал, что они от еды успокаиваются. Да расслабься, всего пара кусков колбаски. Ничего ему не сделается.
Ленка, тихо матеря меня самыми отборными деревенскими выражениями, снова уткнулась в телефон, вызывая подмогу. Тем временем я скормил Северу еще пару кусков, а сам отправил в рот хлеб с маслом. Тоже неплохо.
— Надо думать, как тебя отсюда вытащить, — сказал я немного успокоившемуся, но все еще встревоженному псу. — Кстати, дай лапу. Надо тебя осмотреть.
В свете фонаря и не зная всех особенностей собачьего строения, я не мог делать однозначных выводов. И все же даже моих скудных познаний хватило для того, чтобы узнать закрытый перелом передней лапы. Задняя была сильно разодрана. Кровила.
— Ну ты даешь, — я погладил его по шее, стараясь успокоить.
У меня точно не получится вытащить Севера на себе. Нечем зафиксировать, да и я не был уверен, что штыри выдержат нас обоих. Все же в этом хасе было не меньше двадцати пяти килограммов, а это уже прилично.
Я еще раз огляделся.
Высокой воды нет, это хорошо, собака не утонет. Но жидкая грязь на дне колодца все равно намочила шерсть. Хаски, конечно, морозостойкие, но шерсть-то мокрая. И если не успеем вытащить его до заката, будет туго.
— Оболенский, ну просила же не выделываться! — прогремел над моей головой сердитый голос Антонины.
— Виноват, — улыбнулся, задрав голову. — Веревка есть? Как вытаскивать будем?
Начальница выглядела озадаченной. Светила мне в лицо фонарем, что-то бормотала…
 
— По идее, средних и крупных собак нужно вытаскивать, не спускаясь к ним, — сказала она. — Проще всего это сделать, накинув петлю на шею.
— Чего? — опешил я. — Вы ее спасти хотите или убить?
— Не учите меня работать, Оболенский, — огрызнулась Антонина. — Звучит и выглядит это крайне неприятно, понимаю. Но строение шеи у псовых отличается от человеческого, и трахея у них находится в плотном мышечном мешке, поэтому задушить собаку веревкой достаточно сложно. Поверьте мне.
Я взглянул на почуявшего хозяйку Севера, затем на Антонину…
— Допустим.
— И хорошо, что вы оказались внизу, — добавила начальница. — Лучше исхитриться продеть в петлю шею и одну из передних лап. Такой захват менее травматичен, собаке будет проще и удобнее. Но здесь нужно действовать быстро, потому что попыток у нас с вами будет немного, потому что псу это не понравится, и он начнет сопротивляться.
— Думаю, я уж смогу продеть что и куда нужно под вашим руководством.
— Сейчас я сделаю петлю, — торопливо проговорила Антонина. — Пущу вам. Судя по всему, у севера передняя правая сломана, так что продевайте петлю через шею и здоровую лапу. Чтобы никакой нагрузки и раздражителей. Поняли?
Я кивнул, продолжая почесывать несчастного хася за ухом.
Анонина пропала из вида на пару минут, но вернулась уже с веревкой. Вроде не особо тонкая, толщиной с мизинец. Видимо, чем тоньше, тем больше вероятность повредить даже собачью шею.
— Петля — обычная карабинная удавка с двумя концами, — поясняла Антонина. — Тянем за рабочий конец, петля затягивается, собаку тащим вверх. Как вытащили, тянем за другой конец, ослабляем и сдергиваем петлю. Так пес быстро освободится. Митя, — она обратилась куда-то в сторону. — Ты страхуешь. Как поднимем Севера, он инстинктивно будет пытаться высвободиться из петли, изо всех сил пятясь назад. А там как раз дыра колодца. Приготовь вспомогательную удавку на палке.
— Сейчас сделаю, — отозвался Минин.
— Тогда начинаем.
Мне спустили веревку с петлей, и я быстро, стараясь проделать все так, чтобы Север не успел испугаться еще сильнее, накинул петлю ему на шею, а через вторую продел здоровую лапу.
— Готово, — крикнул я. — Тащите!
Пес заверещал, от страха, когда лапы оторвались от земли. И так ужас, а тут еще и веревка на шее — ведь дышать нечем. Наверняка Север сейчас думал, что мы решили его прикончить с особым цинизмом. Прости, парень, но так главная по собакам сказала. Терпи, родной.
Подъем провели максимально быстро. Антонина тащила плавно, без рывков, и ее страховали Тамара и здоровяк Андрей. Вытянув Севера на поверхность, ребята и Антонина сразу отошли подальше. Судя по командам и возне, Минин успел набросить удавку, чтобы обезумевший хась не ломанулся обратно в колодец.
— Отлично! — Услышал я голос Антонины. — Тома, забирай его. На поводок, перестегивай, быстро! Вика, аптечку!
Хе-хе-хе… А я?
В дыре возникла растрепанная стриженая голова Ленки.
— Живой, Володь?
— Да что мне сделается… Сейчас буду лезть обратно.
— Может, тебе веревку?
Я взглянул наверх. Теперь этот колодец уже не казался мне таким уж и страшным. Надежнее, чем выглядел. Камни целые, только нужно лезть аккуратнее, потому что сапоги теперь были облеплены грязью.
— Да поднимусь потихоньку, — отмахнулся я и ухватился за штырь, чтобы подтянуться и поставить ногу, но не успел занести свой обросший грязью сапог, как почувствовал, что меня начало засасывать. Странно, как в болоте, но откуда здесь взяться болоту, у колодца ведь твердое дно…
Алтай снова метался на поверхности с диким лаем. Ленка шикнула на него, но он и не думал успокаиваться.
— Оболенский? — забеспокоилась Антонина, появившись рядом с Ленкой. — Все нормально?
— Не… Не знаю….
Я словно проваливался в эту непонятную илистую массу на дне. Сапоги набрали внутрь грязи, и я уже не мог пошевелить ногами. Пальцы соскользнули со штыря, больно напоровшись на острый кусок камня из кладки.