Семейное положение: папа-дикарь (СИ)

Осознаю, что Тихон оставил нас одних посреди леса, и начинаю паниковать. С этим сварливым мужиком было спокойнее и безопаснее.
Я запираю дверь изнутри, на всякий случай задергиваю порванные соболем шторы и принимаюсь за уборку, чтобы отвлечься. Сигнал телефона звучит как вестник цивилизации. Нечто чужеродное в этом богом забытом месте, но при этом обнадеживающее. Хватаю трубку, ожидая услышать Дикарева, но голос на том конце линии меня не радует.
  
— Привет, дорогая, с трудом тебе дозвонился. Что со связью? Где ты?
— Золотарев? Почему с неизвестного номера?
— Иначе ты бы не ответила, Лиза. Ведешь себя как капризная девчонка, — лениво протягивает, демонстрируя свою власть и полный контроль над ситуацией. Ненавижу, когда он играет со мной в «отцы и дети», пользуясь нашей разницей в возрасте.
— Пошел ты! — по — хамски выпаливаю на эмоциях. — После того, что ты мне сделал, я даже разговаривать с тобой не хочу!
— Это не более чем воспитательный процесс. Все можно откатить назад, Лизонька, я же не тиран, — важно кичится своими связями, даже не скрывая, то именно он меня подставил и выгнал из профессии. — Я был у твоих родителей, но они не признаются, куда ты уехала.
— Значит, тебя это больше не касается. Мы в разводе!
— Ещё нет, — напоминает с превосходством. — Пока суд не вынесет решение, ты моя законная жена. И прямо сейчас мне нужен наш сын. Дело не терпит промедления. Куда ты увезла Никиту?
Я стараюсь не показывать ему, как сильно боюсь и нервничаю. Когда речь заходит о сыне, я становлюсь неуправляемой истеричкой. Но в общении с бывшим эмоции могут сыграть против меня. Поэтому делаю паузу, чтобы перевести дух. С затаенной тоской поглядываю на закрытую входную дверь. Не вовремя Тихон сбежал. Пусть он меня с трудом терпит, но за таким шкафом хотя бы спрятаться можно в случае чего. В моей сложной ситуации это дорогого стоит, а без дикаря в чужом доме я чувствую себя беззащитной и уязвимой. Особенно когда по телефону мне угрожает муж.
— Игнат, прибереги свой приказной тон для практиканток, которые у тебя трудятся на коленях, — огрызаюсь, скрывая панику. — С каких пор ты воспылал отцовской любовью к моему ребёнку? В последнее время ты его с трудом терпел и планировал отправить в школу — интернат.
— Официально он наш общий, не забывай, — холодно обрывает мой поток речи. И мне нечего ему противопоставить. У него такие же родительские права, как и у меня. — Как отец, я могу встречаться с ним — и хочу воспользоваться своим правом в самое ближайшее время. Если я говорю привезти пацана в Москву, значит, так надо, Елизавета! Взамен я помогу тебе закрыть дело и вернуться в медицину.
— Ах, ну если так, тогда мы срочно выезжаем, только Никитку упакую в коробку с бантиком, — протягиваю с неприкрытым сарказмом, но Золотареву чужды понятия юмора и иронии. Он никогда не смеялся над моими шутками.
— Когда вас встретить? — уточняет на полном серьёзе.
— Никогда, оборотень в белом халате! — сдавленно шиплю, а он лишь хмыкает в ответ, как хозяин положения. — Ты никогда не увидишь ни меня, ни сына! Жди свидетельство о расторжении брака.
— Не зли меня, Лизонька. Ты же знаешь, у меня длинные руки.
— В узел завяжи, — психую и обрываю звонок, не прощаясь. — Павлин общипанный! Гад ползучий, — ругаюсь на потухший дисплей.
В глубине души понимаю — Золотарев не отступит. Его возможности нельзя недооценивать. В конце концов, именно по его вине я очутилась в Магаданской области в логове Дикарева.
Пальцы трясутся, когда я вызываю номер мамы. Всхлипнув, крепко прижимаю телефон к уху и прикрываю динамик рукой, чтобы до сына не долетел наш разговор.
— Привет, мам, слушай меня внимательно и не перебивай, — предупреждаю тихо, но четко, зная, как она любит поболтать. Эта черта у нас семейная, передается по генетике. — Если к вам явится Золотарев, ни слова ему про нас не говори. Он задумал что — то нехорошее, причем это касается Никитки.
— За внука мы с отцом ему голову открутим, — пыхтит мать. — Надо же, какой противный старикашка оказался. Может, это возрастное?
— Скорее, подлость у него в крови, — тяжело вздыхаю, слыша, как пробивается входящий звонок на второй линии. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы угадать фамилию телефонного террориста. Золотарев доведет меня до ручки. — Никому не сообщай, где мы, даже моим подругам. Свой номер я отключу и поменяю в ближайшие дни, так что с папой не теряйте меня.
— Ты только скажи, тебя там нормально приняли?
— Не переживай, все хорошо.
— Босс — бирюк не обижает? Только скажи — мы его из Москвы достанем, — шутливо грозит мама.
— Хмм, скорее, наоборот. Я сама его достала, — закусываю губу, снова поглядывая в сторону входа. — Мне пора. Папе привет.
Договорив, я полностью отключаю телефон и достаю сим — карту.
— Шах и мат, Золотарев. Абонент вне зоны доступа!
— Мам, тебе помочь? — выглядывает из комнаты Никитка. — Ну, прибраться доме? Это же из — за меня соболь все здесь перевернул. Я, как настоящий мужчина, должен отвечать за свои поступки, — выпячивает грудь.
— Не откажусь, — мягко смеюсь. — Настоящего мужчины мне как раз и не хватает, — разворачиваюсь, изучая бардак в доме. И бубню себе под нос: — Попадаются лишь мстительные слизняки в медицинском костюме, от которых приходится бежать на край земли.
  
