Папа, где ты был? (СИ)

— Ну, как тебе такая подача? — обжигает мочку уха его горячий шепот.
— Восхитительно, — чувствуя себя полностью выбитой из реальности, шепчу растерянно в ответ.
На лице Тихонова сияет победная улыбка.
— Ты такая красивая, когда краснеешь, — подмигивает мне он.
Я с удовольствием отпиваю глоток сока. И правда восхитительно.
Но мрачные мысли о том, что мы с Катей навязались в гости, все портит.
  
— Олег, — произношу осторожно. — Мне неловко, что мы с Катей напросились к тебе с ночевкой. И похоже, сегодня нам придется здесь задержаться. Я даже не знаю, как мне быть с жильем. Нас ведь выселили…
Он хмурится.
— Лен, тебя, конечно, выселить могли. Но Катю — нет. Она же несовершеннолетняя. А насчет пребывания у меня — если позаботишься о детях и собаке, пока я буду на дежурстве, буду очень благодарен. Ванька, он…
Олег мрачнеет. Его веселость куда-то пропадает.
— Понимаешь, он молчит, но я ведь знаю, что он очень скучает по своей матери. И одного его оставлять сейчас опасно. Он спит только в гостиной на разодранном диване в обнимку с Лютиком. А я не знаю, чем ему помочь. Лезть в душу боюсь — не тот я для него человек. Мы с ним знакомы всего неделю. Я просто права не имею, понимаешь? Я его не растил. Я так боюсь что-то испортить, Лен!
Обхватив плечи руками, он смотрит мне в глаза, ища поддержки.
Я напряженно сглатываю. Касаюсь его плеча.
— Олег… Ему нужно время. Здесь ничто другое не вылечит.
— Я это понимаю. Но мне так страшно сделать что-то неправильно!
— Тебе ничего не надо делать. Просто будь рядом.
Тихонов вздыхает.
— Думаешь?
— Я в этом уверена. А сегодня… обещаю, что к твоему возвращению домой будет готов превосходный ужин. Дети и собака будут под моим контролем.
Олег улыбается и притягивает меня к себе.
— Великолепно. Весь день буду думать о вечере. Точно обещаешь ужин?
— Точно.
— Тогда встретимся вечером?
— Буду ждать нашей встречи.
Мы смотрим в глаза друг другу. И так много эмоций в наших взглядах. Как сквозняк в открытую форточку, нас внезапно затянуло в служебный роман.
  
