Новый год и прочие неприятности

Меня захлёстывает злостью: яркой и неконтролируемой. Как она могла оставить меня? А Валера? Неужели не понял, что мне грозит опасность? Хотя он так стремился напиться, что вряд ли смотрел по сторонам. Теперь точно никаких общих дел с сестрой. Не умеет она выбирать клиентов и организовывать праздники. И почему она вообще решила, что способна стать успешной в этой сфере?
В который раз сползаю с колен мужчины, и он обхватывает меня за талию, прижав к себе вплотную. Так однозначно удобнее и безопаснее. Набираюсь смелости, чуть увеличиваю дистанцию и смотрю в светло-серые глаза. Интересно, как он выглядит? Лица не видела, но почему-то уверена, что он привлекательный. Или я ошибаюсь? И почему меня это волнует? Но лучше размышлять об особенностях его внешности, чем о последствиях нахождения в доме преступников.
  
В салоне темно, и лишь свет дорожных фонарей федеральной трассы, проскакивающий частыми полосками сквозь стекло, позволяет быть пленённой серой проницательной дымкой. В уголках глаз замечаю морщинки, свидетельствующие о возрасте. Больше тридцати? Скорее всего, да. Образ дополняется кустистыми тёмными бровями, дающими понимание, что он брюнет, и глубокими заломами на переносице. Часто хмурится?
Гляделки заканчиваются, и я, положив подбородок на его лицо, жду, когда мы окажемся в конечной точке. Она ведь однозначно имеется. Спустя некоторое время так и происходит, когда микроавтобус останавливается.
– Выходим, – сероглазый обращается ко мне
Прежде чем подняться, осматриваюсь и, заприметив пакет, тянусь к нему. Не хочу ничего здесь оставлять, чтобы, не дай бог не вернуться. Оказавшись вне машины, сразу ощущаю, что мороз стал крепче. Передо мной трёхэтажное здание и, видимо, мы направляемся внутрь. Радуюсь и паникую одновременно: радость по причине тепла, паника – от неизвестности.
Сероглазый уверенно вышагивает в направлении здания, а мне остаётся лишь бежать за ним, чтобы снова не упасть.
– Зачем мы здесь? – В ответ молчание. – Меня отпустят? – Никакой реакции. – Через несколько часов Новый год. Я хочу встретить его в тепле.
– Через два.
– Что?
– Новый год, – останавливается, повернувшись и став препятствием для моего носа, – через два часа.
– Как? Уже?
– Сдам тебя и уйду на законные выходные.
– Кому сдадите?
Но меня не слышит, уже открывая дверь и предлагая пройти внутрь. Здесь немноголюдно, что объясняется кануном Нового года. Поднимаемся на второй этаж, идём по коридору и оказываемся перед дверью, за которой уже знакомый мне Романыч.
– Принимай, – сероглазый толкает меня впереди себя и отстёгивает металлический браслет.
– Вряд ли она будет полезной. Обычная проститутка.
– Да не проститутка я. Работаю в детском саду.
Мужчины, замешкавшись, обмениваются вопросительными взглядами.
– Я, конечно, слышал, что учителя и воспитатели получают мало, но не думал, чтобы настолько, – проходится по мне взглядом, оценив наряд и сапоги, переливающиеся в свете настольной лампы.
– Повторяю: моя сестра является хозяйкой агентства праздников. Каждый год я исполняю роль Снегурочки на детских мероприятиях. Этот год не исключение. Но что-то пошло не так: либо она не так поняла запрос заказчика, либо её намеренно ввели в заблуждение. Я оказалась в том доме случайно. Я обычный законопослушный человек: работаю, плачу налоги, ничего незаконного не совершаю.
И кажется, что мне не верят. Нет, точно не верят.
– Паспорт давай, – произносит Романыч после затяжной паузы. Вытаскиваю документ из сумки и, сделав два шага, протягиваю мужчине. – Садись, не проститутка. Сейчас заполним протокол.
– Какой?
– Статья шесть точка одиннадцать: занятие проституцией. Штраф две тысячи рублей. Оплатишь и будешь жить спокойно. Ты же законопослушный человек?
– А? Да. Стоп! Мне нельзя штраф. А если на работе узнают? – Кручу головой. – Я же с детьми работаю. Меня уволят, вы понимаете?
– Понимаю, – Романыч продолжает писать, – но ничем помочь не могу.
