Прости, но ты влюбишься!

Отставив стакан, я бросаю телефон в сумку.
– В чем дело? – спрашивает Кэм.
– В Гарри. Оставил Джин одну в Яме и уехал куда-то. Зачем она вообще поехала с ним на эту свалку?
– Я подвезу, – поднявшись, Кэм протягивает мне руку. – Пойдем.
Я, не раздумывая, соглашаюсь. И, по правде говоря, если бы Кэм не предложил свою помощь, я попросила бы его об этом сама, потому что мне жутко страшно ехать одной в эту Яму. Я опускаю пальцы в теплую ладонь Кэмерона и следую за ним сквозь толпу.
  
Городской пейзаж за окном быстро сменяется темными полями, оранжевые фонари мелькают один за другим, освещая лишь дорогу перед нами, и у меня создается впечатление, что по краям асфальта разверзлась черная бездна.
Без остановки дергая ногой, я барабаню пальцами по крышке телефона. Если бы я не полезла к Джин со своей правдой, то мы бы не поссорились и она сейчас не оказалась бы одна на свалке.
– Энди, – отвлекает меня от размышлений тихий голос Кэмерона. – Ты не виновата в том, что произошло сегодня с Текилой.
– Знаю, но от этого не легче. И ее зовут Джин.
– Ты не сможешь всегда быть рядом и работать подушкой безопасности между ней и Гарри, – он поворачивается и рассматривает мое лицо. – Не вини себя.
– Постараюсь, – вздохнув, я откидываюсь на спинку кожаного сиденья. – Спасибо тебе за то… за то, что помогаешь.
– Пустяки, милая.
Когда мы подъезжаем к Яме, Кэмерон просит меня остаться в машине, но мне совсем не нравится эта идея.
– Ты даже имя ее запомнить не можешь. Уверена, что ты даже не узнаешь Джин!
– Банни, – заглушив двигатель, он закидывает руку на подголовник моего сиденья, – в Яме сегодня не пижамная вечеринка, так что ты в своих коротких шортиках посидишь здесь.
Но как только он выходит из автомобиля, я тут же вылезаю следом. Услышав хлопок дверцы, Кэмерон останавливается. Не оборачиваясь, он запрокидывает голову и тяжело вздыхает.
– Черт, а я все думал, чего это у тебя нет парня? Но теперь понял: ты слишком упрямая, такое мало кто выдержит.
– У меня вообще-то есть парень, если ты забыл.
– Действительно. Извини, и как я мог забыть?
Мы тратим на глупые споры еще пару минут, но в итоге Кэм уступает и, взяв меня за руку, ведет вперед.
– От меня ни на шаг, поняла?
– Поняла, я ведь приехала сюда не играть с тобой в догонялки.
Мы проходим по мокрой траве, останавливаемся у ржавого сетчатого забора и находим в нем дыру. Кэмерон опускает ладонь на мою поясницу, помогая мне пробраться сквозь нее.
Перебравшись через разбросанные бамперы, мы попадаем на кладбище машин. Ночью здесь по-настоящему жутко: изможденные ржавчиной и временем автомобили лежат друг на друге, а разбитые фары, словно глаза, бездушно следят за каждым движением. Под ногами хрустит разбитое стекло то ли от машинных окон, то ли от бутылок. Недалеко слышится музыка и раздаются радостные возгласы. В паре метров от нас замечаю движение на капоте раздавленной машины.
– Кэм, – шепчу я, сжимая его ладонь, а второй рукой хватаюсь за его локоть.
– Не бойся, Банни, все нормально, – тихо успокаивает он. – Просто продолжай идти.
Тяжело сглотнув, я переставляю ноги по земле и чувствую, что дрожащие колени вот-вот подведут меня. Уже жалею, что не послушалась Кэмерона и не осталась ждать в машине. Словно чувствуя, как я напугана, он поглаживает мою ладонь большим пальцем, без слов говоря: «Все хорошо».
– Ребята, – доносится с капота скрипучий мужской голос, когда мы проходим мимо. Вдруг он заходится сухим кашлем, что заставляет меня поежиться и сжать ладонь Кэма изо всех сил. – Есть пара лишних баксов?
Голос будто звучит из сломанных наушников: шипит и хрипит. У меня от этого звука кровь стынет в жилах.
– Прости, друг, – приветливо отвечает Кэм. – Мне бы самому кто помог.
Как только мы минуем это место, Кэмерон останавливается, чтобы посмотреть на меня.
– Ты в порядке?
– Да, просто немного испугалась.
– Ты вся дрожишь, иди сюда.