Глава 44. Олег Тихонов
 
На работе день начинается привычно, с обхода и новых поступлений. Отделение «Скорой помощи» — место, где постоянно что-то происходит. Выходные — не исключение. Скорее, наоборот, самые активные дни.
Астахова сегодня немногословна. Похоже, и вправду потеряла ко мне интерес. Это, конечно, задевает мое мужское самолюбие, но не настолько сильно, чтобы впасть в уныние. Мысленно я молюсь, чтобы она молчала до самого окончания рабочего дня.
Приятное удовольствие доставляют новости из интернета, которые я от скуки листаю в перерыв. Филипп, похоже, крепко влип. Его не отпустили под залог, и теперь до самого суда он будет развлекаться в следственном изоляторе. Яркие заголовки в местных пабликах кричат именно об этом.
Я довольно потираю руки. Нет, не могу удержаться, очень хочется позвонить отцу.
Набираю его номер.
— Олег? Хорошо, что ты позвонил, — он откликается после первого же гудка, и, конечно, без приветствия.
— И тебе привет, — цежу холодно, чувствуя, что меня задевает такое общение. И в самом деле, к чему приветствие? Виделись же накануне. Даже чуть не подрались в полицейском участке.
— Когда ты подъедешь в офис? Нам надо серьезно обсудить дела. Я планирую передать тебе часть своих полномочий. Ты просто обязан вникнуть в суть дел.
— А что, еще есть, что передавать? Тебя разве не обобрали до нитки? Паблики пестрят подробностями того, как он на протяжение полутора лет крал из твоей фирмы огромные суммы. Такое ощущение, что после смерти мамы тебя окружила слаженная команда мошенников.
— Да, так и есть, — внезапно соглашается он. — Я совершил ошибку, женившись второй раз. Мои адвокаты уже занимаются бракоразводным процессом.
— Боюсь твоя секретарша по любому оставит тебя без трусов.
— Не оставит. На кону свобода ее сына. Ради него она пойдет на любую сделку. Выставлю их обоих из компании и из дома без гроша в кармане, и все. Скажи, когда вы с Ваней переедете ко мне?
— Что? Это еще зачем?
— Затем, что в моем доме должен жить мой родной сын и мой родной внук.
— Твой сын вырос. А внук не нуждается в жилье. Заведи себе собаку, если скучно одному.
— Мне не скучно. А собаку можешь купить своему сыну.
— У Вани есть собака.
— Это ты про то страшилище? Жуть, а не пес. Где вы его взяли?
— На помойке, конечно.
— Почему-то я так и подумал. Я приеду к тебе сегодня вечером, чтобы обсудить подробности текущих дел в компании.
— Я предупрежу охрану, чтобы тебя не пускали на территорию жилкомплекса.
— Очень смешно, сын!
— А я не смеюсь. Просто признай — неудачный проект невозможно исправить. Смирись с тем, что я никогда не стану тобой. Мы с Ваней и без твоих миллионов прекрасно справимся.
— Не станешь мной, да? А как же деньги матери, которые ты удачно вложил в дело моего подающего надежды конкурента? Сечешь ведь фишку. Значит, ты не безнадежен.
Я морщусь. Надо же, пронюхал!
— Я вложил их, чтобы ты не смог отдать их семейке мошенников!
— Ну… что тут скажешь? Делаешь успехи. Интуитивно, не имея специального образования, ты сделал вложение, которое хорошо выстрелило и принесло прибыль. Только хочу тебя огорчить, сын — рано или поздно я выкуплю все активы конкурента. Хочешь, или нет — а ты станешь частью моего бизнеса. Нам придется работать вместе. Советую заканчивать корчить из себя доктора. У тебя теперь есть сын. Пришла пора принимать серьезные решения. Бизнес не терпит идиотов.
— Сначала наскреби денег, пустозвон, — рычу зло и с досадой жму на отбой.
Активы он выкупит, как же! Вот как этот пронырливый мерзавец узнал, что я вложил деньги?
Нет, все же, надо сокращать людям перерывы. На перерыве мы делаем слишком много глупостей..
Оля Астахова садится напротив меня за стол и достает контейнер с обедом.
— Олег Григорьевич, хотите сэндвич? — предлагает любезно.
— Нет, спасибо. Я уже успел пообедать, — отрицательно качаю головой.
— Жаль. А почему вы не пришли ко мне на вечеринку? Я вас ждала, — она обиженно посматривает на меня.
— Побоялся, что не впишусь в ваш новый интерьер, — хмыкаю в ответ.
— Да ладно вам, вписались бы, еще как.
— Не уверен, Оль. Я на всякий случай пересаживаюсь на диван и зависаю в мобильнике — слушать рассказы о новых приключениях Астаховой я не готов.
Сегодня все мысли плавно стекаются в одно русло — дома меня ждет Куропаткина. С тех пор, как в моей жизни прочно осела Елена со своей дочкой, я перестал чувствовать острую боль потери. Как будто мое пространство заполнилось тем же светом, который мне дарило общение с матерью. Елена, конечно, тот еще кадр, вечно вляпывается в глупые истории. Но думаю, если направить ее в нужное русло и придать уверенности, она сможет справиться со своими тараканами.
Начнем, пожалуй, с букета цветов. Надо будет не забыть сегодня вечером заскочить в цветочный павильон.
Когда же закончится перерыв? Почему сегодня минуты тянутся так долго?
Внезапно в ординаторскую заглядывает милая девушка.
— Здравствуйте! Я к Олегу Григорьевичу Тихонову, — приветливо улыбается она.
— Тихонов — это я, — машу ей с дивана.
— Ой, я вас и не узнала. В белом халате вы выглядите иначе, — она подходит ко мне.
И тут я узнаю следователя Терехину. Ту самую, которая принимала у нас с Куропаткиной заявление на мерзкого родственника Зайцевых, промышляющего противозаконным самозахватом жилплощади в общежитии.
— Надо же, а я вас тоже не узнал, — улыбаюсь приветливо в ответ. — Присаживайтесь, кофе будете?
  
— Спасибо, но не стоит. Я не кофеман, — качает головой гостья. — У меня для вас есть новости, Олег Григорьевич. И они весьма противоречивы.
Я настораживаюсь.
— Что за новости?
— Мы допросили брата Татьяны Зайцевой, и выяснилось, что никакого свидетельства о ее смерти у него нет.