Прости, но ты влюбишься!
– Давно она так сохнет по нему? – спрашивает Кэм, глядя вслед удаляющейся в сторону общежития Джин.
Она идет, пошатываясь и прижимая ведро жаренных во фритюре крылышек к груди, и оборачивается, взмахивая одним из них, зажатым между пальцев. Улыбнувшись ей, мы с Кэмом машем в ответ.
– Кажется, что целую вечность, – отвечаю я, положив ладони между коленями. – Больно смотреть на нее.
– Гарри знает об этом?
– Конечно, знает.
– Я не о том, Банни, – он барабанит большим пальцем по рулю. – Знает, насколько ей плохо?
– Он не понимает, потому что сам не испытывал такого, у Гарри всегда были проблемы с эмпатией. Моментами мне вообще кажется, что он не способен чувствовать. Нужно ввести наказание за использование влюбленного в тебя человека.
– Выглядит жутко, – тихо произносит Кэмерон, глядя на горящие окна общежития. – Жутко зависеть от человека и любить кого-то настолько сильно.
– Знаешь, мне страшно от одной лишь мысли, что я когда-нибудь буду испытывать к кому-то нечто подобное.
– Могу тебя понять, потому что это и правда выглядит безысходно. Нужно позвонить всем своим бывшим и еще раз извиниться.
Усмехнувшись, я качаю головой.
– Ты когда-нибудь испытывал что-то похожее?
Он замолкает ненадолго, погружаясь в свои мысли. И мне нравится, что Кэм не отвечает сразу: он действительно размышляет над моим вопросом.
– Нет, никогда.
– Думаю, тебе это и не грозит, – говорю я, и выражение лица Кэмерона тут же принимает удивленный вид. – Ты уже влюблен в себя настолько сильно, что я не уверена, что в твоем сердце найдется место для кого-то еще.
– Разве что для твоих штанов.
Мы невесело усмехаемся, а потом замолкаем, продолжая сидеть в машине перед общежитием Джин, потому что на душе у обоих паршиво настолько, что даже не хочется шевелиться. Странно, но сегодня мне не только нравится говорить с Кэмом, а приятно даже просто молчать рядом с ним.
Не знаю, сколько мы просидели так, но за это время я убедилась в том, что была неправа по отношению к Кэмерону. Я осуждаю Гарри, хотя сама сочиняю небылицы о том, что у меня есть отношения. Я вру человеку, который не сделал мне ничего плохого.
– Кэм? – тихо зову я.
Он откидывается на сиденье и поворачивает голову, его челка спадает на лоб, и мне вдруг до жути хочется прикоснуться и поправить ее своей рукой.
– Нет у меня никакого парня.
– Не может быть, – без тени удивления произносит он, и я толкаю его в плечо. – Кстати, как там Нейт, доехал до дома?
– Да, доехал еще днем…
Стоп, я не говорила ему, что моего парня зовут Нейт, а тем более – о том, что он уехал домой. Я резко выпрямляюсь и, раскрыв рот, смотрю Кэму в глаза. Пару долгих секунд он сохраняет серьезное выражение лица, а затем прыскает со смеху.
– Ты еще тогда, на парковке, знал, что он не мой парень!
– А у кого, ты думаешь, я взял твой номер? Мы с Нейтом вместе ходим на общественное право, он вечно рассказывает о Джин, в которую безответно влюблен давным-давно. И о своей лучшей подруге Энди он тоже говорил не раз.
Рассмеявшись, я закрываю руками пылающее от стыда лицо.
– Какова вероятность того, – я чуть раздвигаю прижатые к глазам пальцы, чтобы взглянуть на Кэма, – что ты поверишь в то, что у Нейта есть плохой брат-близнец, с которым я встречаюсь?
– Черт, Банни, твоя фантазия просто не знает границ.
Подавшись вперед, он поворачивает ключ в замке зажигания, а я едва скрываю свое разочарование от нежелания ехать домой. Несмотря на то, что мне стыдно перед Кэмероном, мне правда понравился этот вечер.
– Покатаемся немного перед сном? Как на это смотришь?
Он будто прочитал мои мысли, но я не хочу показывать свою радость тому, что Кэм тоже не настроен расходиться по домам.
– Куда поедем?
