Папа, где ты был? (СИ)

Что за красавица пожаловала в нашу больницу? Если это потенциальная будущая мама Вани Зайцева, то я обязана знать, что она за человек. Ведь мамой Вани должна была стать я! И если бы Тихонов не увел ребенка у меня из-под носа, то все было бы хорошо. Только он увел. И теперь я обречена волноваться из-за его личной жизни, ведь мамой Вани может стать кто угодно!
Втягиваю голову в плечи и ускоряю шаг. На ходу открываю мобильник, с тревогой ищу пропущенные вызовы. Волнуюсь, что это может быть дочь.
  
Но нет. Катя мне не звонила. Зато шесть раз звонил бывший муж. Ему-то что нужно? Семь лет не виделись с ним и его мамой, и еще столько бы не видеться.
Через пропущенные вызовы проскальзывает сообщение от Катюши. Она записала круглик на уроке физкультуры, и чтобы его прослушать, мне надо уединиться.
Оглядываюсь и юркаю в дамскую комнату — послушать последние новости от дочки.
Включаю запись.
— Мама, ты не поверишь! Ваня сегодня пришел в новых джинсах, новой рубашке, и от него пахнет мужскими духами. Он сказал, что стащил их у своего нового папы из комода. А самое главное — они с новым папой спасли Лютика, которого новый хозяин Ваниной комнаты отдал на усыпление! Знаешь, мам, я вот тут подумала: может, твой гусь не такой плохой на самом деле, раз он Лютика спас?
Круглик обрывается.
— П-ф-ф-ф, — возмущенно пыхаю. «Твой гусь»? Я не ослышалась?
Ты смотри, нашлась юная ценительница благородных мужских поступков!
По дороге в ординаторскую я на всякий случай смахиваю пропущенные звонки бывшего мужа с экрана. Нам со Станиславом говорить не о чем. С тех пор, как он перестал платить алименты, сославшись на критическое положение дел, я игнорирую его попытки связаться со мной. А перестал он их платить семь лет назад. Зато фотографии, на которых мой бывший муж красуется на фоне Дубая и Кипра, выкладывать в соцсеть не забывает. Этот идиот думает, что если удалил меня из друзей, то я не вижу его посты! А я на него подписана. И все вижу.
Когда-нибудь я соберусь с духом и подам на него в суд. Но не сегодня. Сегодня у меня другие проблемы.
Я возвращаюсь в ординаторскую, где натыкаюсь на ту самую пышущую гламуром особу в стильном брючном костюме.
Запах ее духов плотно забивает воздух, и от этого становится неприятно. Они через обоняние закрадываются под кожу и вызывают аллергическую реакцию.
Я хочу быть любезной, но не получается. Она ведь могла подождать в холле? Там есть специально отведенные для ожидания места. Между прочим, с диваном и кулером. Ординаторская — место исключительно для сотрудников больницы, а не для посетителей.
Но, судя по всему, некоторым правила больницы нипочем.
Мы с гламурной особой сидим почти рядом и делаем вид, что нам нет друг до друга никакого дела. Я заполняю истории болезни, но, если честно, гостья меня жутко раздражает.
Я уже собираюсь предложить ей покинуть помещение, как вдруг в ординаторской появляется Тихонов.
— Олежа, ну, наконец-то! — гламурная особа закатывает глаза и поднимается со своего места.
Лицо Тихонова вытягивается. Бровь напряженно дергается.
«Неужели бывшая жена пришла выяснять отношения?» — мелькает в моей голове догадка.
А потом я слышу громкое тихоновское:
— Ты что здесь забыла, курица?!
И давлюсь глотком кофе.
Они выходят в холл.
Я не могу остаться в стороне — отныне судьба Вани зависит от того, кто станет избранницей его папаши.
Поэтому я без зазрения совести откладываю авторучку в сторону и прислушиваюсь к разговору.
  
