Голливудский участок

Айлия подошла к бару и обратилась к взмокшему бармену, не успевающему обслужить всех желающих выпить:
— Простите, пожалуйста.
Пьяненький молодой парень, сидящий у бара, повернулся, посмотрел сначала на ее лицо, потом на грудь, после чего встал и заявил:
— Я уступлю вам место, если разрешите угостить вас выпивкой.
Айлия одарила его своей самой приятной профессиональной улыбкой и села на предложенное место.
  
— Это очаровательно, дорогой.
Услышав ее акцент, он улыбнулся и спросил:
— Вы русская?
— Да, дорогой, — ответила она.
— Как насчет коктейля «Черный русский»?
— Я предпочитаю белых американцев, — сказала она, а молодой парень громко рассмеялся. Он находился в том состоянии, когда все кажется смешным.
Айлия пожалела, что здесь нельзя курить. В этот момент она готова была обменять бриллиант на сигарету.
Как бы ни был занят Виктор Черненко, он помнил, что дал обещание Энди Маккрей, а обещания нарушать нельзя. Он взглянул на часы и сказал Жалостливому Чарли, что должен ненадолго отлучиться в русский ночной клуб «ГУЛАГ», чтобы помочь Энди обработать владельца на его родном языке. Что же касалось детективов, направлявшихся в участок, чтобы помочь в раскрытии убийства Рамсдейла и голливудских ограблений, то Виктор планировал оставаться на работе, пока еще была надежда найти подружку Фарли. У него была копия ее дела, в котором числились мелкие кражи и хранение наркотиков, и он убедился, что имя Олив Рамсдейл она присвоила себе недавно. При аресте она назвалась Мэри Салливан, но кто мог гарантировать, что и это было ее настоящее имя?
Потом он позвонил домой жене Марии.
— Здравствуй, моя дорогая, — сказал он. — Это твой любящий муж.
— Какого черта! — буркнул Жалостливый Чарли и посмотрел на Виктора так, будто тот громко рыгнул. Чарли терпеть не мог телефонного сюсюканья.
— Я работаю над самым важным делом в своей карьере, моя, маленькая ласточка. Возможно, что сегодня мне придется ночевать в участке. Я еще не знаю точно.
Затем Виктор выслушал ответ с блаженно-глуповатой улыбкой на широком славянском лице, произнес: «Я тебя тоже», — и почмокал в микрофон, прежде чем повесить трубку.
— Это твой первый брак? — спросил его Чарли.
— Первый и последний, — ответил Виктор.
Чарли покачал головой:
— Должно быть, это национальная особенность русских.
— Я не русский, — снисходительно поправил Виктор. — Я украинец.
Жалостливый Чарли попросил:
— Принеси мне кровяной колбасы из «ГУЛАГа», если это приличное, чистое заведение.
— Это польское блюдо, а не русское, — ответил Виктор, направляясь к двери.
— Польское, русское, украинское… Виктор, не морочь мне голову! — простонал Жалостливый Чарли.
Козмо постучал в дверь кабинета Дмитрия и услышал:
— Войдите.
Войдя в кабинет, он увидел Дмитрия в кресле с высокой спинкой за письменным столом, но на сей раз тот не закинул ноги на стол и не смотрел экзотическое порно на экране компьютера. На кожаном диване у стены сидел пожилой человек в темном костюме и полосатом галстуке, его лысый череп обрамляла бахрома седых волос.
У окна, выходящего во внутренний дворик, на котором произошло убийство, стоял бармен-грузин в накрахмаленной белой рубашке, галстуке-бабочке и черных брюках. Его вьющиеся черные волосы были даже гуще, чем у Козмо, а темные следы щетины на квадратном подбородке не могла убрать ни одна бритва. Он кивнул Козмо.
Дмитрий улыбнулся своей таинственной улыбкой и сказал:
— А вот и наш фартовый парень! Познакомься с мистером Грушиным, Козмо. И покажи ему свой товар.
— У меня только образцы, — объяснил Козмо.
Улыбка с лица Дмитрия исчезла, а кожа в уголках рта побледнела, поэтому Козмо быстро добавил:
— Все остальные бриллианты внизу у Айлии. Не беспокойся, брат.
— Я не беспокоюсь. — Дмитрий снова улыбался. — Почему ты ранен?
