Папа, где ты был? (СИ)

Я сконфуженно прикрываю рот ладонью. Докатилась, Леночка? Мало того, что ужинала с психом, у которого не все в порядке с головой, так еще и родного отца Кати назвала Колобком. Стыдно должно быть! Только почему-то мне совсем не стыдно. Мне грустно и одиноко. А от мысли о том, что впереди нас ждет еще одна ночь с храпящим бывшим мужем, становится еще и тошно.
  
Глава 33. Елена
   
Автобус плавно притормаживает на нашей остановке. Мы с Катей выходим. Молча осматриваемся. Фонари, наверное, должны работать, но не в нашем жутком районе. Ночное освещение возле нашей старой многоэтажки работает с перебоями. Лампочки постоянно выкручивают, и в итоге люди после заката вынуждены идти почти наощупь.
У дороги еще ничего, там постоянно снуют машины, а вот, когда сворачиваешь в дома — брр.
Я уже отвыкла от прогулок пешком. Машина спасала от таких опасных маневров после девяти вечера. Но сейчас машины нет, и мы с Катей будем вынуждены идти через мрак.
Холодный ветер пробирается под одежду. На улице ни души. Я беру дочь за руку и уже делаю шаг в темноту, как вдруг на перекрестке замечаю свою машину.
Я даже глаза протираю. Может, показалось?
— Катя! — дергаю дочку за рукав куртки. — Мне не кажется? Это наша машина?
Дочка непонимающе вертит головой по сторонам, а потом замирает от удивления.
— Да, наша… Мам, а за рулем-то Колобок! И не один…
Мы с дочкой застываем на ветру. Я во все глаза смотрю в салон своей старенькой машины. А там — картина маслом! Мой бывший муженек за рулем. Рядом с ним какая-то облезлая курица в короткой джинсовой юбке и свитере с красной помадой на губах. Хихикают, он ей коленку поглаживает.
— Мам… да это же тетя Зина из овощного ларька, что у нас под домом! — икает то ли от холода, то ли от удивления Катя.
У меня в груди бурлит возмущение.
— Эй! — выкрикиваю громко. А потом срываюсь с места, бегу к стоящей на светофоре машине, огибая другие авто и наплевав на опасность.
Поравнявшись со своей машиной, я стучу по стеклу ладонью.
Бывший муж непонимающе смотрит в мою сторону.
— Котя, это кто? — Зина из овощного ларька с презрением приподнимает крашенную бровь.
Мой бывший сканирует меня хамским взглядом. Ухмыляется.
— Это?.. Не знаю. Курица какая-то. Обозналась, наверное.
— Я курица?! А ну, выходите из моей машины! — я рву ручку на дверце, но Славик хлопком ладони запирает ее изнутри. И так много пакости поблескивает в его маленьких глазках! Мол, выкуси, Леночка. Ездил на тебе и буду ездить.
Светофор угрожающе мигает желтым. Зина из овощного показывает мне средний палец, а потом машина срывается с места.
Я оказываюсь посреди дороги. Растерянно хлопаю глазами, а мне со всех сторон сигналят автомобили. Водители зло выкрикивают обидные слова, требуя, чтобы я убралась на пешеходную дорожку.
Я едва успеваю перебежать до середины дороги, как меня окатывает грязью несущийся на полной скорости придурок на «бентли».
Я с ужасом смотрю на свое новое пальто, а мне вслед летит обидное:
— Не стой на дороге, дура!
Всхлипнув, я бросаюсь вперед, игнорируя резкий скрежет тормозов попадающихся навстречу машин, и наконец оказываюсь у остановки.
— Мам, — дергает меня за руку Катя. — Кажется, мы попали, мам…
Я резко оборачиваюсь. У обочины притормаживает патрульная машина. Спецсигналы мигают, как новогодняя елка, а лица сотрудников Росгвардии не предвещают ничего хорошего.
— Нарушаем, дамочка? — строго смотрят на меня они. — А, ну, садитесь в машину, проверим вас на вменяемость.
— На какую еще вменяемость?! — пугаюсь пуще прежнего.
— На какую? Вы пляшете посреди оживленной трассы, кидаетесь на машины. А ну, дохните?
Он принюхивается ко мне, а потом строго приказывает:
— Садитесь.
Второй сотрудник Росгвардии хватает меня под руку и ведет к машине.
Заталкивает на заднее сиденье.