Глава 15. Елена
 
Да, это я, Елена Куропаткина, подслушиваю чужой разговор. Какой стыд. Ну, а с другой стороны, ничего постыдного в моих действиях нет. Я теперь с Тихонова не слезу. На кону Ваня!
«Ты специально вчера не приехал поздравить отца?»
«Случился форсмажор»
«Он тебя ждал!»
«Не смеши меня!»
«Он просит, чтобы ты приехал на совет директоров сегодня в пять часов вечера»
«Я не приеду. У меня много работы»
«Кому нужна твоя работа? Сколько тебе здесь платят? А я предлагаю сделать выгодную инвестицию!»
«Уточни: инвестицию в будущее твоего Филиппа!»
«Давай начистоту? Ты мог бы занять его место, но вместо этого занялся никому не нужной медициной. Так что пожинай плоды своего упрямства!» «Слушай сюда, Лариса. У меня нет денег, на которые вы все рассчитываете. Я их потратил. Так и передай моему любимому папочке».
«Потратил? Ты? Да ты себе новые джинсы купить не можешь! Куда тебе столько денег пустить на ветер?»
Я слышу громкий женский смех.
А потом резкое тихоновское:
«Уясни одну истину: я сам по себе, вы сами по себе. Я не приду на ваш пафосный совет директоров. Пусть папа не ждет. Вам с Филиппом придется найти другого инвестора для своей стройки!»
«Ты не понимаешь, от чего отказываешься!»
«Поверь, я понимаю. А еще я знаю, на что вы надеялись. На то, что мама не успела составить завещание, верно? Клянусь, рано или поздно я докопаюсь до истины. Докажу, что маму на том перекрестке сбили не случайно!»
«Какой же ты мерзавец… теперь я понимаю, отчего отец тебя ненавидит»
«Это взаимно, курица! А теперь проваливай из моей больницы!»
Дверь громко хлопает, и Тихонов снова показывается в ординаторской.
Я хватаюсь за ручку и прячу глаза в историю болезни.
— Елена Николаевна, а вам никогда не говорили, что подслушивать некрасиво? — приподняв бровь, ядовито интересуется Олег Григорьевич.
Я воинственно расправляю плечи.
— Вы не оставили мне выбора. Вчера вы забрали сына моей подруги, и теперь я обязана знать, какой образ жизни вы ведете. С кем общаетесь, с кем встречаетесь.
— Вы совсем с дуба рухнули? Зачем вам это?
— Я должна видеть, кто станет его матерью!
— Матерью?
С губ Тихонова срывается усмешка.
— Уж эта курица точно не станет ему матерью!
Я вспыхиваю.
— Курица? Вы всех своих женщин так называете? — уточняю оскорбленно.
Тихонов фыркает. Внезапно оказывается рядом со мной и усаживается на свободный стул с другой стороны стола.
— Не-е-е-т, что вы, Елена Прекрасная! Только Ларису. Она заслужила, поверьте.
— Чем же? Вы что, женский шовинист?
— Причем здесь шовинизм? Эта мымра была любовницей моего отца на протяжении нескольких лет! После гибели моей матери она слишком быстро выскочила за него замуж. А сейчас они вместе пытаются отжать у меня наследство. Считаете, она не заслуживает такого прозвище?
— О… — я тушуюсь. — Не знала, что у вас такие сложные семейные отношения.
— Сложные? Нет у меня никаких семейных отношений! Только ненависть и желание найти преступника, лишившего жизни мою мать!
Я осторожно выдыхаю. Что ж, по крайней мере, в воображении этого странного хирурга меня не обзывают обидным прозвищем из семейства птичьих. На фоне «курицы» Елена Прекрасная звучит, как комплимент.
От мысли о том, что гламурную гостью обозвали курицей, становится приятно.
Пытаюсь сосредоточиться на записях, но ничего не выходит. Тихонов так и сидит рядом со мной, листает ленту в мобильном. Просматривает пропущенные вызовы и отвечает на сообщения. Из-за его близости я совершенно не могу сосредоточиться. И что со мной такое? Почему он так на меня влияет?
Не выдерживаю испытания, откладываю ручку в сторону. Испепеляю его взглядом.
— Ладно. Давайте начистоту, Олег Григорьевич. Что вы планируете делать дальше?
Он непонимающе отрывается от ленты в телефоне.
— Вы хотите пригласить меня на ужин? О… предупреждаю сразу: я не приемлю такое понятие, как «разделим счет поровну». Предпочитаю платить за двоих, даже если приглашение исходит от женщины. Никакого феминизма! В отношениях я предпочитаю исключительно патриархат. Платит мужчина.
  
— Прекратите издеваться! Я бы ни за что не пошла с вами ужинать. — чувствую, как меня бросает в жар. — Я имею ввиду Ваню!
— Хм, — он потирает переносицу. — Было глупо надеяться, что вы пригласите меня на свидание.