Пораженные (ЛП)

— Все в порядке, правда. — Я ерзаю, когда он выходит из меня, сжимая мои бедра вместе, чтобы попытаться остановить его сперму, растекающуюся повсюду.
У меня даже не было времени почувствовать себя хорошо. Я хотела этого порыва, и теперь чувство опустошения настолько велико, что я просто чувствую себя грязной. Я даже не знаю, что делать. Мне просто встать? Я поощряю его продолжать? Он дышит в мою спину, пока я просто лежу в его постели, размышляя, что, черт возьми, делать дальше.
  
Мне не нужно долго думать. Дверь общежития распахивается, ударяясь о стену с оглушительным треском, который посылает ударную волну движения по спящим фигурам вокруг нас.
Дерьмо.
Это гребаный Кормящийся, который пялился на меня. Он крадется через общежитие, двигаясь быстро, но бесшумно. Головы поднимаются с кроватей, когда он двигается, и мое лицо сильно краснеет, когда все взгляды следуют за ним, останавливаясь на нас с Мэттом в его постели.
Кормящийся останавливается в ногах кровати Мэтта. Его челюсть яростно сжимается, когда его багровые глаза переводятся с Мэтта на меня.
— Что это? — Он рычит сквозь стиснутые зубы
— Ничего, — бормочу я, моля бога, чтобы, если я буду держать голову опущенной, все это окажется просто дурным сном.
— Что это? — он спрашивает снова.
Его руки не в карманах, они сжаты в кулаки по бокам.
— Ничего! — я поправляю свою одежду, вздрагивая, когда мои трусики становятся мокрыми и холодными, а сперма продолжает вытекать из меня.
Ноздри Кормящегося раздуваются, а его глаза теперь просто пылают.
— Вставай, — приказывает он.
Мэтт садится рядом со мной.
— Эй, чувак, мы просто…
— Убирайся нахуй. — Из-за его акцента он звучит еще страшнее.
— И куда идти? — я шиплю на него, прекрасно осознавая, что взгляды всех остальных в общежитии впиваются в мое раскрасневшееся лицо.
Я сажусь, когда мои щеки горят от стыда.
— Сейчас же прими душ. — Кормящийся кивает головой через плечо в сторону двери.
Мэтт встает с кровати, и вампир указывает на него пальцем.
— Не ты. Только Она.
— Пошел ты, — я прижимаю простыню к груди, как будто это каким-то образом защитит его. — Я никуда не собираюсь уходить.
С ревом, от которого я замираю в шоке, Кормящийся бросается на меня. Прежде чем я успеваю закричать или хотя бы вздохнуть, он перекидывает меня через плечо и двигается через всю спальню.
— Отпусти меня! — Я бью его по спине. — Какого хрена ты делаешь? Отпусти меня!
Теперь все встали и наблюдают, как вся эта ситуация разворачивается перед ними. Кормящийся продолжает выносить меня в ночь, через двор в душевую кабину, не обращая внимания на мои удары по его спине и крики протеста. Даже другие Кормящиеся смотрят на нас с любопытством и замешательством.
Кто, черт возьми, этот парень?
Он распахивает дверь в душевую и в комнате бесцеремонно ставит меня на ноги. Я слегка спотыкаюсь, пятясь от него к прохладной кафельной стене.
— В чем твоя проблема?
Черт возьми, он ужасен. Его глаза ярко-красные, плечи вздымаются, когда он дышит сквозь стиснутые зубы.
— Умойся. Сейчас же. — Его голос похож на сердитое рычание, эхом отражающееся от голых стен.
— Я не собираюсь принимать душ у тебя на глазах.
— У тебя внезапно появились стандарты относительно того, кому разрешено видеть тебя обнаженной?
Моя рука взлетает вверх, мной движет только инстинкт, и я сильно бью его по лицу.
— Как ты...
От пощечины его голова едва заметно дернулась, а рот скривился в жестокой усмешке.
— Сними свою гребаную одежду прямо сейчас и смой с себя эту грязь.
— Или что? — парирую я, уперев руки в бедра.
Его руки ударяют по стене по обе стороны от меня, и я сдерживаю крик. Я ни за что не дам этому парню понять, что боюсь его. Я вызывающе выпячиваю подбородок, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Вымойся прямо сейчас, или я вернусь и лишу твоего маленького дружка головы.