В этот момент в дверях появляется коллега сероглазого и зовёт его в коридор.
– Ну что, нашёл жертву для родственников? – Вопрос, который я успеваю услышать, прежде чем мужчины отходят от двери.
Она приоткрыта, и я могу их видеть, но не могу разобрать, о чём беседа. В какой-то момент они синхронно поворачиваются и две пары глаз устремляются на меня. Становится неуютно. Ёрзаю на стуле, не понимая, почему стала объектом внимания. На сегодня его достаточно.
– Какой номер детского сада? – Романыч заставляет оторваться от лицезрения СОБРовцев.
– Двадцать один семнадцать.
– Направим оповещение, что их воспитатель занимается проституцией.
– Нет, вы что, не надо! Какое оповещение? Я ничем не занималась. Я просто…
В этот момент сероглазый возвращается и, подойдя к Романычу, наклоняется к его уху. Неразборчивый шёпот настораживает, потому что мужчины поглядывают на меня.
– Уверен?
– А у меня есть варианты? Только она.
Вновь становлюсь объектом внимания, сжимаясь и обдумывая: если прямо сейчас сорваться и бежать, я успею скрыться?
– Отпустите меня, пожалуйста, – хнычу, не понимая, как доказать, что не являюсь той, кем меня все считают.
– Держи, – Романыч отдаёт мой паспорт сероглазому.
– Это тоже, – СОБРовец складывает бумагу, которая заполнялась минутой ранее и засовывает в карман. – Пошли, Снегурочка.
Незамедлительно вскакиваю и спешу за мужчиной. Уже знакомый мне путь быстро преодолён. И если я считала, что свободна, то ошиблась: вновь залезаем в микроавтобус. Дверь закрывается, а я оказываюсь на коленях уже знакомого мне персонажа. Он даже вещи мои прихватил из кабинета, поставив рядом с собой.
– А куда мы едем? – спрашиваю шёпотом.
– На базу.
– А где она?
– Где надо.
Содержательный ответ, однако, но лучше, чем ничего. Молчу, не провоцируя мужчину, который не позволил отправить Романычу оповещение в сад. Или позволил, но я не так поняла? Представила, как меня вызывает заведующая, размахивая перед носом бумагой, где чёрным по белому написано – проститутка. Какой позор…
Согреваюсь в его руках, но счастье оказывается недолгим, потому что машина вновь останавливается, и теперь уже все покидают салон. И мы в том числе.
– Держи, – протягивает мне пакет, – стой здесь и жди меня.
– Ага.
А здесь, это где? Здание, пугающее тёмными окнами, и территория, огороженная бетонным забором. Несколько машин припаркованы в стороне. И тишина. Приливы страха сегодня закончатся? И пока обдумываю, чем завершится сегодняшний день, который испытывает меня на прочность, достаю куртку и надеваю поверх костюма. Топчусь на мечте, переминаясь с ноги на ногу, и прячу руки в карманы.
Телефон! Моему счастью нет предела, но оно схлопывается, когда понимаю – разряжен.
– Да что же это такое, – сетую в голос. – Этот чёртов день закончится?
– Закончится. Через полтора часа.
Обернувшись, наблюдаю перед собой очень привлекательного мужчину в джинсах и дутой куртке. Приятная внешность: квадратное лицо с выдающимися скулами, прямой нос, аккуратный рот и выразительные серые глаза. А ещё отсутствие волос на голове. То есть, они имеются, но представляют собой растительность не длиннее пары миллиметров. Точно, сероглазый!
– Ничего себе… – охаю, рассматривая его без балаклавы.
– Не нравлюсь? – Склоняет голову набок, ожидая ответа.
– Нет. То есть, да. То есть, вы привлекательный.
– Пошли. – И мы направляемся к одной из припаркованных машин. – На переднее.
Оказываюсь внутри, ощутив дикий холод. Видимо, транспортное средство много часов простояло на парковке.
  
– Итак… – Ныряет в карман, вытаскивая мой паспорт. – Зима Виктория Викторовна. Зима?
– А что не так?
– Ничего, – отмахивается, проворачивая ключ в замке зажигания. – Расклад такой: либо я передаю протокол задержания по месту твоей работы, либо ты оказываешь мне услугу.
– Ещё раз повторю: я не проститутка. Никаких услуг интимного характера оказывать ни вам, ни кому-либо другому не буду.