– Давай работать в команде: на каждом перекрестке будем по очереди выбирать направление и посмотрим, куда нас занесет. Только парню своему не говори.
– Пошел ты, Кэмерон.
Он лишь тихо смеется, поворачивая руль.
– Знаешь, – говорю я, поджимая под себя ногу, – я рада, что мы познакомились.
Кэм смотрит на меня с недоверием.
– В чем подвох?
– Ни в чем, – улыбнувшись, пожимаю плечами, – я правда рада.
Приподняв уголки губ, он переводит взгляд на дорогу.
– Я тоже, Банни, я тоже.
9
Университет. Уличный кафетерий.
20.02.18. День.
Погода сегодня солнечная, поэтому мы решаем выбраться из кафетерия на улицу. На подносе Джини теперь не диетические продукты, сегодня она взяла два куска пиццы и молочный коктейль вместо воды: так она отмечает преодоление своей зависимости от мнения Гарри.
– Ты только посмотри на это, – поморщив нос, она указывает на целующихся Шанталь и Стива. – Он сейчас ее съест.
– Его рука у нее в джинсах почти по локоть, – говорю я, не отрывая взгляда от сладкой парочки, а затем делаю глоток апельсинового сока.
– Снимите номер! – кричит им Джин, но ребята нас даже не слышат.
Наверное, у каждого в кругу знакомых есть такая пара, которая не отлипает друг от друга ни на секунду, они вечно обнимаются и целуются, очень редко прерываясь на короткие разговоры, а иногда даже и разговаривают целуясь.
Поглядывая на них, делаю тяжелый вздох. Я даже немного завидую Шанталь, она чувствует себя расслабленно в объятиях парня, да и сама проявляет инициативу, осыпая любимого поцелуями. Неужели она и правда не думает о том, что будет с их отношениями дальше? Ведь в любой момент все может пойти не так, и всегда веселой и счастливой Шанталь жизнь станет не мила.
– Как думаешь, – тихо спрашиваю я, глядя на ребят, – они боятся того, что могут расстаться?
– Все пары боятся этого, Энди.
– Тогда не понимаю, стоит ли пара минут счастья будущих истерик и разбитого сердца?
– Не все ведь расстаются. Не хочу приводить их в пример, но даже секунда этого, – поморщив нос, она указывает пальцем на приторную парочку, – бесценна. Когда ты любишь, а тем более когда видишь, что это взаимно, то чувствуешь, что начинаешь жить. А если тебе разбивают сердце, это значит, что до этого кто-то заставил его биться, понимаешь? Говорят, что за счастье нужно платить, и, поверь, Эндс, это стоит любой боли.
Я все еще обдумываю слова Джин, когда мимо ванильной парочки проходит Зейн. Не знаю, что руководит мной, но я набираюсь смелости и окликаю его. Прижав телефон к уху, он разговаривает на повышенных тонах и совсем не слышит меня, поэтому я набираю в легкие побольше воздуха и снова зову его.
Мы с Кэмом не виделись с той самой ночи, когда отвезли Джин домой после Ямы, а потом катались до тех пор, пока я не стала засыпать в машине. Прошло уже четыре дня, а от него нет вестей, и я начинаю думать, что сделала что-то не так. Я даже набралась смелости и решила позвонить ему, но телефон был выключен. И тогда я почувствовала себя навязчивой, глупой и отвергнутой. Кэм намекнул, что я ему нравлюсь, но как только я решила быть с ним честной и даже сказала, что рада нашему знакомству, он вдруг испарился. Когда кто-то исчезает без объяснений, у меня начинается паника. Мне нужны ответы.
Остановившись, Зейн оглядывается по сторонам, пытаясь понять, кто его позвал. Я медленно поднимаю ладонь, и Зейну требуется несколько секунд на то, чтобы узнать меня. Прикусив губу, я смотрю на него, не в силах задать простейший вопрос. Он взмахивает рукой, поторапливая меня жестом.
– Ты, случайно, не знаешь, где Кэмерон?
– Погоди, – просит он, обращаясь к кому-то на другом конце трубки. – Его нет в городе, приедет сегодня вечером. Передать ему что-то?
– Да, передай ему, пожалуйста, что я хочу вернуть то, что он одолжил мне недавно.
– Кэм, – произносит Зейн в трубку. – Тут сестра бывшей Чендлера хочет вернуть тебе что-то.
