Пораженные (ЛП)

— Я думала, мне это приснилось. — Она утыкается носом в мои объятия. — Но это не так.
— Я люблю тебя. — Я целую ее в шею. — Я люблю тебя больше жизни.
— Я тоже тебя люблю, — сонно бормочет она и через несколько минут начинает глубоко дышать.
Я обнимаю ее, когда рассвет начинает окрашивать небо. Я не знаю, что принесет этот день и где мы окажемся в конечном итоге. Но я знаю, что она будет в безопасности.
  
Что бы ни случилось, я позабочусь о ее безопасности.
ГЛАВА 39
ДЖУЛЬЕТТА
Я доедаю остатки еды, которую Саттон упаковала для меня, пока Сайлас отключает генератор от грузовика.
— Интересно, есть ли что-нибудь в Нью-Йорке, — размышляет он вслух. — Некоторые ковены, которые были несчастливы в Бостоне, переехали туда.
— Однажды я была в Нью-Йорке, когда мне было 13.
Он улыбается мне через плечо.
— О да?
— Да, моя мама водила меня в Музей искусств.
— О, это место было потрясающим.
— Ты там бывал?
— Это было первое место, куда я захотел поехать, когда мы приземлились в Штатах, — говорит он со смехом. — Прости, ангел, мне неприятно говорить тебе, что ты замужем за ужасно помешанным на искусстве.
Наши взгляды встречаются, когда он, кажется, осознает, что только что сказал, и мы оба широко улыбаемся.
Замужем.
Меня не волнует, что это была неподходящая церемония. Это не имеет значения.
— Думаю, я справлюсь с этим. — Я поднимаюсь на ноги, и он прислоняется спиной к грузовику, когда я подхожу к нему. Я обвиваю руками его шею. — Вместе мы можем стать ужасными знатоками искусства.
Он проводит пальцами по моим волосам.
— Мы действительно можем. — Он целует меня в кончик носа. — А теперь давай начнем. Я хочу занять хорошую позицию до наступления темноты.
Мы забираемся в грузовик, оставляя не традиционное место нашей свадьбы позади, и пока мы едем, моя рука находит руку Сайласа. Солнце светит вовсю, и небо голубое. День прекрасный, и я продолжаю смотреть на Сайласа — на своего мужа. Боже, от этого слова у меня так кружится голова. Он не отрывает взгляда от дороги, когда подносит мою руку к своим губам.
— Все в порядке, ангел?
— Более чем в порядке. — Я перебираюсь через сиденье и устраиваюсь поудобнее у него под мышкой. — Полагаю, это наш медовый месяц, да?
Он громко смеется.
— Не хочешь остановиться и заявить об этом официально?
Мой взгляд блуждает по лобовому стеклу, пока я смеюсь, но смех быстро обрывается. Я задыхаюсь от разреженного воздуха и наклоняюсь вперед.
— Что это, черт возьми, такое?
Сайлас жмет на тормоза.
— Твою мать.
— Сайлас, какого хрена? — Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. — Что это? Это…
— Танки. У них, блядь, танки.
Мы сидим на гребне холма, обозревая раскинувшуюся под нами долину, и наблюдаем, как караван танков, движущийся за огромным стадом Пораженных, поднимает пыль с разбитого шоссе. Большие красные и синие буквы «NG» видны даже отсюда.
— Это Национальная гвардия. — Я провожу рукой по рту, чувствуя, как над верхней губой выступает пот при виде всех тварях.
— Они все еще используют Пораженных. Что, черт возьми, с ними не так?
— Они направляются на юг. — Сайлас поворачивается ко мне, его лицо мрачнеет.
— Как ты думаешь, куда они направляются?
— Если бы мне пришлось рискнуть предположить, я бы сказал, что в Роанок.
Я задыхаюсь, качая головой.
— Нет, ни за что, зачем им нападать на людей?
— Они тоже думают, что это вампиры. — Он снова смотрит в лобовое стекло. — Слух о том, что там жили вампиры, распространился по Саванне, и нет причин думать, что он не распространился бы еще дальше.
— Они собираются убить их всех. Боже мой, там дети.
Сайлас заводит двигатель, дает грузовику задний ход и выполняет поворот под визг шин, прежде чем рвануть обратно тем путем, которым мы приехали.
— Мы должны предупредить их, — говорит он, беря меня за руку. — Все будет хорошо, мы будем двигаться намного быстрее их. Мы доберемся туда и предупредим их. У них будет время убраться оттуда.
