За пределами изгнания (ЛП)
Я израсходовал примерно половину запасов воды — отчасти потому, что так вес переносится с плеч в желудок. С момента выхода из зоны высадки я не заметил никакого движения — даже птиц. Ветер слабый и переменчивый, и эта тишина кажется ещё более тревожной.
Я понимаю, что шумовые маяки либо уже отключились, либо близки к разрядке, — и неизвестно, к каким последствиям это приведёт. Время от времени меня охватывает страх, и я поднимаю винтовку, целясь в призрачную мишень, которая оказывается ничем. В последний раз это была рубашка, оставленная на давно заброшенной бельевой верёвке на заднем дворе. Я был уверен, что это один из них.
Чернобыль… Я вспомнил кое-что важное из прошлого. Я читал новостную статью о Чернобыле и отчёт исследователя о том, насколько тихо и жутко там было. Она носила с собой прибор для измерения радиации и исследовала мёртвый город. Люди даже бронировали туры, чтобы увидеть его своими глазами. Многие просили прервать экскурсию до её завершения — из-за этой тишины.
Теперь большая часть континента мертва — и останется такой навсегда.
«На войне нет увольнения!»
Час назад я остановился, чтобы дождаться сеанса связи через Iridium, но сообщений не было. Я попытался дозвониться до «Удалённого узла № 6», используя функцию обратного вызова после сканирования входящих — в ответ лишь гудок занятости.
Сейчас я сижу на крыше старого бронетранспортёра, стоящего в канаве. Внутри, на месте водителя, — труп. От него почти ничего не осталось, кроме костей и униформы… Вероятно, он покончил с собой в самом начале. Я осматриваю окрестности на 360 градусов, но ничего не вижу.
Меня тошнит от двух банок консервов, съеденных утром, и я жалею, что ещё не нашёл безопасного места, где можно укрыться до конца дня и ночи. Я планирую идти ещё два часа, прежде чем искать убежище. Спать в машине, как этот труп подо мной, — не вариант. Следы крови вокруг грузовика говорят об этом. Этот несчастный, вероятно, был окружён днями, а может, и неделями, прежде чем сдался и покончил с собой.
Моя карта развёрнута на том участке, где я нахожусь. Она была напечатана давно и не даёт полностью точного представления о местности, но это всё же лучше, чем ничего.
На западном горизонте собираются грозовые тучи. Вероятно, ночь будет дождливой, если мне придётся спать под открытым небом. Я чувствую, что, возможно, начинаю заболевать, и надеюсь, что это самое серьёзное, с чем мне предстоит столкнуться.
21:34
Кто-то преследует меня.
После того как я покинул место привала сегодня днём, зазвонил спутниковый телефон. Время было примерно 13:55, и я едва не пропустил звонок. Телефон был спрятан в верхней части рюкзака, антенна торчала справа. К тому моменту, как я снял тяжёлый рюкзак и расстегнул ремни, телефон прозвонил три раза.
Я нажал «Разговор» и прислушался к знакомому звуку цифровой последовательности — данные спутникового текста сжимались для передачи.
Доклад о ситуации:
Проект «Ураган»: успешно. Маршрут уклонения приемлемо чист на юго-западе, плотность мертвецов низкая.
«Жнец»: остаётся в полной боевой готовности, две управляемые бомбы на направляющих готовы к применению.
Угрозы: неопознанный вооружённый мужчина движется с севера. Тридцать мертвецов, двое «горячих» в радиусе десяти миль от текущего местоположения (по данным датчиков «Жнеца»)…
Телефон потерял синхронизацию сразу после последнего слова.
Я быстро достал бинокль и начал осматривать местность позади себя, на севере. Я не заметил никаких признаков преследователя.
Телефон не дал мне возможности задать вопросы или направить текстовую коммуникацию. Что-то не так в отношениях между мной и подразделением на другом конце линии. Возможно, проблема в спутниковой сети, которая допускает только удалённую ретрансляцию или что-то в этом роде.
