Папа, где ты был? (СИ)

«Потому что я не кошелка!» — звенит в душе отчаянное.
И я, посигналив другим авто, сворачиваю в торговый центр.
  
Глава 27. Олег Тихонов
 
На собрание я, как водится, опаздываю. Пациенты задержали, пробки, опять же. А еще очень сложно работать с Олей Астаховой. Она все время маячит перед глазами. Что-то спрашивает, пытается шутить. Рассказывает истории о своих поездках в разные страны. Хобби у нее такое — каждый раз ехать в отпуск в новое место.
  
Утомила, сил никаких нет. В общем, впервые я вышел из больницы с чувством невероятного облегчения от того, что избавился от красивой женщины. Только надолго ли?
Ванька пообещал, что они с Катей Лютика сами выгуляют, а потом будут ждать, когда собрание закончится. Не хочет Катя без мамы домой идти. Что ж, логично. Я бы тоже не хотел идти домой, если бы там была одна комната на двоих с Колобком. Пусть он даже ее биологический папа.
С Куропаткиной я даже разговаривать не стану. Сяду где-нибудь сзади за пустую парту и послушаю учительницу. А после собрания, уверен, придется разбираться с родителями этого Медведева, с которым подрался Ваня из-за дочери Куропаткиной. Куда не глянь, все ниточки тянутся к Елене Николаевне.
Вот и школа. Нахожу место на почти пустой парковке, а потом выбираюсь из машины, забираю сумку и отправляюсь на собрание.
Миновав турникет, торопливо поднимаюсь наверх. Вокруг тишина. Пустые коридоры, полумрак.
Согласно инструкции в сообщении от сына я нахожу нужный кабинет.
Распахиваю дверь и ловлю ощущение опоздавшего ученика. Это как в школе, когда ты опоздал на урок, и весь класс таращится на тебя с осуждением.
Конкретно сейчас на меня таращится около тридцати пар родительских глаз, а вместе с ними оборвавшая свой монолог на полуслове Вероника Семеновна.
— Здрасьте. Простите за опоздание, — произношу тихо. С досадой ищу глазами место, но парты заняты все до единой, кроме той, что стоит перед учителем. Ага, спрятался, как же. Все родители такие же, как и я. Задние парты заняты.
— Ничего страшного, мы только начали, — заверяет меня классная. Тонка, звонкая, в строгой белой блузке и офисной юбке — настоящая учительница. — Я Вероника Семеновна, классный руководитель. Сегодня наше первое родительское собрание. Будем знакомы. А вы?..
— А вы новый папа Вани? — внезапно подает голос с соседней парты сочная брюнетка с алыми губами и маникюром. Выглядит она великолепно — одета с иголочки, обвешана драгоценностями, как новогодняя ель игрушками.
Не боится же в таком районе по вечерам украшения носить!
Шестым чувством я улавливаю, что это мама Медведя, который обижает всех детей в классе, и с которым подрался мой Ваня. «Мать медведя, значит», — помечаю для себя. Такое уж у меня мышление. Всех людей за пределами больницы я помечаю согласно их физиологическим характеристикам и фамилиям. Ничего не могу с собой поделать.
Брюнетка рассматривает меня точно таким же взглядом, как сегодня в ординаторской Оля Астахова.
— Есть такое дело, я папа Вани, — отвечаю уверенно, а сам ищу глазами Куропаткину. Я ее, конечно, никак не могу простить за бегство, но сейчас было бы неплохо увидеть хоть одни знакомые глаза.
Удивительно — но Куропаткиной на собрании нет!
Тоже мне, мама года. А еще второго ребенка хотела к себе забрать. Вот Колобок бы обрадовался!
— Приятно познакомиться, — расплывается в улыбке Медведева.
Я сдержанно киваю и сажусь за первую парту. Больше некуда.
— Наши дети сегодня подрались, — не унимается брюнетка. И сообщает об этом с таким задором, как будто они завоевали кубки на каком-то соревновании.
— Будем разбираться, — отвечаю уклончиво и утыкаюсь в экран телефона. Но в груди почему-то бурлит желание высказать ей за невоспитанного сына. Негоже, чтобы ребенок задевал детей, которые не могут себе позволить дорогие кроссовки.
Едва Вероника Семеновна снова начинает рассказывать про тяготы средней школы, как дверь открывается и на пороге показывается… Батюшки, да это же предательница Куропаткина!
