Голливудский участок

Энди Маккрей и Брент Хинкл уже собирались отправиться в «ГУЛАГ», чтобы заняться собственным делом об убийстве и попытаться получить у Дмитрия видеозапись, когда на них многозначительно посмотрел Жалостливый Чарли.
— Даже не думай об этом, Чарли, — сказала Энди. — Парень был убит за пределами Голливуда. И в любом случае у меня столько дел, что я и с ними-то едва справляюсь.
  
Жалостливый Чарли пожал плечами, придвинул к себе телефон и начал звонить. Закончив, он надел свою клетчатую спортивную куртку и направился на угол Сансет и Гоуэр, чтобы не упустить случай прокомментировать еще одну несбывшуюся голливудскую мечту.
Уэсли Драбб был так взволнован, что Нейт Голливуд посоветовал ему пристегнуть ремень безопасности, чтобы не взлететь от счастья. Виктор Черненко поговорил с детективами из отдела по расследованию ограблений и убийств, занимавшимися делом об ограблении банкомата, и позвонил домой лейтенанту. Все происходило так быстро, что не оставалось ничего другого, как выписать ордер на обыск дома Рамсдейла и надеяться, что удастся найти женщину, называвшую себя Олив Рамсдейл. Ожидая ее, команда детективов отдела приняла дом под наблюдение.
Экипажу «6-Х-72» нечего было делать на месте преступления, поэтому Нейт с Уэсли неохотно вернулись на улицы к обычной полицейской работе.
— Я объявлю вам благодарность за хорошую работу независимо от того, раскроем мы это дело или нет, — заверил их Виктор. — И не забудьте про Олив. Вы ее знаете. Может быть, увидите ее у забегаловки, где продают тако, или в пончиковой, или в интернет-кафе.
— Мы будем приглядываться, — пообещал Нейт.
— Держите глаза на макушке, — сказал Виктор. — И спасибо вам.
Энди и Брент решили перекусить, перед тем как пойти в «ГУЛАГ». У русских ночных клубов была одна общая черта — они не закрывались до последнего клиента, поэтому Энди подумала, что в их распоряжении масса времени.
Они сидели в ресторанчике в тайском квартале, Энди ела зеленую папайю, а Брент расправлялся с курицей под соусом карри, и его глаза слезились от острой приправы. Оба пили тайский кофе со льдом, чтобы унять жжение во рту, а заодно встряхнуть себя кофеином, поскольку очень мало спали в последние двое суток.
— Так как я новенький и помогаю тебе, хоть и числюсь в команде по ограблениям, — сказал Брент, — думаю поговорить с лейтенантом, чтобы работать по убийствам в полную силу. Вам ведь не хватает людей.
— Никому не хватает, — ответила Энди, потягивая через соломинку кофе со льдом.
— Вряд ли кто-то будет за меня бороться, — продолжал Брент. — Босс знает, что я здесь только до того момента, когда подойдет моя очередь в списке на повышение.
— Лейтенант Хинкл. Это звучит. Из тебя получится хороший начальник смены.
— Не такой хороший, как из тебя. Ты поразишь всех насмерть и окажешься в первых рядах следующего списка. Личный состав будет тебя обожать.
— Это почему же?
— У тебя доброе сердце.
— Откуда ты знаешь, что у меня внутри? Ты видел меня только снаружи.
— Инстинкт копа.
— Осторожней, приятель. Я в таком возрасте, когда от комплиментов может закружиться голова, и тогда я выкину какую-нибудь глупость. Например, приму тебя всерьез.
— Я на несколько лет старше тебя и готов к тому, чтобы меня принимали всерьез.
— Давай отложим этот разговор до конца смены, — остановила его Энди, — когда я смогу на нем сосредоточиться.
— Как скажешь, напарник.
— Я говорю, что нужно взять видеокассету и закрыть дело об убийстве.
— Виктор встретит нас там, чтобы переводить?
— Он сегодня очень занят, но обещал приехать.
— Тогда идем в «ГУЛАГ», товарищ, — сказал Брент с улыбкой, от которой вокруг его зеленых глаз появились морщинки и которая заставила Энди зардеться.
