Папа, где ты был? (СИ)

Я выхожу в холл. Достаю мобильник.
— Алло, пап? Кажется, мне нужна твоя помощь.
— Да неужели? — громыхает изумленное на другом конце.
  
Глава 50. Елена
 
Утро выдается суетливым. Мы с Катей провожаем в дорогу Олега и Ваню, потом торопливо собираемся — она в школу, а я на работу. Повсюду топчется Лютик — наша суета не дает ему покоя.
  
Я мысленно благодарю Олега за то, что он выгулял пса ранним утром до отъезда. Сама бы я с такой махиной не справилась. Но вечером нам с Катей по любому придется взять поводок и вести собаку на прогулку. Об этом я думаю с ужасом, но убеждаю себя, что справлюсь.
Без машины сложно, а осень набирает обороты. На улице темно, всего четыре градуса тепла и колючий ветер. Нам приходится стоять на автобусной остановке почти двадцать минут, и, конечно, маршрутка приходит переполненной.
Понимая, что еще немного, и мы опоздаем, я вызываю такси.
Цена у такси заоблачная, но я, стиснув зубы, принимаю решение его оплатить.
Машина везет нас с Катей в ее школу.
Дочка греет дыханием замерзшие руки.
— Мам, а что будет, если тетя Таня жива? — произносит внезапно.
Я пожимаю плечами.
— Думаю, мы все выдохнем.
— А как же дядя Олег?
— А что дядя Олег?
— Как они будут жить дальше? Ваня вернется к маме?
— Кать… пожалуйста, не нагнетай. Никто не знает, жива тетя Таня, или нет.
Катя хмурится.
— А мы?
— Что «мы»?
— Нет, ничего, забудь, — она отводит взгляд.
Я украдкой вздыхаю. Я знаю, о чем она беспокоится. О том, что если внезапно вернется Таня, то Олег выберет ее и сына. А моя дочь без ума от Олега. Она уже успела нафантазировать себе, что он станет ей отчимом. И ее новые кроссовки я тоже видела. Правда, сделала вид, что не заметила. Заметить — значит поссориться с Олегом и в итоге взять на себя их оплату, а у меня нет таких денег. Захотелось ему приобрести кроссовки для обоих детей, что ж… красиво жить не запретишь.
Да если честно, я и сама волнуюсь из-за того, что произошло с Таней. Больше всего мне хочется, чтобы она каким-то непостижимым образом оказалась жива и здорова. Мы все тогда выдохнем. Все вернется на круги своя. Ну, или почти все. Не знаю.
У школы Катя выбирается из машины, а я понимаю, что совершенно не успеваю подойти к классному руководителю и объяснить, почему Вани сегодня и завтра не будет в школе.
— Катя! — окликаю дочь. — пожалуйста, подойди к Веронике Семеновне и тихонько расскажи, почему Ваня будет отсутствовать.
— Конечно, мам. Не волнуйся, я все сделаю, — Катюша бодро улыбается. — Можно, если уроки закончатся раньше, я приеду к тебе в больницу?
— Можно, — киваю согласно.
Она исчезает за калиткой во дворе школы и ныряет в толпу одноклассников у входа.
До больницы я доезжаю без приключений. Не изменяя традиции, сворачиваю в кофейню и покупаю у Ильи двойной эспрессо.
В голове хаос. Я все думаю о Тане Зайцевой. Если она жива, то почему нам не сообщила? И от скачущих в голове мыслей кофе кажется слишком крепким.
А на работе аврал. В отделении Скорой Помощи не бывает спокойных дней. Кто-то из рабочих на стройке сорвался и упал на торчащий из бетона штырь. Мы не можем остановить кровотечение, а надо зашивать.
…Когда я выбираюсь из операционной вслед за хирургом, на часах уже далеко за полдень. В телефоне два пропущенных вызова от Олега. А еще от него есть голосовое сообщение.
Я снимаю маску и прячусь в дамскую комнату, чтобы никто не мешал. Почему-то от волнения гулко стучит сердце.
Включаю запись, и она взрывается голосом Олега:
— Леночка, привет. Мы возвращаемся домой. Оказывается, Таня Зайцева поехала в Майкоп не одна. Она ездила с братом. С тем самым, на которого мы с тобой подавали заявление в полицию. Он же и забрал ее после несчастного случая, чтобы отвезти в больницу на своей машине. Но в больницы она не поступала. Он обманул нас и следователя. В общем, если мы хотим знать, где Таня, надо ловить ее брата. Отец обещал помочь его разыскать. Надеюсь, мерзавец не успел сбежать из города.
