За пределами изгнания (ЛП)

У меня действует приказ: сообщать мне обо всех травмах, о которых докладывают медику. Я поручил первоначальным обитателям составить свод правил для «Отеля 23». Конечно, будет соблюдаться Единый кодекс военной юстиции, но я чувствую необходимость в собственных подзаконных актах для нашего комплекса.
Кажется нелепым — нужда в правилах в наши дни. Я почти ощущаю, что строю правительство внутри комплекса. Разумеется, любые вводимые нормы будут строго основаны на Конституции США.
  
8 сентября
18:00
Сегодня прибыл вертолёт MH-60R «Морской ястреб» с выделенным персоналом. Командир экипажа — отставной коммандер ВМС Томас Бахам. Техник — действующий старшина ВМС, ответственный за поддержание лётной годности машины до прибытия дополнительных запчастей и персонала.
Первым делом я уточнил состояние вертолёта: планирую провести воздушную разведку в ближайшие недели. Коммандер (в отставке) Бахам — доброволец. Он сознательно оставил более безопасную должность в авианосной группе, чтобы перебраться в юго-восточный Техас и работать с нами в «Отеле 23». Несмотря на возраст (под шестьдесят), в его глазах горят огонь и решимость. Я тайно надеялся, что он действующий офицер — тогда он законно возглавил бы «Отель 23» как старший по званию.
«Морской ястреб» — довольно крупный вертолёт. Старшина сообщил, что дальность полёта составляет 612 километров. По пути к комплексу они пролетели над множеством заброшенных военных аэродромов, где, предположительно, есть хотя бы некоторое количество JP-5 — распространённого авиационного топлива.
У этого топлива есть преимущество: оно не портится так быстро, как обычный бензин. Оно всё ещё будет пригодно к использованию, если найдётся в топливном грузовике.
Как только вертолёт отчитался о прибытии, я отправил сообщение в штаб. Хотя я поблагодарил за машину, я также запросил дополнительные запчасти и персонал для её обслуживания.
Завтра я планирую вылететь с Бахамом и бортинженером, чтобы обследовать окрестности и собрать полезную разведывательную информацию.
11 сентября
23:54
Сегодня — очередная годовщина дня, когда я думал, что хуже уже быть не может. В такие моменты хочется вернуться в то время, когда мир ещё не знал, что такое настоящий ужас.
Активность мертвецов в окрестностях продолжает расти. Я почти уверен: в крупных городах выживших больше нет. Разумеется, в тех, что подверглись ядерным ударам, выживших точно не осталось.
Моя логика проста. Мертвецы рассредоточиваются из крупных населённых пунктов, формируя мобильные группы. Уверен, в сохранившихся городах концентрация нежити высока, но, вероятно, уже пару месяцев у них нет пищи. Это могло заставить их покинуть привычные места и отправиться на поиски добычи. Возможно, моя теория полностью ошибочна.
Бахам сообщил: вертолёт готов к разведывательным вылетам. Мы обсудили перспективные районы для обследования. Исключив зоны, подвергшиеся бомбардировке, мы решили направиться на северо-восток. Наша цель — Тексаркана. Это наиболее безопасный район для разведки: он позволяет избежать столкновений с нежитью и облететь заражённые города.
Согласно картам, Тексаркана не была густонаселённым районом. Ближайший подвергшийся ядерному удару город — Даллас (Техас) — находится примерно в 120 милях.
К сожалению, из-за расстояния нам потребуется найти топливо. Путь от «Отеля 23» до Тексарканы составляет 445 километров в одну сторону.
15 сентября
22:19
Вертолёт отлично показал себя в сегодняшней разведывательной миссии. Мы не совершили долгий перелёт в Тексаркану, но нашли подходящее место для дозаправки. Наш маршрут пролегал на север — в Шривпорт (Луизиана).
Мы ориентировались исключительно на инерциальную навигационную систему (ИНС). Это автономное гироскопическое устройство, не требующее внешних данных для навигации. Если перед вылетом задать ИНС точные координаты широты и долготы, система будет поддерживать точное позиционирование на протяжении всего полёта.
