Семейное положение: папа-дикарь (СИ)

— Поищи место, Ярослав Владимирович. Вопрос жизни и смерти.
Звучит жалко, но я на колени упасть готов, лишь бы избавили меня от лукавой.
— Вам же лучше, если женская рука в доме появится.
— Упаси бог! — повышаю голос.
— Да почему же? — перекрикивает меня Ярослав, хлопнув ладонью по столу.
Отмахиваюсь, обреченно развалившись в кресле, которое жалобно скрипит под тяжестью моего веса. Устремляю взгляд в пол, считаю паркетные доски. Из таких мне гроб пусть сколотят — скоро пригодится.
  
— Не уживемся мы с ней на одной территории. И не сработаемся. Отправляй столичную налетчицу обратно в Москву, я без ветеринара обойдусь.
— Нельзя. За нее тетя Аня очень просила. Лиза — дочка какой — то давней подруги, я не вникал в детали.
— И здесь блат! Прогнившая система, — ворчливо качаю головой, как дед в очереди в пенсионный фонд. — Значит, пусть к себе ее забирает.
— Некуда. У тетки и так семеро по лавкам, а вы один в большом доме, как буржуй.
— Что, раскулачить меня вздумал? — хмыкаю с сарказмом, посмотрев на него исподлобья. — Я неприхотливый, мог бы и в сторожке пересидеть эти смутные времена, так ваша Лизавета мне ее сожгла!
— Как? Ту самую? Где мы с Таей… — Салтыков делает трагическую паузу, тяжело сглатывает, дергая кадыком. — Жаль, конечно, даже ностальгия в глаз попала.
Мы протяжно вздыхаем в унисон, почтив усопшую минутой молчания.
— Теперь ты понимаешь масштаб катастрофы, Ярослав Владимирович?
— Мда — а — а….
Секунда, две, три… И по его лицу растекается хитрая улыбка, которая не сулит мне ничего хорошего.
— Ну, ничего, новую выгоним — круче, чем была. Я внесу в план на следующий год, а пока бери Лизу и дуй домой лечиться.
— С ней только гробиться, пожалуй. Без шансов? — обреченно уточняю.
— Вариантов нет, Тихон, войдите в мое положение, — он разводит руками, а я мысленно прощаюсь со спокойной жизнью.
  