— Объясню позже, — ответил Козмо, вынул из кармана куртки пластиковый пакет и высыпал на стол Дмитрия два кольца, три комплекта серег и пять бриллиантов без оправы.
Мистер Грушин встал и подошел к столу. Грузин пододвинул ему кресло для посетителей. Мистер Грушин вынул из кармана ювелирную лупу и изучил каждый предмет под светом настольной лампы, а когда закончил, кивнул Дмитрию, встал и вышел из кабинета.
— Могу я увидеть деньги, брат? — спросил Козмо.
Дмитрий открыл верхний ящик стола, вынул три толстые пачки денег и положил их перед собой на стол, не пригласив Козмо сесть.
— Хорошо, мой друг. Расскажи мне о банкомате. И когда я получу свою половину денег?
Козмо почувствовал, как по спине у него стекает пот. Его ладонь была влажной, когда он протянул раненую руку и показал на грузина:
— Он дал нам неисправную машину. Она заглохла, едва мы отъехали от банкомата!
Грузин что-то быстро сказал Дмитрию по-русски, потом повернулся и сердито крикнул:
— Врешь! Машина была хорошей. Я ее вел. Ты врешь.
Козмо почувствовал слабость в желудке и урчание в кишечнике.
— Нет, Дмитрий, врет этот грузин! Мы едва отъехали от банкомата, когда она заглохла, поэтому машину пришлось оставить в гараже моего знакомого. Нас чуть не поймала полиция!
— Врешь! — повторил грузин, делая угрожающий шаг к Козмо, но Дмитрий жестом остановил его.
— Хватит, — сказал он им обоим.
— Я говорю правду, брат, — не сдавался Козмо. — Клянусь.
— Ну, Козмо, и где же деньги из банкомата? — спросил Дмитрий.
— Женщина того человека, у которого мы оставили бесполезную машину, украла наши деньги и убежала от этого человека. Но не волнуйся. Мы найдем ее и вернем деньги.
— Этот человек, — спокойно сказал Дмитрий, — ничего не знает обо мне? Ничего не знает о «ГУЛАГе»?
— Нет, брат! — сказал Козмо. — Ничего!
— А что с этим человеком? Как его зовут?
— Фарли Рамсдейл, — ответил Козмо. — Он наркоман.
Дмитрий недоверчиво посмотрел на Козмо, потом на грузина и опять на Козмо.
— Ты оставил мои деньги у наркомана?
— У нас не было выбора, брат! — простонал Козмо. — Этот грузин дал нам машину не на ходу. Фарли не было дома, и мы спрятали машину у него в гараже, а деньги — под домом. Но проклятая наркоманка нашла их и сбежала!
Во рту у Козмо пересохло, губы слипались. Грузин свирепо и угрожающе таращился на него, но Козмо не мог оторвать взгляда от тридцати пяти тысяч долларов. Такую толстую пачку денег он не мог себе даже вообразить.
— Позови Айлию, — велел Дмитрий. — Приведи ее, и я угощу вас выпивкой. Мы закончим сделку с бриллиантами, а ты расскажешь, как надеешься поймать ту наркоманку и когда отдашь деньги из банкомата.
Этого момента он боялся больше всего. Айлия сказала, что он должен это сделать в любом случае. Козмо с трудом сглотнул и сказал:
— Нет, брат. Я возьму деньги сейчас, а потом твой грузин спустится со мной в бар, а Айлия пойдет в туалет, достанет бриллианты из надежного места и передаст их грузину. Внизу много людей. Это будет безопасней для всех.
Дмитрий громко рассмеялся и спросил:
— Козмо, сведения в газетах и по телевидению были правильными? Сколько ты нашел в контейнере?
— Девяносто три тысячи, — ответил Козмо.
— По телевизору передали, что там было сто тысяч, но ничего, я тебе верю. Это означает, что ты должен мне сорок шесть тысяч пятьсот долларов, а я должен тебе тридцать пять тысяч долларов. Вычитаем и получаем, что ты должен мне одиннадцать тысяч пятьсот долларов. И бриллианты тоже. Все очень просто, разве не так?
С Козмо ручьем стекал пот. Рубашка промокла насквозь, он вытирал ладони о брюки, стоя словно нерадивый ученик перед извращенцем русским и вором грузином. Ему захотелось коснуться «беретты», холодившей поясницу.
  
— Дай мне, пожалуйста, три минуты, — попросил он, — и я объясню, почему машина, которую для нас угнал грузин, стала причиной проблем.