Должен существовать канал передачи данных от «Жнеца» над головой до центра управления, где пилотируется самолёт и отслеживаются экраны.
«Тридцать мертвецов, двое „горячих“». Это может означать только одно — Даллас, Техас. Я видел, на что способны такие типы нежити, и теперь, зная, что в моём районе находятся два радиоактивных существа, удвою усилия, чтобы избежать контакта с ними.
Сейчас идёт дождь, и я укрываюсь в кабине сельскохозяйственного трактора, оставленного в большом поле, окружённом повреждённым забором для скота. Задняя ось машины запуталась в метрах колючей проволоки — результат того, что трактор переехал ограждение. Ещё один след прошедших месяцев.
Время от времени, если прищуриться, я могу разглядеть что-то вдали. Этого достаточно, чтобы испугать меня и заставить покинуть убежище, бежав в темноте сквозь техасскую ночь.
Мой разум играет со мной злые шутки, заставляя думать, что я вижу светящуюся радиоактивную нежить вдалеке — движущуюся с невероятной скоростью. Здесь холодно, и я закутал ноги в спальный мешок. Кажется, это помогает.
Трактор зелёного цвета — как John Deere. Точно такой же цвет я вижу через свои электронные устройства каждые несколько минут, когда паранойя берёт верх и мне приходится смотреть.
Интересно, чувствует ли тот человек, который, возможно, преследует меня, такой же страх?
Завтра я продолжу движение на юг через временную безопасную зону — домой.
15 октября
08:00
Я проснулся оттого, что солнце, выглянув из-за горизонта, светило прямо в лицо. Вновь и вновь я размышлял над сообщением, полученным во время вчерашнего звонка по спутниковому телефону.
Сегодняшний день пройдёт в постоянном оглядывании по сторонам — я двигаюсь на юго-запад, держа ногу наготове на всякий случай. Если доклад по спутниковой связи окажется правдивым, в ближайшем будущем меня могут ждать неприятности.
Спальный мешок, который мне сбросили, я накину на гражданский рюкзак — это уменьшит мою заметность для возможного преследователя. Этот человек идёт пешком.
Возможно, лучший способ уйти от слежки — найти машину, запустить её с помощью солнечного зарядного устройства, средства для обработки топлива и ручного сифона. Единственный минус этого плана — зарядка автомобильного аккумулятора займёт целый день, и это только для одной попытки запуска. Не говоря уже о вероятности того, что придётся замыкать провода вручную.
Мне нужно найти машину с ключами в замке зажигания — а это, скорее всего, означает, что прежний владелец тоже будет рядом.
09:00
Я вырыл ямку в заросшей фермерской земле, используя конец одной из своих больших крысоловок. Собрав немного хвороста, я сумел развести почти бездымный огонь — применил технику с боковой дымоходной трубой, используя кустарники и листья для рассеивания дыма.
Сегодня я разогрел банку чили и израсходовал четверть своих запасов воды. Я понимаю, что уменьшение количества еды — это всегда плохо, но каждый раз, глядя на свой рюкзак, я испытываю сильное желание съесть все консервы, а затем и пайки ИРП, оставив только сушёную пищу.
Моё стремление избавиться от тяжёлого груза заканчивается на боеприпасах. Я буду беречь их максимально — на случай, если придётся защищаться от опасностей, которые постоянно окружают меня и ждут впереди.
Возможно, разжигать огонь было не лучшей идеей — учитывая последние события. Но мне нужен моральный подъём от тёплой еды перед тем, как я отправлюсь в путь.
16 октября
21:43
Это и есть уклонение. Чтобы избегать мертвецов, есть определённый алгоритм: держаться низко, тихо и заранее планировать свои перемещения.
Но эти правила не работают, когда ты скрываешься от человека-следопыта. Если ты держишь низкий и тихий темп, преследователь получает время, чтобы идти по твоим следам и поймать тебя — особенно если он руководствуется другими правилами.