Семейное положение: папа-дикарь (СИ)

— Не нервничайте, все под контролем, — скрипит хмурый водитель, как робот, не отрываясь от сложного маршрута, ведомого только ему.
— Откуда те черные внедорожники? Что им нужно?
— Представились сотрудниками спецслужб, ищут Никиту Золотарева, — коротко рапортует главный, и у меня сердце обрывается.
Вот и все… Добегались. Нас вычислили даже на Крайнем севере.
Нигде не скрыться.
  
— Ого! Меня, что ли? — вытягивает шею сынок, и я порывисто обнимаю его.
— Парни «гостей» встретят и задержат, а мы тем временем спрячем вас так, что никто не найдет. Начальник все продумал, вам не о чем беспокоиться, — повторяет наш секьюрити как внушение.
— Тише, это такая игра, — утешаю Никитку, хотя он не плачет и не боится, а.… начинает злиться. Неожиданная реакция. Отцовская.
— Папа Леший им даст! — грозит кулачком в пустоту.
— Дикареву сообщили? — в моем тоне сквозит надежда, которая разбивается о сухой ответ охраны.
— Тихон Алексеевич не берет трубку, поэтому действуем по протоколу.
— Куда мы едем? — смотрю в окно.
Вокруг непроглядная снежная тайга, с каждым километром все гуще, и без моего бирюка мне здесь некомфортно.
— В безопасное место.
— Нет, сначала в офис Салтыкова! — приказываю важно. — Надо забрать моих родителей. И выяснить, где Тихон.
— Не положено, — громыхают оба амбала, как бабкины антресоли.
— Кому вы подчиняетесь, когда нет Дикарева?
Секундная заминка, а затем — тяжелый мужской вздох:
— Вам, Елизавета Викторовна…
Я победно усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла.
— Вот и исполняйте. Без хозяина мы никуда.
Никитка деловито кивает, соглашаясь со мной, и принимает серьёзное выражение лица. Дикарев для него авторитет и защитник. Чего уж греха таить, для нас обоих…
Я крепче сжимаю ручку сына, устремляю взгляд в лобовое стекло, с мутной поверхности которого дворники непрерывно смахивают снег. Не разбираю пути, но замечаю, как наша машина меняет траекторию движения. Позволяю себе расслабиться, надеясь на скорую встречу с Тихоном.
Верю, что большой полярный папка — медведь свою семью в обиду не даст.
Зря…
* * *
— Теть Ань, не видела Тихона? — выпаливаю с порога, не снимая верхнюю одежду, а лишь расстегнув пару пуговиц на лисьей шубе. В машине ждет Никитка, и я не хочу оставлять его надолго без присмотра.
— Видела. Недавно приехал, — безэмоционально сообщает она, не отрываясь от бумаг. Водрузив очки на нос, сосредоточенно делает какие — то пометки на полях. — Взял ключ от своего кабинета.
В приемной Салтыкова жарко и душно, самого босса курорта нет на месте — он дома с женой и детьми. Однако мне нужен его невыносимый начбез, который вздумал меня игнорировать, не боясь последствий. Настойку бесстрашия изобрел? Или бессмертия? Все пригодится, потому что я на грани бешенства.
— У него есть кабинет? — удивленно вскидываю подбородок. — Впервые слышу…
— Конечно, начальник службы безопасности всё — таки. Ещё при закладке административного здания ему кабинет выделили, но Тихон редко им пользовался, отвел под склад, а сам по тайге носился. Сегодня впервые про него вспомнил, да и то потому что девица какая — то приехала и потребовала аудиенцию.
— Какая девица? — напрягаюсь, чувствуя, как автоматически запускается режим собственницы.
— Судя по внешнему виду и понтам, московская, — спустив очки, тетя Аня подается вперед и переходит на сплетнический шепот. — Наглая, как будто внебрачная дочь президента, хамоватая и расфуфыренная. При этом точно не туристка, заселение ее не интересует. Как бы беду на хвосте не принесла — у меня нюх на проблемных баб.
— Так, а от нашего Тихона ей что надо? — облокачиваюсь о стойку администрации, сдувая влажный локон с взмокшего лба.
— Сказала, по личному делу. Может быть, кто — то из его прошлой жизни? Не к добру.
Из прошлой жизни…
«Какая — то тетя», — вспоминаю слова Никитки.
И что — то щелкает в голове. Не дай бог!