Поскольку спутники GPS давно вышли из строя, без ИНС мы вряд ли смогли бы найти авиабазу Барксдейл в Шривпорте. Топливо закончилось бы задолго до прибытия. Когда мы оказались над базой, в баках оставалось всего 45 минут полёта.
Ограда базы местами повреждена, но в целом держится. Мертвецы сконцентрировались у северной части периметра. Приближаясь к стоянкам самолётов, я увидел многочисленные бомбардировщики B-52, аккуратно выстроенные вне ангаров. Под некоторыми машинами всё ещё стояли тележки с бомбами.
Я не был уверен, но подозревал: эти боеприпасы — не обычные. Экипажи просто не успели подняться в воздух и выполнить боевое задание.
В текущей ситуации самолёты бесполезны: для их эксплуатации требуется слишком много топлива и технического обслуживания. Возможно, если бы у нас был квалифицированный (или безрассудный) пилот, способный поднять бомбардировщик, мы могли бы снять лишнюю нагрузку и отправить его за океан. Но это был бы полёт в один конец: после столь длительного перелёта потребовалась бы профессиональная техническая поддержка.
Меня кольнуло чувство патриотизма, когда я смотрел на их упадок. Я задумался: пролетали ли эти машины над «Ханойским Хилтоном», даря хотя бы каплю утешения узникам? Теперь эти B-52 превратились в ветшающий музейный экспонат — забытый фрагмент американской дипломатии.
Мы обнаружили двадцать семь тел в пределах периметра аэродрома. На разделительной полосе между взлётно-посадочной полосой и рулёжной дорожкой стояли два топливозаправщика: на одном была маркировка JP-5, на другом — JP-8.
Поскольку экипаж был сокращён ради экономии топлива, на борту находились лишь пилот, бортинженер, комендор-сержант и я. Пока бортинженер (сокращённо — БИ) заправлял вертолёт, нам с комендор-сержантом предстояло прикрывать его. Операция требовала, чтобы двигатели вертолёта продолжали работать — это не стандартная процедура, но рисковать было нельзя.
В процессе заправки к нам приблизилась дюжина мертвецов, привлечённых звуком вращающихся лопастей. Шум стоял оглушительный, и нам с комендор-сержантом приходилось полагаться исключительно на зрение, чтобы обнаружить и устранить угрозу.
Я занял позицию в хвостовой части, на безопасном расстоянии от хвостового ротора, а комендор-сержант расположился впереди. Наши выстрелы едва можно было расслышать сквозь рёв турбин и свист вращающихся лопастей. На мне был шлем с опущенным визором: он выполнял несколько функций как на борту, так и вне вертолёта. Шлем защищал мои уши от разрушительного воздействия децибел, заполнявших пространство вокруг, и уберегал глаза от летящих посторонних предметов.
С помощью своего оружия я нейтрализовал большинство мертвецов всего одним выстрелом. Ни один из них не двигался с той же стремительностью, что их облучённые собратья. Комендор-сержант использовал MP5 SD. Я недолюбливал это оружие из-за его ограниченной точности и недостаточной пробивной силы, однако оно было полезно благодаря бесшумности. Ещё одним его преимуществом была возможность использовать те же боеприпасы, что и для пистолета комендор-сержанта M9.
Уничтожив последних мертвецов у своего фланга, я двинулся вперёд, чтобы помочь справиться с растущим числом противников там. У моего оружия была большая дальность поражения — я воспользовался этим преимуществом, чтобы уничтожить ходячих, находившихся в ста ярдах от нас и приближавшихся к нашей позиции.
Бортинженер показал нам «окей», дав понять, что успешно завершил заправку вертолёта. Я задумался о том, как ему удалось завести топливозаправщик, и позже узнал, что он принёс с собой портативный стартер. Он уже сталкивался с подобной ситуацией и был готов к ней.
  
Когда бортинженер благополучно вернулся на борт, я снова подключил шлем к системе связи вертолёта и сообщил пилоту, что мы с комендор-сержантом собираемся осмотреть близлежащую территорию в поисках полезных предметов или информации. Я попросил его держать двигатели включёнными до нашего возвращения — на случай срочного отлёта.