Глава 15
 
Рыжая на мою голову!
Стоит вспомнить о ней, как дверь после короткого стука открывается. Лиза заходит в кабинет вместе с глубоко беременной Таисией, придерживая ее за локоть. Осторожно провожает к дивану, и Ярослав мигом срывается с места, подлетая к жене.
— Таюш, опять плохо стало?
Присев рядом, он бережно обнимает ее и поглаживает внушительного размера живот. Лиза не сводит прищуренных глаз с молодой хозяйки, нависает над ней, как орлица над птенцом, и следит за состоянием, будто перепутала ее со своими четвероногими пациентами.
Что она успела натворить без присмотра? Ни на шаг от себя отпускать нельзя.
— Тонус замучил. И давление. И токсикоз, — по — детски жалуется Таисия и всхлипывает, в то время как Ярослав успокаивающе гладит ее по голове. То ли женился, то ли удочерил.
— Потому что дома надо отдыхать, а не бродить по офису, — мягко отчитывает непутевую супругу.
— Дома скучно! Я к тетушке зашла — мы договорились пообедать вместе в ресторане. Ты же вечно занят, — фыркает и капризно надувает губы. Сама ещё дите, а своих скоро родит. — У неё в кабинете так душно, что я в обморок чуть не упала. Хорошо, Лиза рядом оказалась. Представляешь, она сразу распознала, что у меня двойня. Наши местные врачи до последнего вторую принцессу не видели — так она умело пряталась за братиком, партизанка! А Лиза только взглянула на живот, потрогала — и все поняла. Ванга, наверное.
Заливистый девичий смех вдруг раздается на весь кабинет. У Таисии на щеках ещё слёзы не успели обсохнуть, а она уже радуется. Причем хрен знает, чему. Салтыков тоже улыбается во все тридцать два зуба, целует слегка неуравновешенную жену.
Я с опаской и без особого энтузиазма наблюдаю за ними со стороны.
Ох, уж эти эмоциональные качели беременных! Бабы сами по себе нестабильные существа, а в положении превращаются в бомбу замедленного действия. Понятия не имею, как Ярослав держится столько месяцев и ещё не свихнулся. Более того, ему, похоже, даже нравятся эти горки.
Чужая семья — потемки.
— Вы давно на УЗИ были? — не унимается Лиза и выглядит так воинственно, словно намерена лично принимать у хозяйки роды.
Окстись, ведьма! Я бы тебе и котят не доверил. Не то что человеческую двойню!
Она словно слышит мои мысли.
Быстро, но метко мы перестреливаемся взглядами — и снова отворачиваемся друг от друга.
— Пощадите, меня только выписали после очередного сохранения! — игриво восклицает Тая, прикрывая живот ладошками, на которые тут же ложатся руки ее мужа. — Не хочу снова в больницу.
— Но вам рожать скоро…
— Время есть. У нас ещё три недели, — хмурится Ярослав.
Понимаешь, молодой босс, каково мне? А ты эту мину в мой дом подкинул.
— Сомнева — а — аюсь, — протягивает неугомонная рыжая, включив свой любимый режим радио. Сегодня у нас станция «Акушерство на минималках».
Я по характеру человек терпеливый, но меня вдруг срывает, как крышу с ветхого сарая в ураган.
— Меньше слушайте горе — ветеринара. Она мастерица мозги запудрить, — рявкаю сердито и, по — хозяйски схватив Лизу за локоть, разворачиваю к себе, как свою собственность. — Чего прицепилась к молодым, как репей? Домой поехали.
Прокрутившись вокруг своей оси, она хлестко бьет по мне рыжей копной. Ее волосы пахнут запретными конфетами — «Это на Новый год» — и немного отдают флером гари, что так и не выветрился за ночь. «Сторожка № 5», мать ее, лимитированная коллекция.
— Куда? — шипит она мне в грудь, потому что выше не достает. — В смысле?
— Елизавета, вас я передаю Дикареву в полное подчинение, — подключается Салтыков, на мгновение оторвавшись от жены. — С этого дня он ваш непосредственный начальник. Слушайтесь его во всем.
Заржать бы в голос, но я по натуре безэмоциональный… Был… До вчерашней ночи.
— Угу, как же, — ворчу недоверчиво, покосившись на Лизу, которая пыхтит и надувается, как кукла на самоваре.
А я — тот самый самовар. Закипаю.
Зараза строптивая! Скорее, меня с ума сведет, чем сама покорится.
— Заселяйтесь и приступайте к работе, — командует главный босс и возвращается к Тае, напоследок бросив как бы невзначай: — Обоснуетесь в доме Тихона. Он все покажет.
— Что — о? — она реагирует примерно так же, как я минут пять назад. Хоть в чем — то мы сошлись. — Он же меня прибьет, — выпаливает прежде, чем закрутятся шестеренки в красивой, но дурной голове.
Всыпать бы ей ремня! Чтобы зря на меня не наговаривала.
— Ты сама прекрасно с этим справляешься.
Вдох. Конфетная сладость щекочет рецепторы.
Легкие неожиданно сводит спазмом, и я, отшатнувшись, захожусь в сильном кашле. Лиза прошибает меня острым укоризненным взглядом, в котором читается упрек: «Доскакался голый по снегу!». Беззвучно посылаю ей в ответ: «По чьей вине?».
Она возмущенно округляет губы идеальной буквой «О». Я, черт возьми, не вовремя залипаю на них, забыв суть нашего молчаливого спора.
— О — о — о, я смотрю, у вас все взаимно, — издевается Салтыков. — Значит, найдете общий язык.
— Исключено, — выдаем одновременно.
Но нам не оставили выбора.
Если я с горем пополам осознал, что сопротивление бесполезно, то Лиза ещё пытается брыкаться. Психанув, сгребаю ее в охапку и, кивнув ребятам на прощание, выволакиваю в коридор.
— Таисия, запишитесь на прием к своему гинекологу, — успевает она крикнуть прежде, чем я захлопну за нами дверь.
— Ты чего раскомандовалась? Сами разберутся.
— Как? У них опыта нет! Они элементарно не понимают серьёзности ситуации. Им в центре надо наблюдаться, а не в дикой тайге у лешего. Без обид, к слову пришлось, — тушуется, когда я мрачно зыркаю на нее. — У Таи первая беременность, осложненная двойней. В анамнезе альбинизм. Организм ослаблен, узкий таз, высокий риск преэклампсии. Возможно, поперечное предлежание, надо на УЗИ проверить, — тарахтит без умолку, не успевая бежать за мной. — Нельзя ей здесь рожать….
  
Резко притормозив, я сжимаю ее запястье и дергаю на себя. От неожиданности она впечатывается в меня всем телом, которое я на автопилоте обнимаю. Рефлекс, будь он неладен.