Обхватив за плечи, он притягивает меня к себе. Я теряюсь на пару секунд, но затем неуверенно поднимаю руки, чтобы обнять в ответ. Как только я прислоняюсь щекой к его груди и вдыхаю свежий запах стирального порошка, исходящий от футболки Кэмерона, то, к своему удивлению, замечаю, как беспочвенный страх тут же испаряется. Я слышу равномерное биение его сердца, и этот звук вместе с теплыми объятиями дарит мне чувство безопасности, словно я дома, а не на богом забытой свалке машин.
– Ну как? – тихо спрашивает он, покачивая меня в объятиях. – Чувствуешь фанатскую эйфорию?
Рассмеявшись, я тут же отстраняюсь.
– Слушай, нам ведь еще обратно мимо него возвращаться. Может, стоило дать ему денег?
– Милая, если дать одному из них хотя бы цент, из всех щелей полезут его друзья.
Мы идем дальше, за поворотом стены из машин виднеется свет огня, разведенного в металлических бочках. Пламя отбрасывает резкие танцующие тени на автомобили, и кажется, что в каждом из них кто-то сидит.
Спустя пару минут мы доходим до самой безопасной части Ямы. В воздухе витает запах удушливого дыма, кто-то танцует на крышах и капотах машин, мимо бегают парни со светящимися мечами из «Звездных войн», а еще повсюду разгоряченные целующиеся парочки.
Джин сидит на земле вместе с собравшимися у горящей бочки ребятами. Громко подпевая парню с гитарой, она смеется и, крепко сжав губами сигарету, затягивается и передает ее дальше по кругу. Что ж, она хотя бы больше не плачет.
– Сделай погромче, – просит Джин и подается с заднего сиденья вперед, – это моя любимая песня!
– Это сводка новостей, – Кэм делает звук радио погромче.
– Эй, – Джин треплет его по плечу, – у тебя в машине найдется что пожевать?
– Прости, солнышко, но нет. По пути будет закусочная, заедем туда. Банни, ты голодна?
– Эй, Банни, – Джини хихикает и тычет пальцем мне в щеку, – долго ты будешь делать вид, что тебе не нравится этот умопомрачительный парень, на которого ты пялишься, как только он отводит взгляд на дорогу?
Кэмерон сжимает губы, скрывая улыбку, а я шлепаю Джин по руке.
– Тебя не спрашивали. И ни на кого я не пялилась.
– А вот и пялилась, – Джин откидывается обратно и ненадолго затихает. – Прости меня, Энди. – Тихий голос звучит надломленно и подавленно. Настроение Джин резко меняется, словно переключили радиоволну.
– Эй, тебе не за что извиняться.
– Ты была права, – говорит она, сползая по спинке сиденья, а потом и вовсе забирается на него с ногами, чтобы лечь на бок. – Гарри предложил поехать в Яму вместо пижамной вечеринки. Все шло хорошо, а потом пришли две девушки, которые словно сошли с обложки «Плейбоя», и Гарри уехал с ними, бросив мне: «Ну ты же не в обиде, Джини, ты ведь все понимаешь».
Джин переворачивается на спину и, невесело усмехнувшись, прикрывает веки.
– Я только улыбнулась, потому что у меня не было другого выбора, я хочу быть понимающей для него. Хочу быть легкой. Хочу быть той, которая все понимает и прощает, той, к кому он будет приходить, когда плохо. Я злюсь на него, когда он уходит, но когда он рядом, я просто рада тому, что смотрю на него. Мне больно любить его, но ненавидеть еще больнее, потому что если я ненавижу Гарри – это значит, что он не рядом. Головой я понимаю, что ему просто весело проводить со мной время, ему нравится, что я всегда готова отдать ему всю себя без остатка. Но если бы я могла не идти на поводу у своего сердца, Эндс, если бы только могла…
  
В горле словно встает сухой ком, и, сморгнув слезы, я протягиваю руку и сжимаю ладонь Джин. Не понимаю, как Гарри может так обращаться с ней и не отвечать взаимностью? Она ведь мечта любого парня. Добрая, с хорошим чувством юмора, обожает вечеринки и футбол. А еще Джин – очень красивая. Стройная, высокая блондинка. Когда мы только познакомились, Джин любила себя, а теперь она постоянно сидит на диетах, плачет и полностью зависит от мнения Гарри.