Караван к Наташке. Дилогия (СИ)

Кирилл встретил подкрепление за опушкой урочища. Удивился, обнял и ответил на крепкий поцелуй в губы герцогини Оливии Тополевой, жалея, что не может выразить при воинах все свои чувства к ней — к родной тетке по маме и бывалого командира присланных императором воинов. Буквально облапил барона Тоногаву, радостно глядящего на своего сюзерена широко открытыми обоими глазами. Пожал руку довольного успешным выполнением задания графа Астахова и чмокнул в щеку леди Находкину — попадать в ее крепкие объятия после давней стоматологической операции юный герцог опасался. Оглядел воинов, присланных его Императорским величеством Санторианом Ламбодским, поприветствовал, получив в ответ громогласное «Рады стараться ваше высочество» и только после начала движения колонны тихо сказал леди Астории:
  
— Деда, надо признать, не поскупился — триста восемьдесят опытных бойцов своей собственной гвардии с полным снаряжением отдал, большую часть личного полка, и с лошадками хорошо постарался.
— Действительно странно — у него ж характер бешенный, не приведи Создатели… — протянула принцесса. Она сама была праправнучкой императора, хотя и по линии матери.
Родственные связи были во всех монарших домах Европы. Сводная сестра герцога, хотя в их семье совсем не делили детей от разных матерей, отличая только по старшинству, Сара Сангарская, незадолго до неожиданного подлого удара Лоусвилла, выехала в Срединную империю и вышла там замуж за объявленного наследником принца Станислава Ламбодского, младшего двоюродного брата мамы–Валеры.
— Кирюша, а чего это ты с герцогиней в засос целовался? — вопросила пришпорившая свою лошадь, чтобы приблизиться, баронесса Улицкая.
— Дурочка ты, Светка, — герцог дотянулся и ласково потрепал ее по голове, — это же моя тетка Олива. Баловала меня, когда я пару раз с мамой в Равеншир приезжал… — Кирилл ностальгически вздохнул.
Вечером на привале герцог в первую очередь посетил шатер императорского командира. Леди Тополева опять обняла парня, погладила как маленького по голове, не скрывая слез:
— Сиротинушка ты мой, — и, не затягивая, достала из специальной сумки и протянула несколько конвертов.
Кирилл посмотрел один, увидел знакомый каллиграфический почерк, в нескольких местах запятнанный высохшими капельками слез — от сестренки — и убрал во внутренний карман камзола. Другой конверт с императорской печатью вскрыл немедленно. Прадед коротко и ясно объяснял, что не может официально поддержать в сложившейся политической ситуации законного Правящего Сангарского герцога, но сделает все возможное для него. В постскриптуме просил в случае пленения Лоусвилла не убивать его на месте, а дождаться приезда императора — Санториан Ламбодский желал сам казнить ублюдка, посмевшего прервать жизнь его любимой внучки. В следующем пространном письме от председателя Священного Синода было благословление нового монарха Европы с тонким намеком, что оно вступит в силу только после помазания и коронации вновь назначенным епископом Лонгфилдом, настоятелем монастыря в Райской долине. Герцог усмехнулся, протянул письма тетке для ознакомления и вскрыл следующее. А вот в нем…
Кирилл озадаченно почесал затылок. Великий магистр ордена иезуитов требовал немедленной явки на «Суд Божий» в качестве… главного обвиняемого! На каком основании малолетний герцог Сангарский объявил себя воплощением Создателя?! Как вообще посмел сделать подобное кощунственное заявление?! В случае отказа от явки обещались всяческие кары, вплоть до отлучения от церкви. Герцог еще раз внимательно прочитал повестку, проверил подлинность печатей — все соответствовало — и, заметив любопытный взгляд тетки, протянул документ ей. Герцогиня прочитала, озадачилась, затем улыбнулась и посоветовала:
— Плюнь, Кирюша. После помазания и коронации все прямые потомки Создателей неподсудны.
После небольшой паузы удивленно хмыкнула:
— А я‑то гадала, с чего это дед свару с иезуитами из‑за какой‑то ерунды затеял! Настолько разругался, что не выпускает ни одного их рыцаря из города — на всех воротах усиленные караулы стражников стоят. Оказывается, что‑то пронюхал и правнучка таким способом прикрывает. Так что не волнуйся, не достанут они тебя здесь.
