Пораженные (ЛП)

Я пытаюсь вырвать свою руку из его хватки, но она железная.
— Отпусти меня, — говорю я тихим голосом.
На секунду его хватка становится крепче, и я почти думаю, что он собирается притянуть меня ближе. Но затем его рука убирается, и он выпрямляется.
— Возвращайся в свое общежитие.
— Я не собираюсь возвращаться в это гребаное общежитие, — огрызаюсь я и мчусь в направлении сада.
  
Прежде чем я успеваю добежать до края здания, воздух рассекает выстрел. Не знаю, от шока это или от отсутствия крови, но земля подо мной покачивается. Я пытаюсь удержаться на ногах, но внезапно мои ноги отрываются от земли.
Ненавижу изматывающую неделю.
ГЛАВА 4
ДЖУЛЬЕТТА
Дождь барабанит по жестяной крыше надо мной, и в кои-то веки прохладный ветерок гуляет по общежитию. Все на обеде, но мне по какой-то дурацкой причине ввели постельный режим. Я не собираюсь подвергать это сомнению, потому что я одна, и я так счастлива из-за этого. Я могла просто лежать здесь и читать, пока барабанит дождь. Это чистое блаженство.
После того, как я вчера упала в обморок, остаток моих тренировок на этой неделе отменили, и у меня длительный перерыв. Спасибо богу за это. На моей коже расцветают синяки из-за неудачной работы Кормящегося, и я даже не хочу думать о том, насколько плохими они будут к концу недели.
Я бросаю взгляд на кровать Ларри и чувствую острую боль. Не могу поверить, что они убили его. Мне следовало бы больше расстраиваться из-за этого, но я думаю, что пресыщенное отношение Кормящегося подпитывает мое собственное. Ты все меньше и меньше заботишься о святости жизни, когда весь мир катится в тартарары.
Ветерок гонит капли дождя по стеклу позади меня, и я наклоняю голову, чтобы мельком увидеть затянутое тучами небо. Интересно, как сейчас выглядит остальной мир? Я знаю, что все большие города разрушены. Вирус распространился там так быстро, что за несколько месяцев уничтожило целое население.
Однажды мои родители взяли нас с Кейденом в Париж, когда нам было по 12. То время было прекрасно. Помню, меня тошнило, когда я ела макаронсы; зеленые были моими любимыми. Бьюсь об заклад, теперь все исчезло. Есть ли во французской сельской местности какие-нибудь колонии, подобные этой, где разводят людей на свободном выгуле для кормления? Должно же быть что-то такое, верно?
Дверь в конце общежития открывается, и входит Кормящийся, жестом приглашая кого-то следовать за ним. Входит молодой человек с растрепанными темно-каштановыми волосами, падающими на лоб. Он неторопливо идет за вампиром, а через плечо у него перекинута спортивная сумка.
Я сажусь на кровати, и мужчина улыбается мне, приближаясь.
— Привет, я новенький, — весело говорит он.
Кормящийся останавливается у старой кровати Ларри, и мужчина бросает свою сумку на пол. Они действительно не теряли времени даром, заменив Ларри как можно быстрее.
— Это будет твоя кровать, — говорит Кормящийся. — Под ней есть шкафчик для твоих вещей.
— Да, спасибо, — отзывается мужчина, садясь на кровать и опираясь на руки. Он улыбается вампиру. — Теперь ты можешь идти.
Кормящийся сердито смотрит на него, затем качает головой и быстро уходит. Мужчина оглядывается на меня с ухмылкой.
— Я Мэтт.
— Я Джульетта, — я протягиваю руку.
Он берет ее и улыбается, обнажая рот, полный белых зубов, которые сияют на фоне его загорелой кожи.
Боже, он чертовски великолепен. У него широкие плечи, а рука сильная и теплая. На вид ему лет 30 или около того.
И он будет спать рядом со мной. Иисус, сраный Христос.
— Ты давно здесь? — спрашивает Мэтт, отпуская мою руку, чтобы откинуться на спинку кровати.
Я вздыхаю, кивая.
— Да, уже почти 5 лет.
Мэтт поднимает брови.
— Срань господня.
— Откуда ты взялся?
— С племенной фермы недалеко от Чарльстона.
У меня отвисает челюсть.