— Где этот… — проглатываю ругательство, адресованное Тихону, и хлопаю ладонью по столу, — кабинет?
Я вся превращаюсь в натянутую струну, которая вот — вот лопнет и исполосует одну неверную, чересчур осмелевшую бородатую морду.
— Прямо по коридору и направо, — указывает рукой тетя Аня. — Сотовый захвати, пожалуйста, и передай Дикареву — он его в приемной забыл, когда эта фифа ему голову задурила.
До белых костяшек стиснув в руке его телефон, я фурией несусь по длинному коридору, и каждый шаг отбивается болью в висках. Издалека вижу табличку «Дикарев Т.А. Начбез», а память услужливо меняет ее на другую: «Золотарев И.Л. Главный врач». Заношу руку над дверью, но не рискую постучаться. Прислушиваюсь к звукам внутри, и ослепленное ревностью сознание воспроизводит глухой стук дивана об стену, которого на самом деле нет. Травмированная фантазия дорисовывает женские стоны «по Станиславскому».
Как уже было со мной однажды…
Хватит, Лиза! Снаряд в одну лунку не падает. Не могут же все мужики быть козлами.
Я почти убеждаю себя, что ничего страшного в кабинете не происходит, как слышу то, что шокирует меня сильнее гипотетической измены.
— Дар — р — р — рина, зачем?
Имя отправляет меня в нокаут, и я машинально хватаюсь за ручку двери, чтобы не упасть. Через образовавшуюся щель четко вижу ее... Биологическую мать моего сына.
— Тихон, мы же любили друг друга, — мурлычет она и грациозно крадется к нему, словно мартовская кошка. С годами она стала только красивее и эффектнее. — Вспомни, как нам было хорошо вместе. Я очень жалею, что отец разлучил нас. А ты?
— Зачем тебе сын? — выговаривает по слогам Дикарев, невозмутимо развалившись в кресле и покачиваясь в нем. На расстоянии с хмурым прищуром следит за своей бывшей.
— Чтобы растить его с тобой, любимый, — шелестит с придыханием. — Он же наш с тобой общий малыш. Так давай заберем его себе, м? От приемной мамки откупимся, оформим мальчика на меня. Разве ты не мечтал о семье?
Тихон молчит, задумчиво изучает ее, будто оценивая привлекательное, но рисковое предложение. Не спорит, убивая меня своей реакцией. Подсчитывает в уме сумму, за которую я им Никитку продам? Быстро же он переметнулся от домашних пирожков к силиконовым булкам. А разговоров — то было…
В полной тишине Дарина огибает стол, неторопливо перебирая куриными ножками, и вдруг резко приземляет свой тощий зад ему на колени.
— Тих — хон, — делает рывок к его лицу, как голодный ксеноморф.
На моменте их страстного поцелуя я захлопываю дверь, за которой раздается жуткий грохот, будто кресло опрокинулось, и хриплый мат. Надеюсь, они там травмируют друг друга, а скорая застрянет в сугробах.
Дико хочется вернуться и эпично наказать обоих, но я вовремя вспоминаю, как горько закончилась моя сладкая месть Золотареву, и торможу себя. Если Игнат лишил меня профессии, то Тихон… заберет сына. Слишком высокая цена за женскую сатисфакцию.
К черту мужиков!
Бежать!
Не замедляя шага, я пытаюсь снять подаренное Дикарем кольцо, но оно никак не отвинчивается, будто в палец вросло. Единственное, что могу себе позволить, так это яростно раздавить его телефон ботинком и закопать в снегу под крыльцом.
Пусть звонит в колокола.
— Поехали! — рявкаю сурово, запрыгивая в машину. — Перестраиваем маршрут!
Оба охранника синхронно поворачиваются ко мне. На деревянных лицах одинаковая критическая ошибка «Сбой системы», а на стиснутых губах застывает не озвученный вопрос: «Какого хрена?». С начальством они так и не связались, и это мне на руку. Пока нет контакта с Дикаревым, я здесь главная.
  
— Безопасное место больше не безопасно. Найдем новое.
— Хм, Елизавета Викторовна но… — вежливо доносится вместо отборного мата, который читается в глазах опешивших мужиков. — Инструкции…
— Приказ лично Дикарева, — лгу не краснея и звоню родителям.
Всё — таки мама была права… Снова.
  
Глава 35
 
Дикарев