— Эй, дяденьки! Стойте! — внезапно вырывается вперед Катя. — С мамой все в порядке. Она кроме кофе ничего не пьет! У нас с ней просто машину только что угнали. Мама пыталась остановить угонщика.
Я вдруг всхлипываю. Такое чувство, что у меня прорывает плотину. Слезы бурными потоками катятся из глаз, не давая вздохнуть. Я сижу на заднем сиденье патрульной машины и реву, закрыв лицо руками.
Сотрудники ДПС озадаченно таращатся то на меня, то на дочку.
— Понимаете, мама меня воспитывает одна. Она работает в отделении Скорой Помощи. Там зарплаты не особо щедро платят. А тут еще нашу старую машину какой-то отморозок угнал. Мы ее случайно увидели. Вот мама и кинулась к угонщику… Так она оказалась на дороге.
Катя грустно вздыхает. Делает щенячий взгляд, и огромные дядьки из Росгвардии соловеют. Умеет она смотреть, как несчастный песик, которого три дня не кормили.
Искренний рассказ ребенка и взгляд производят на гвардейцев соответствующее впечатление.
— А что за машина? — переглядываются они. Поигрывают желваками, ухмыляются.
Я дрожащими руками извлекаю из сумки документы на машину.
— Заявление об угоне писать будете?
— Буду! — киваю отчаянно.
— Тогда в отделение надо будет проехать.
Я судорожно выдыхаю:
— Поехали.
Дверцы захлопываются. Машина срывается с места, и нас с Катей везут в полицейский участок.
К счастью, несмотря на поздний час, заявление дежурный принимает быстро. Регистрирует, а наши новые знакомые передают информацию об угоне всем постам ДПС.
— Как только машину обнаружат, мы дадим вам знать.
— А угонщику хоть что-то будет? — уточняю осторожно.
— А то! — росгвардейцы переглядываются. — До пяти лет лишения свободы. Вас до дома подбросить? А то поздно уже, а вы с ребенком?
Я киваю.
— Будем очень благодарны.
Нас провожают до патрульной машины. Помогают устроиться на заднем сиденье и благородно везут домой.
Мимо пролетают ночные пейзажи.
— А можно с сиреной прокатиться? — просит Катя.
— Кать… — предупреждающе осаждаю дочь.
— А чего бы и не врубить сирену? — веселеют наши спасители.
Врубают на полную сирену и увеличивают скорость.
Машина с диким воем несется по уснувшим проспектам, нарушая размеренную ночь в округе. Красиво разметает листья по обочинам дороги, пугает редких прохожих.
Я таращусь в окно на мелькающие с большой скоростью пейзажи. Чувствую себя так, будто из меня выжали все соки. И так грустно от того, что нас выручили на дороге случайные сотрудники Росгвардии. Больше некому.
Закутываюсь в свое новое пальто, которому светит химчистка, и тихонько всхлипываю. Я уже десять лет как одиночка, но почему-то именно сейчас мое тотальное одиночество, где не на кого опереться, давит с удвоенной силой.
Как же плохо…
И тут, как по мановению волшебной палочки, в мобильном телефоне внезапно вспыхивает сообщение. Я скольжу взглядом по экрану.
«Лен, ну, что ты, как маленькая? Подумаешь, подшутили над дедом? Он над гробом моей матери такие вещи говорил, что я ему нос сломал прямо там. Так что вечерний спектакль — мелочи. Не бери в голову. Кстати, у Ваньки сегодня день рождения. Давай устроим ему праздник? Мы в обед заберем Катю, а за тобой на работу заедем в шесть вечера. Отказы не принимаем», — печатает Тихонов.
Я осторожно выдыхаю. Часы на экране показывают 00.00
А значит, как новая глава и надежда начать все с чистого листа, начался новый день.
Перечитываю сообщение Олега еще раз. Оно, как тихий луч надежды. Я начинаю понимать, какой глупостью было обидеться. Подумаешь, назвал меня своей женой? Катю дочкой назвал. Что такого? Может, он станет ей лучшим отцом, чем желеобразное недоразумение, которое угнало мой автомобиль?
  
«Хорошо, я согласна. Пусть у Вани завтра будет отличный день рождения. Он его заслужил», — пишу быстрый ответ.
«Наденешь красивое платье?»
«Надену. И… буду ждать вас вечером»
Тихонов шлет мне танцующий смайлик, и я улыбаюсь.