— Племенная ферма? — Я никогда не встречала никого из таких мест. Это же варварская программа вампиров по поддержанию постоянного количества людей. Я провела много ночей, благодаря свою счастливую звезду за то, что не оказалась в одном из этих мест.
Мэтт кивает, поднимаясь на ноги, чтобы расстегнуть молнию своей спортивной сумки.
— Да, это было… ужасно. У меня около 25 детей, и я никого из них не знаю.
У меня мурашки бегут по коже.
— Это ужасно, мне так жаль.
Он пожимает плечами, начиная распаковывать свои вещи.
— Я ушел оттуда. Если я больше никогда в жизни не увижу «виагру», я буду счастлив, — он улыбается мне. — И теперь я буду спать рядом с тобой каждую ночь, так что выигрывают все, верно?
Я издаю немного неловкий смешок.
— Насколько мне сказали, я не храплю, так что тебе не повезло.
— Если ты скажешь мне, что спишь голой, моя жизнь станет полноценной, — он смеется, затем смущенно смотрит на меня. — Извини, я не хотел показаться извращенцем. Я остановлюсь.
Я качаю головой и улыбаюсь. Я наслаждаюсь флиртом, потому что Мэтт такой красивый, а еще я внезапно чувствую себя чертовски одинокой.
— Нет, все в порядке. Мы должны делать то, что должны, чтобы поладить, верно?
— Думаю, да. — Он бросает свои вещи в шкафчик и пинком отправляет его обратно под кровать. — Ты заболела? Вот почему сидишь здесь одна днем?
Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.
— Я потеряла сознание после вчерашнего изъятия крови, так что меня списали на неделю.
— Они взяли слишком много?
Я пожимаю плечами.
— Они стащили парня, чья кровать оказалась непригодна, вывели его на задний двор и пристрелили, как старую лошадь. Это меня немного взволновало.
Мэтт усмехается.
— Господи, это пиздец. Прости. — Он наклоняется вперед и гладит меня по руке. — Это ужасно.
— Это просто часть здешней жизни, да?
— Все еще облажался. — Мэтт отвечает, потирая затылок и запрокидывая голову. — Здесь так жарко.
— Да, привыкай, ночью в этом общежитии как в духовке.
Мэтт оглядывает комнату и качает головой.
— Племенная ферма похожа на пятизвездочный отель по сравнению с этим.
Я цинично усмехаюсь.
— Думаю, я бы предпочла это, чем быть вынужденной делать… детей.
— Да, черт возьми, это точно, — отвечает он, и выражение его лица на секунду мрачнеет.
Он встряхивается и поднимается на ноги.
— Думаю, мне следует дать тебе отдохнуть и посмотреть, не понадоблюсь ли я им где-нибудь еще.
Я машинально тянусь к нему, так как мне так сильно не хочется оставаться одной.
— Эй, нет, ты можешь немного отдохнуть. У тебя ведь была долгая дорога сюда, верно?
Дверь общежития распахивается, и мы оба оборачиваемся, чтобы увидеть, как входит вампир, который не переставал пялиться на меня. Я чувствую, как румянец заливает мои щеки, когда в моей памяти всплывает смутное воспоминание о том, как вчера он отнес меня в постель, подхватив на руки, как будто я ничего не весила.
Он идет к нам, засунув руки в карманы. Он снова выглядит таким чертовски непринужденным, как будто зашел в кафе или что-то в этом роде. Он оглядывает Мэтта с ног до головы, когда останавливается в изножье моей кровати, затем переводит взгляд на меня.
— Тебе лучше? — спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
— Наверное, да.
— Я сказал им дать тебе дополнительные добавки на следующую неделю.
— Отлично. Спасибо.
Его ржаво-красные глаза не отрываются от меня, на миллисекунду останавливаясь на моих голых ногах.
— Твое пожертвование на завтра отменяется.
— Я знаю, они сказали мне. — Я просто хочу, чтобы он ушел и перестал пялиться на меня. Когда он не двигается, я поднимаю брови. — Я в порядке, спасибо.
Его губы шевелятся, как будто он проводит ими по своим клыкам, затем он резко разворачивается и направляется обратно к выходу из общежития. Дверь за ним закрывается.
  
— Твой друг? — Мэтт спрашивает со смешком.
Я закатываю глаза.
— Этот парень выводит меня из себя. Он продолжает пялиться на меня. Постоянно.