Кирилл все‑таки задумался — ведь не объявлял себя никаким воплощением Бога! И не собирался. Загадочный доступ к файл–серверу ничего не значит, хотя воля Создателей здесь явно присутствует. Но ведь, даже если гипотетически представить, что в него действительно воплотилась Божественная сущность, он бы это наверняка почувствовал. А ощущает себя обычным человеком…
Тетка вновь привлекла парня к себе и все‑таки разревелась, вспоминая и скорбя по старшей сестре. Кирилл доверчиво прижался к ее груди, но все‑таки смог удержаться от слез — Правящий герцог Сангарии он или кто?! Долго не мог понять, что такое знакомое и родное вдруг накатило? Потом дошло — так пахла мама, когда родив братика или сестричку, отдавала кормилице, а сама еще несколько недель никогда не отказывала даже взрослым детям сделать глоток–другой своего исключительно вкусного молока.
— Теть Олив, — поднял он голову, — у тебя никак недавно прибавление семейства было?
Постепенно уменьшавшийся поток слез мгновенно пересох полностью, и герцогиня гордо доложила:
— Месяц назад подарила своему любимому консорту еще одну доченьку. А ты откуда знаешь? — потом сама догадалась: — Молоком пахну? — и суетливо начала скидывать верхнюю одежду: — Сейчас, мой маленький, там совсем чуть–чуть, но еще есть, — она рывком распахнула сорочку — пуговички дробью ударили по стенам шатра — и вывалила свои налитые груди.
Кирилл посмотрел на эту красоту — совсем как у мамы — непроизвольно все‑таки всхлипнул и приник. Отказаться от такого лакомства было просто невозможно.
— Ну а теперь рассказывай обо всех своих планах, — потребовала тетка, умывшись и приведя свою одежду в порядок. Сорочку понадобилось, конечно, заменить, но не стесняться же родного племянника при переодевании? Довольно хохотнула: — И подробно, малолетнее «воплощение Создателя». Нет, ну придет же такое кому‑то в голову?
— Я и говорю — бред сивой кобылы в лунную ночь, — тоже засмеялся Кирилл.
— Как‑как? — улыбка на ее лице сменилась озадаченностью. — А это еще откуда?
— От Создателей, вестимо, — хмыкнул племянник и, ничего не скрывая, принялся выкладывать все про свои детские сны, мнение погибших родителей и деда Иннокентия об этих снах, про секретные тетрадки и, наконец, про доступ к файл–серверу. Если уж тете Оливе нельзя доверять, то кому?
Герцогиня слушала очень внимательно и только один раз перебила:
— Нитрированием получают то самое вещество, что содержится в ваших ручных гранатах?
Он кивнул и продолжил. Когда закончил рассказывать о плане освобождения Сангарии, тетка спросила:
— Зачем так сложно? Не проще ли открыть секреты пороха деду и Антонио–третьему? Объединенные силы двух империй с таким оружием сметут войска злыдня — герцогиня уже успела услышать позорную кличку подлого короля — за несколько недель.
— Рано, теть Олив, рано открывать секреты, — отрицательно покачал головой Кирилл и взялся объяснять свою теорию о недопустимости рабства и крепостничества в индустриальном обществе: — Уровень производительности труда неграмотных работников окажется ниже критического, а запрет обучения наукам Создателей приведет к резкому росту противодействия всему новому. Ты думаешь, императоры равнодушно отреагируют на освобождение рабов и крепостных? Я уже не говорю о владельцах земель. Как следствие — мы поднимемся к звездам не через десятки лет, а через сотни или даже тысячи.
Леди Тополева обдумывала его теорию не очень долго, склонная полностью согласиться с племянником. Она уже собралась сообщить об этом, когда юный герцог заговорил вновь:
— Понимаешь Оливочка, — он вдруг вспомнил, как ласково называла сестру мама, — вот где‑то здесь, — рука парня легла на грудь, как при поминании Создателей, — есть отчетливое чувство, что я сам, точнее — мы с Мишкой, должны сами отвоевать Сангарию и покарать подлеца Лоусвилла. Ну, хотя бы захватить, а потом пусть дед делает с ним все, что пожелает.