Папа, где ты был? (СИ)

— Зачем? Мы свободные люди. Совершенно разные. У каждого своя жизнь. Я приняла решение оставить ребенка, потому что ты был особенным. Вот и все. Я не собиралась тебе навязываться.
— Не убедила. Я бы мог участвовать в его жизни. С меня, между прочим, можно было сбить весьма неплохие алименты. А ты этого не сделала!
— Я что, похожа на женщину, которая родила ребенка исключительно ради того, чтобы тянуть деньги из его отца? Не опошляй прекрасное, Олег.
  
— Как бы там ни было, но теперь я официально являюсь отцом Вани. И я не собираюсь увиливать от своих обязанностей, — упрямлюсь я.
— Отлично, — слышу за спиной голос отца. — А начнем мы, пожалуй, с подбора новой квартиры. Да, Танечка?
Таня удивленно смотрит на нас. В ее взгляде проступают оттенки паники.
— Какой еще квартиры? Олег?
— А, да. Танечка, знакомься. Это мой папа, Григорий Тихонов. Он миллионер, — я с сарказмом представляю отца. — Это папа тебя нашел. А теперь на правах дедушки Ивана он хочет помочь тебе улучшить жилищные условия. Верно, пап?
— Да, — бодро кивает Тихонов-старший.
— Меня в моей жизни все устраивает, — робко произносит Татьяна.
— Да неужели? — выкатывает глаза отец.
Меня начинает разбирать смех.
— Ладно, вы тут обсудите подробнее свои жизненные ценности, а я заберу Ваню к себе.
Ванька с готовностью поднимается. Целует мать в щеку.
— Пока, мам. Я завтра к тебе приеду, — обещает ей.
— Хорош, сынок. Поезжай к папе, — она согласно кивает.
Мы с Ваней переглядываемся. Я крепко сжимаю его руку и веду к выходу.
— А теперь, уважаемая, давайте побеседуем о вашей жизни, в которой вас все устраивает, — слышу бас отца, но не останавливаюсь. Пусть сами разбираются.
— Заедем в цветочный магазин? — предлагаю Ване уже у машины.
— Точно! — он наконец улыбается. — Купим цветы для тети Лены и Кати?
— Купим, — киваю согласно, и сын забирается в машину.
Я сажусь на водительское сиденье, и вскоре наш автомобиль мчится по дороге.
«Жди меня, Куропаткина. Буду делать тебе предложение», — ухмыляюсь победно.
  
Глава 52. Елена
 
Почти десять часов вечера. Все вещи упакованы в пакеты и поставлены в прихожей. Я в джинсах и светлом свитере из шерсти. Волосы собраны в хвост. Так удобнее перевозить вещи.
Я прохожусь по квартире, проверяя, все ли вещи собраны.
Захожу в столовую. Не могу удержаться, легонько касаюсь пальцами красивых картин, на которых изображены лимоны.
Сердце сжимается от грусти. Понимаю, что мне будет не хватать этих незамысловатых пейзажей.
В дверях столовой показывается Катя.
— Мам… — мнется нерешительно. — А нам обязательно съезжать?
Я пожимаю плечами.
— Кать, мы не можем надоедать Олегу вечно. Погостили, и хватит. Пришло время возвращаться.
У Кати дрожат губы.
— Мне будет не хватать наших веселых пижамных вечеринок и прогулок с Лютиком, — произносит она потерянно.
Я обнимаю ее за плечи.
— Мне тоже, — признаюсь шепотом. — Но Олегу надо разобраться со своими проблемами. Ему сейчас будет не до нас.
Катя кивает и торопливо вытирает слезы с щек.
— Да, ты права. Ему надо разобраться с тетей Таней и Ваней.
Я грустно улыбаюсь. Что ж, хоть на этот раз Катя со мной не спорит.
Звук поворачивающегося в двери ключа оповещает нас о том, что Тихонов вернулся.
Лютик срывается с места и с громким лаем несется в прихожую.
Мы с Катей идем за ним следом.
В дверях показывается Олег. У него в руках две коробки пиццы, а сверху лежит пышный букет красных роз.
Из-за его спины выглядывает Ваня. У него в руках небольшой букетик из разноцветных осенних дубков, перевязанных красной лентой.
Лютик с громким лаем прыгает ему на грудь и лижет в лицо.
— Лютик, фу! — хохочет Ванька. Катя пытается оттащить собаку в сторону, хватает его за холку, и в итоге все трое оказываются на полу. Хохот, собачий рык — все смешивается в один веселый каламбур.
— Ну, привет, Куропаткины, — переступая порог, широко улыбается мне Олег.
Взгляды встречаются. Я не могу не улыбнуться в ответ.
— Привет, — произношу бодро.
Сканирующий взгляд Тихонова по сторонам вызывает у меня мурашки на коже.
— Так, я не понял, вы что, съезжать собираетесь? — прищурившись, спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
— Ну, так… я отвоевала квартиру. Пора и честь знать.
— Отставить, Лена!
— Что?
— Я говорю, отставить переезд. Никто никуда не съезжает.
— Это еще почему? — уточняю обескураженно и отступаю на шаг назад.
— Потому что вот, — он ставит коробки с пиццей на комод и протягивает мне букет красных роз. Внезапно становится передо мной на одно колено и берет мою руку в свои ладони.
— Выходи за меня, — выдыхает жарко. И смотрит мне в глаза. Прямо, уверенно и одновременно умоляюще.
Хохот на заднем плане затихает. Сидящие на полу дети во все глаза смотрят на нашу пару.
Мне на глаза наворачиваются слезы. Эмоций слишком много, и я прикрываю рот ладонью.
— Ну, же, Лена! Я не смогу долго стоять в этой позе, — цедит Олег.
Мое лицо освещает улыбка.
— Я согласна, — произношу наконец.
— Мы остаемся?! Ура! — слышу голос дочери.
Тихонов дергает меня за руку к себе, и мы тоже оказываемся на полу в прихожей.
Он притягивает меня к себе и накрывает мои губы поцелуем.
— Говорил же тебе, они целоваться не умеют, — усмехается Ваня.
— Да нормально они целуются, — отзывается Катя. — В их возрасте, когда уже песок сыпется, по-другому никак, Вань. Пойдем лучше пиццу в столовую отнесем?
Дети шуршат коробками с пиццей и удаляются в зону кухни. Лютик громко цокает за ними следом.
— Это возмутительно, — выдыхаю я. — Как они могут так говорить?
А Олег смотрит мне в глаза и смеется.
— Дети, что с них взять, — неопределенно машет рукой в сторону кухни и снова привлекает меня к себе.
Я осторожно откладываю букет в сторону и обвиваю его за шею руками. Взгляды встречаются. И ясно одно — дальше по жизни только вместе.
Конец.