Я ахаю, отстраняясь от него так сильно, как только могу.
— Ты гребаный псих. Тебе нельзя этого делать.
— Проверь меня. — Он дергает за кран рядом с нами, и струя воды каскадом льется на пол.
Он отступает от меня на несколько шагов, скрещивая руки на груди.
— А теперь. Снимай одежду. Мойся.
Я пристально смотрю на него мгновение, прежде чем стянуть с себя липкую одежду и бросить ее к его ногам. Я хочу повернуться к нему спиной, чтобы защитить от него свое тело, но мысль о том, чтобы повернуться спиной к этому ненормальному мудаку, заставляет меня дрожать. Я ни за что не спущу с него глаз.
Я моюсь под его пристальным взглядом, дважды намыливая себя мылом, просто чтобы убедиться, что я достаточно чистая. Я выключаю воду и нахально поднимаю брови, выжимая воду из волос.
— И? Я достаточно чистая?
Он наклоняет голову, оглядывая меня с головы до ног. Он вдыхает через нос, тяжело выдыхая ртом, и его глаза встречаются с моими. У меня немного пересыхает во рту, когда я задаюсь вопросом, был ли он тем жутким мудаком, который обнюхал меня прошлой ночью, и от этой мысли мои щеки заливает жаром.
— Ну?
Он проводит языком по зубам, останавливаясь, чтобы потрогать кончик одного из своих клыков.
— Намного лучше.
— Отлично, — я провожу пальцами по волосам. — Пока ты счастлив.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Вопрос застает меня врасплох.
— Ч-что?
Они никогда не спрашивают наших имен. Мы цифры, ничего, кроме цифр. Я даже не знаю, знают ли они вообще наши имена.
— Твое имя. — Он произносит это медленно, все еще глядя мне в лицо.
Я усмехаюсь, срывая полотенце со стены.
— Как будто тебя это волнует.
— Я спросил, как тебя зовут. Значит, волнует.
Я пожимаю плечами, не встречаясь с ним взглядом, и вытираю волосы полотенцем.
— Пакет с кровью 4211487.
Внезапно его рука ложится на мою, и он возвышается надо мной, когда его красные глаза сверкают.
— Я спросил тебя… Твое гребаное имя. — его голос низкий, каждое слово вылетает из него со злобным намерением.
— Джульетта, — отвечаю я, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, но она словно железная.
— Джульетта. — Он медленно повторяет за мной и слегка наклоняет голову.
— Теперь доволен? — я снова вырываю руку, но он по-прежнему не отпускает меня. — Хочешь, я спрошу у тебя? Это, по-твоему, милое знакомство?
Уголок его рта подергивается, как будто он собирается ухмыльнуться. Это всего лишь доля секунды, но ее достаточно, чтобы выявить в нем что-то почти человеческое. Это заставляет меня чувствовать себя неловко самым странным образом.
— Меня зовут Сайлас. Сайлас Кинг.
— Рада познакомиться с тобой, Сайлас. — В моем голосе слышится раздражение. — Теперь мне можно одеться или есть что-то еще, что тебе отчаянно нужно знать, пока я голая?
На этот раз он ухмыляется, как будто собирается засмеяться, и отпускает меня. Прислонившись спиной к стене душа, он наблюдает за мной прищуренными глазами, пока я вытираюсь полотенцем.
— Это… взаимодействие…
Я со вздохом наклоняю голову, встречаясь с ним взглядом.
— И что насчет него?
— Это было по обоюдному согласию?
— Тебе-то какое дело?
Его лицо мрачнеет.
— Я не одобряю изнасилование.
— Ты не одобряешь изнасилование? — я усмехаюсь, не в силах сдержать смех. — Это очень мило слышать от парня, который только что заставил меня раздеться и принять душ ради него.
— Это другое дело. — От хищных интонаций в его голосе волосы у меня на затылке встают дыбом.
Я качаю головой, прогоняя дрожь и беспокойство, которые его чертов голос посылает сквозь меня.
— Конечно, это так. Извращенная логика вампиров, да? Прижмите нас к земле и возьмите нашу кровь, но подведите черту под изнасилованием. Как чертовски благородно с твоей стороны. — Я пересекаю комнату и хватаю с пола свою одежду, а когда поворачиваюсь к нему лицом, он оказывается прямо у меня за спиной.