Глава 17
 
Остаток дня мы с сыном убираем погром и пытаемся привести обитель злого Тихона в божеский вид. Я сортирую его вещи, половину откладываю в стирку, Никитка подметает осколки и мусор. Услужливый Снежок приносит мне в зубах черные боксеры с дровницы, и при виде них меня срывает в заливистый хохот.
— Мам, ты чего?
Сынок косится на меня, как на умалишенную, в то время я сижу прямо на полу в обнимку с трусами хозяина дома.
Мне кажется, я за всю жизнь с мужем не была настолько близка, как за сутки с Дикаревым. Это самая быстрая карьерная лестница от почти свободной женщины до отчаянной домохозяйки, минуя конфетно — букетный период. Ещё вчера мы не подозревали о существовании друг друга, а сегодня я уже трусы его стираю. После всего, что между нами было, он просто обязан на мне жениться. И вздернуться на ближайшей лиственнице в первую брачную ночь. Потому что долго мы друг друга не выдержим.
— Радуюсь, сынок, что мы с тобой так быстро управились, — икаю от смеха, рукавом растирая по лицу выступившие слёзы.
— Да, мы крутые. Только теперь есть охота, — аккуратно намекает Никита, поглаживая себя по урчащему животу. — Давай что — нибудь приготовим вместе? Я буду помогать.
— Ох, родной, ты же голодный, как волк, — спохватываюсь я, а над ухом жалобно завывает хаски. — Поняла я, поняла! Вы оба проголодались, — чешу пса по брюху. — Предлагаю проверить холодильник Тихона. Снежок, веди на кухню!
Я поднимаюсь с колен и, бросив боксеры в корзину для белья, направляюсь следом за смышленым псом. Он показывает ящик с собачьим кормом, просит наполнить ему миску с горой — и принимается жадно хрустеть и чавкать, игнорируя другие мои команды.
— Потеряли бойца, — улыбаюсь, наблюдая за животным. — С соболем поделишься?
Рычит ревниво, скалится... Ничего, со временем подружатся.
— Вот эгоист! — возмущенно восклицает Никитка. — Сам жрешь, а нам чем питаться?
Поскулив, Снежок подцепляет зубами несколько шариков из своей миски, выплевывает их на пол и мокрым носом подталкивает к нашим ногам.
— Люди такое не едят, — смеется мой мальчик, зажимая нос и кривляясь.
Пес лает пару раз и, будто обидевшись, убегает из кухни. Возвращается с мешком картошки в зубах, который тащит за собой, оставляя земляной шлейф на паркете. Проследив за серой полоской, я без труда нахожу кладовку, забитую запасами на зиму.
  
— Элементарно, Ватсон, благодарю за службу, — треплю хаски по холке, в ответ он преданно облизывает мои ладони. — Мм, закрома — а — а, — протягиваю довольно, упирая руки в бока. — Спасибо, волчара, мы взамен твоего хозяина домашним супом накормим. Ему наверняка некогда готовить, не зря же в его холодильнике мышь повесилась.