Вид Козмо, который, хромая, взбирался по лестнице, шокировал Айлию. Она обработала ему рану на голове и остановила кровотечение. Глубокий порез на пальце она сжала лейкопластырем и забинтовала, как могла, чтобы на следующий день врач наложил швы. Где найдется врач и где они будут завтра, ни один из них не знал. Айлия не хотела об этом думать и сконцентрировалась на том, чтобы сегодня же получить деньги от Дмитрия.
— Мы можем бежать прямо сейчас, Айлия, — сказал Козмо. — У нас есть бриллианты. Мы найдем покупателя в Сан-Франциско.
— У нас опасное положение, — возразила Айлия. — Слишком много чего случилось. У нас больше нет времени. Когда Фарли сообщит о нас в полицию, она сразу же явится. Нельзя искать покупателей в Сан-Франциско. Деньги нам нужны немедленно. Знаешь, Козмо, я, наверное, вернусь в Россию. Не знаю, что делать.
Он тоже не знал. Единственное, в чем он не сомневался, так это в том, что заявиться к Дмитрию без денег и лгать было опасно. Поэтому Козмо боялся. Дмитрий был очень умный. Даже умнее Айлии.
Козмо позвонил на номер сотового, который дал ему Дмитрий.
— Да, — ответил Дмитрий.
— Это я, брат, — сказал Козмо.
— Не называй своего имени.
— Я хочу приехать через тридцать минут.
— Хорошо.
— Ты готов закончить наши дела?
— Да, а ты?
Козмо с трудом ответил:
— Готов, брат.
— Увидимся через полчаса, — сказал Дмитрий, и Козмо показалось, что он видит его улыбку.
Чтобы скрыть рану на голове, Козмо надел черный берет, который носила Айлия вместе с черным свитером и сапогами, когда хотела выглядеть очень сексуальной. Козмо надел белую спортивную куртку, голубые брюки и свои лучшие кожаные туфли. За пояс брюк он засунул «беретту» и затянул ремень потуже, чтобы пистолет не выпал.
Айлия надела самую обтягивающую красную юбку, свитер с глубоким V-образным вырезом, из которого вываливались ее груди, а поверх него — короткий черный жакет с блестками. А поскольку они шли в русский ночной клуб, она выбрала высокие черные сапоги на десятисантиметровом каблуке. «Мне не откажешь в шике», — подумала она. Ей нравилось это слово — «шик».
Козмо выдавил улыбку и сказал:
— Мы идем получать тридцать пять тысяч долларов, Айлия. Мы идем в «ГУЛАГ».
Пророк посмотрел на часы. Он начинал чувствовать голод, а ночь выдалась очень беспокойной: преследование автомобиля с водителем-мертвецом, потом просьба Виктора Черненко отдать в его распоряжение одну из машин смены — и все это вместе с обычным голливудским сумасшествием. Можно подумать, сегодня ночь полнолуния. Он почувствовал изжогу, проглотил две таблетки антацида и сказал сержанту третьей смены:
— Мне нужно кое-что сделать, чтобы успокоить одного козла адвоката. Он грозится уничтожить каждого, кто встретился или не встретился с его бестолковой дочерью, подавшей ложное заявление о преступлении. Я просто узнаю имя и адрес менеджера ночного клуба, если подозреваемый действительно менеджер. Может, тот парень просто носит с собой визитки менеджера, чтобы произвести впечатление на девушек, с которыми знакомится в барах.
— В какой клуб собираешься? — спросил сержант.
— Русское заведение, называется «ГУЛАГ». Ты его знаешь?
— Нет, но полагаю, это место сборищ русской мафии. Такие заведения меняют хозяев и название чаще, чем хозяева меняют нижнее белье.
— После этого поеду перекусить с Фаусто и его напарницей, — добавил Пророк. — Они нашли новую семейную мексиканскую забегаловку. Звони, если понадоблюсь.
Выехав с автостоянки Голливудского участка, Пророк отправил экипажу «6-Х-76» сообщение. В нем говорилось, что он направляется в «ГУЛАГ» и пробудет там не более пятнадцати минут.
Когда Козмо подъехал к «ГУЛАГу», автостоянка была забита машинами. Ему пришлось припарковаться в дальнем углу возле мусорных баков.
  
— Дмитрию следует нанять парковщиков, — нервно заметила Айлия.
— Он слишком жадный, — ответил Козмо.
Они услышали грохот музыки, как только вышли из машины. Козмо затушил сигарету, коснулся пистолета под курткой и захромал ко входу вместе с Айлией.