— Как ты думаешь, они нас послушают?
У Сайласа сводит челюсть.
— Я чертовски на это надеюсь.
Я уверена, что мы не так уж далеко отъехали от Роанока, но мои ладони чешутся с каждой пройденной милей, с каждой минутой, которая тянется. Я все время оглядываюсь через плечо, как будто вдруг увижу кавалькаду танков позади нас или Пораженных, забирающихся на кузов грузовика. Сайлас продолжает пытаться успокоить меня, но теперь я вне паники.
Наконец-то мы на окраине Роанока.
— Как ты думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы добраться сюда? — спрашиваю я, потирая руки о бедра.
— Я не знаю, несколько часов? Может быть? Трудно сказать. — Он смотрит на небо, где начинают собираться переливающиеся серебристые облака. — Похоже, что идет снег. Это задержит их.
— Как 800 человек собираются найти убежище здесь, в дикой природе, когда идет снег? — у меня начинают щипать глаза, потому что вся эта ситуация кажется такой чертовски безнадежной. — И там есть эти бандиты, что, если их больше?
Сайлас резко останавливает грузовик и тянется ко мне. Он притягивает меня ближе и крепко целует. Его рот такой теплый, и я пытаюсь унять свое бешеное сердцебиение, держась за него всем, что у меня есть.
— Все будет хорошо, — шепчет он, пристально глядя мне в глаза. — Все будет хорошо, ангел. Я обещаю тебе. Несмотря ни на что, я позабочусь о твоей безопасности.
— Не оставляй меня.
— Ну же, давайте войдем туда и поможем этим людям.
Он отпускает меня, и я остаюсь рядом с ним на сиденье, пока мы направляемся к воротам колонии. Сайлас начинает сигналить, и я опускаю стекло, дико размахивая руками и высовываясь из грузовика.
— Открывайте! — Я кричу так громко, как только могу, холодный воздух обжигает мне горло и легкие. — Откройте ворота!
Мы останавливаемся и выпрыгиваем, продолжая махать руками и кричать.
— Там опасно! — Сайлас кричит на сторожевую башню, указывая туда, откуда мы пришли. — Откройте ворота!
Почти сразу же ворота начинают скрипеть и сдвигаться, медленно открываясь. Появляются двое охранников, явно быстро натянувших бронежилеты, сбоку болтаются расстегнутые пряжки.
— Что происходит? — спрашивает один из них, прижимая штурмовую винтовку к груди. По крайней мере, они не направлены на нас.
— Национальная гвардия приближается, — слова вырываются из меня почти истерично. — Они совершили налет на нашу базу в Джорджии, используя Пораженных, и теперь они собираются сделать то же самое с вами.
Охранники переглядываются, у них отвисают челюсти.
— Что за… что вы имеете в виду? — тот, что повыше, подходит на шаг ближе, переводя взгляд с меня на Сайласа и обратно. — Мы человеческая колония, зачем Национальной гвардии приходить сюда?
— Когда я был в Саванне, мне сказали, что здесь живут и вампиры. Более чем вероятно, что до Национальной гвардии тоже дошли эти слухи. — Голос Сайласа становится глубоким от беспокойства, он вытягивает руки перед собой. — Нам нужно немедленно всех отсюда вывести.
— Что происходит? — за спинами охранников раздается голос Саттон, и они расступаются, один из них тычет большим пальцем в нашу сторону.
— Эти двое думают, что Национальная гвардия ведет сюда Пораженных, чтобы убрать нас. — Охранник потирает рукой затылок, переминаясь с ноги на ногу. — Господи Иисусе.
— Пока без паники, — говорит Саттон, неуверенно глядя на нас. — Почему Национальная гвардия использует Пораженных? В качестве оружия? Отвлекающий маневр?
— Больше похоже на таран, — отвечает Сайлас. — Они сделали это в Милледжвилле, отправили Туда Пораженных, прежде чем самим штурмовать лагерь. Это была катастрофа. Они не уничтожили ни одного вампира, но погибло 20 человек. Это была кровавая баня.
  
Глаза Саттон слегка расширяются.
— О черт.
— И, как я только что сказал вашим людям, гвардия, скорее всего, думает, что здесь есть вампиры. Я слышал, что они были, и они, вероятно, тоже.