Но как хороша! У нее и свежий маникюр насыщенного винного цвета, и замшевые сапожки на шпильке, и новая сумочка, и бежевое пальто, еще и волосы красиво подстригла лесенкой и уложила.
— Здравствуйте. Извините за опоздание, — произносит смущенно. Бегает глазами по классу в поиске места.
А мест-то нет. Только рядом со мной. Я зловеще ухмыляюсь и вальяжно отодвигаю свободный стул. Жаль, кнопок с собой нет. А то бы подложил, честное слово!
— У меня… понимаете, машину угнали, — продолжает оправдываться и обреченно брякается на заботливо отодвинутый мной стул.
— Как, угнали? — позабыв о кнопках, я впадаю в ступор. Возмутительно! Мы с Михалычем пол ночи потратили, чтобы ее машину починить, а она ее прошляпила?! Небось запереть забыла, вот и угнали. Хотя, кому нужна старая тачка? Ее же и продать не продашь.
— Вот так. Я ее у подъезда оставила, собиралась пешком до школы прогуляться, выхожу, а машины нет, — Куропаткина грустно вздыхает. На меня не смотрит, предательница.
В классе поднимается гвалт. Родители наперебой дают советы.
— Свидетелей опрашивала?
— Видеокамера где-нибудь рядом есть?
— Надо в полицию звонить, Лена! — перекрикивает всех Медведева. — Ты почему не вызвала полицию?
— Так я на собрание опаздывала, — тушуется Куропаткина. — У меня машина старая, я еще подумала — кому она может понадобиться? Может, покатаются, и обратно вернут?
Я провожу по лицу рукой. И как у тебя, Куропаткина, еще голову не угнали?
— А сменами поменялись с Астаховой почему? — рвется наружу зловещий шепот. Весь день хотелось это у нее спросить, и вот, под возмущенный гвалт я не выдерживаю.
Елена Николаевна поднимает на меня испуганный взгляд.
— Как почему? Чтобы вас своими глазами не раздражать. От вашей работы ведь жизнь пациента зависит, а тут я…
Я даже теряюсь от такого ответа. О пациентах она думает, надо же!
— А вы знаете, что из себя представляет Оля Астахова? — шепчу ей почти на ухо. Сжимаю ее локоть с такой силой, что она бледнеет. — Знаете, в скольких странах она побывала? Где и сколько стоит отель? Как добраться до пляжа с помощью трансфера?
Елена Николаевна смотрит на меня, как на идиота.
— Откуда мне знать? Я дальше Адлера не ездила никогда.
— А вот я теперь знаю, весь день ее слушал, — шиплю разъяренно. — И знаете что? Я сегодня впервые с любимой работы убегал!
— Почему?
— Потому что меня отравили переизбытком информации! — поясняю с обидой.
Вероника Семеновна стучит по столу указкой, призывая к тишине.
— Папа Вани, после собрания задержитесь, — склонившись через проход, обращается ко мне мама Медведева. — У меня есть к вам приватный разговор!
Я настораживаюсь. Что еще за разговор?
— Не вздумайте оставлять меня наедине с этой брюнеткой, ясно вам? — шепчу на ухо Куропаткиной.
— Это еще почему? — она возмущенно хмурится.
— Потому что мой сын подрался с ее сыном из-за вашей дочки!
— Подумаешь? Девочки на то и девочки, чтобы из-за них дрались мальчишки.
— Ваша дочь у меня дома, машину у вас угнали, так что без вариантов, — победно подмигиваю.
Елена Николаевна закатывает глаза и отодвигается на край парты. Делает вид, что внимательно слушает учителя.
Я фыркаю и тоже отодвигаюсь подальше. Нашлась еще принцесса!
  
Глава 28. Олег Тихонов
 
Классный руководитель что-то рассказывает про успеваемость, про ВПР (слово-то какое) и про дополнительные занятия. Потом мама Медведева долго распинается про бюджет на грядущий учебный год и периодически выразительно посматривает на меня.
  
— Что она на меня пялится? — уточняю у Куропаткиной шепотом. — Как будто я ей миллион должен.
— Мама Вани в прошлом году не доплатила три тысячи в общую копилку класса. Медведевой пришлось свои деньги выкладывать. Наверное, надеется, что удастся сбить с вас долг. А вообще она ищет папу для своего хулигана, — поясняет Елена Прекрасная. — И вы ей приглянулись.