На этом сообщение обрывается.
Я печатаю быстрый ответ: «Ждем вас дома», а потом прячу телефон в карман халата. Потираю напряженно виски. После этого сообщения вопросов еще больше, а ответов ни одного.
Я бегу вперед по просторному холлу. Планирую перекусить, прежде чем меня снова вызовут на операцию.
У ординаторской натыкаюсь на свою свекровь. Она стоит у окна в холле, поджав губы, а у меня сердце летит вниз. Ведь к юристу я собираюсь только во второй половине дня, и предъявить красивое обвинение, состряпанное профессионалом, я пока не в состоянии.
— Варвара Андреевна? Зачем вы снова пришли? — скрестив руки на груди, уточняю хмуро. — Добились ведь своего? Выгнали нас с Катей на улицу?
— Славочке стало плохо, — она нервно теребит ручку своей коричневой сумки-торбы из замши. — Он больше не может находиться в следственном изоляторе.
— А что с ним? — интересуюсь, чувствуя себя подлой гадиной, задумавшей сгубить человека своим заявлением на угон машины.
— Изжога замучила! Тюремная еда не для Славы! Или ты не знаешь, что у него на нервной почве обостряется гастрит?
— То есть, то, что ваша внучка оказалась в холод на улице, вас мало волнует, да? А вот изжога у Славочки — сразу проблема? Пусть минеральной воды попьет, может, отпустит.
— Отзови заявление, пока дело не передали в суд! Чего тебе стоит, окаянная?! Машину же вернули, — не унимается свекровь.
Меня бросает в жар.
— Если бы вы не выгнали нас с Катей из дома на ночь глядя, я бы еще подумала. А так — мой ответ «нет». Уходите. Нам не о чем разговаривать. Кстати, сегодня я иду на встречу с юристом. Он поможет составить заявление для суда. Вы лишили крыши над головой несовершеннолетнюю внучку. Так что, знаете, что? Встретимся в суде.
Я делаю шаг к ординаторской.
— Стой! — паникует Варвара Андреевна.
Я мысленно усмехаюсь.
— Ну, что еще? — оборачиваюсь недовольно.
— Не надо в суд! Давай договоримся мирно? Ты забираешь заявление об угоне, а я, так и быть, отписываю квартиру на Катю.
— Вот как отпишите, так и поговорим.
— Я была у следователя! Надо отозвать заявление сегодня до семи вечера. Дело передают в суд завтра утром.
Я пожимаю плечами.
— Я работаю. Мне некогда. А потом придет моя дочь. Мы теперь ночуем в больнице, так что надо будет разместить ее украдкой на ночевку, чтобы главврач не заметила.
Я, конечно, лукавлю. Но ведь если бы не Олег, все так бы и было! Нам с Катей пришлось бы ночевать в больнице.
— Так что, если вас интересует мирное разрешение нашего конфликта, будьте добры, поторопитесь.
— Хорошо! Я сейчас попробую записаться к нотариусу. Твое присутствие будет необходимо!
— Я работаю до пяти вечера, — пожимаю плечами.
— Отпросись! В конце концов, это ведь в интересах твоей дочери!
— Что ж, попробую. Будем на связи.
— Да, будь так добра, возьми трубку, когда я тебе позвоню.
— Как скажете, — киваю согласно, но Варвары Андреевны и след простыл. Она мчится, обгоняя посетителей, к выходу, чтобы успеть передать нам с Катей обратно квартиру, только теперь уже на законных основаниях.
Я вздыхаю. «Надо же, Славу замучила изжога! Бедняжка», — размышляю с сарказмом.
… В семь часов вечера мы с Катей сидим в моей машине, которую я забрала со стоянки. Заявление об угоне отозвано, а в папке на панели управления лежит свежий документ от нотариуса, в котором черным по белому написано, что наша с Катей квартира отныне принадлежит только нам. Больше никто не посмеет нас оттуда выселить.
— Ну, что, мам? Поехали за Лютиком? — с ожиданием посматривает на меня Катя.
  
— Да, Лютику просто необходимо как следует прогуляться, — спохватываюсь я и завожу машину.
«Ура, завелась, родная», — выдыхаю мысленно. Мне не понять, каким образом машина починилась сама, но размышлять об этом не хочу. Едет, и прекрасно.