Френдзона (ЛП)

Долгое время мы ничего не говорим. Мое левое бедро занемело, а футболка влажная от ее слез. Но я не шевелюсь.
- Я тут думал. Обо всем этом. Моя мама умерла медленной и болезненной смертью. - Я выдыхаю, ослабляя напряжение в груди. - Дрю потерял своих родителей на следующую ночь. И правда в том, что жизнь несет тебя то вниз, то вверх, независимо от твоих действий. Все эти годы, я пытался установить над ней контроль, не заботясь ни о чем. И что за жизнь я получил?
  
Пальцы Айви переплетаются с моими, когда она переносит свой основной вес на мое тело, опираясь на меня для поддержки. Я рад быть сильным для нее, рад, что мое тело может быть использовано не только для секса или футбола. Что оно может утешить и поддержать ее, защитить.
- Плохие вещи происходят, Мак, - шепчу я. - И это? Это разрывает мое сердце на куски. - Айви вздрагивает, тихо шмыгая носом. Я крепче обнимаю ее, стараясь не сдавить ее тело слишком сильно, а затем прижимаю губы к ее макушке. - Мне больно из-за случившегося с тобой. И со мной. С... Дерьмо.
Сдавленный звук срывается с моих уст. И затем Айви сильнее обнимает меня, прижимаясь щекой к моему плечу.
- Грей...
- Я знаю, сладкая. Знаю. Черт, я просто не могу сказать это правильно. - Я осторожно накрываю ладонью ее щеку, наклоняя ее голову назад так, чтобы наши взгляды встретились. Ее темные глаза полны слез, и это пронзает меня, словно копье, еще раз. Мой большой палец скользит по ее влажной коже. - Мы не можем контролировать плохие вещи, Айви. Но можем быть рядом друг с другом, когда они происходят. И это ли не хорошо? Важнее всего то, что я могу разделить с тобой хорошие события.
Слезы катятся по щекам Айви, когда она притягивает меня к себе.
- Кексик. - Ее губы находят мои. И я не хочу говорить больше ни слова. Я не желаю больше думать. Просто хочу целовать и обнимать ее. Всегда.
На следующее утро мы возвращаемся домой. Грей не покидает меня ни на минуту. Порхает рядом в течение следующих трех дней. Он обнимает меня, когда плачу и когда не плачу. Возит к врачу на осмотр, а затем забирает домой. Готовит томатный крем-суп и сендвич с жаренным сыром, потому что как-то я рассказала ему, что очень любила это блюдо в детстве. А когда я хочу посмотреть фильм, он загружает всю коллекцию Джона Хьюза.
Этим утром я убедила его, что буду в порядке, если он оставит меня на какое-то время. Так что у него появилось больше времени на тренировки с командой и начало подготовки к Национальному чемпионату.
Когда он возвращается домой, на улице уже вечер, а я танцую в гостиной под песню "Почему я не могу быть тобой?". Перекошенная улыбка украшает его лицо, когда я замираю на месте, прерывисто дыша. Краснея, я провожу рукой по потным волосам.
- Привет. Тебе нравится группа The Cure?
- Я не слышал их музыку до сегодняшнего дня, - отвечает Грей, опуская свою спортивную сумку на пол. - Похоже на ту музыку, что любит слушать Анна. Ей нравятся вещи в стиле Сьюки и Банши.
- О, они тоже клевые. Я как-то отыскала много их винтажных записей в Лондоне. У мамы был проигрыватель... - Я дергаю подол своей футболки. - Я не могла усесться на месте. Захотелось потанцевать. - Не знаю, почему я объясняюсь. Я же не сделала ничего неправильного, хотя и кажется так.
Вот только эта его улыбка все еще на месте.
- Я вижу. Так что не стесняйся и продолжай. - Он прислоняется плечом к стене и игриво приподымает брови, ободряя меня.
Фыркая смехом, я выключаю музыку.
- Почему мне кажется, будто тебе нравится наблюдать за тем, как я танцую? Это ведь не потому, что мои танцы настолько превосходны?
Правда в том, что мне известно, я танцую не так уж хорошо. Однако, несмотря на это, мне нравится танцевать, так что плевать, как это выглядит со стороны.
Его улыбка становится шире.
- Нет, это потому что ты милая, как маленький жучок.
Медленно он приближается ко мне. Его тело такое теплое и пахнет мылом. Я мурлычу от удовольствия, когда Грей притягивает меня ближе и оставляет нежные поцелуи у меня на лице.
- Я рад, что тебе захотелось потанцевать, Айви Мак.
Обнимая меня за талию, он ведет нас к дивану, при этом тыкаясь носом в мои волосы.
- Здорово, что ты позволяешь себе снова почувствовать счастье.
Я знаю, он прав. Иногда его слова позволяют мне быть вольной и расслабиться.
Мы садимся, Грей опускает ноги на журнальный столик, а я прижимаюсь к его груди. Его рука ложится мне на бедро, и я замечаю, что все его пальцы обмотаны пластырем. На обеих руках.
- Что случилось? - Встревоженная, я поднимаю одну его руку. - Ты подрался с кем-то?
- Не-а, - отвечает он легкомысленно. - Ничего подобного. - Грей немного ерзает на месте и начинает снимать пластырь с пальцев левой руки. - Сделал кое-что сегодня рано утром.
Его кожа под пластырем немного покраснела и отекла, но не это бросается мне в глаза. На четырех его пальцах я вижу тату в виде цифр.
- Один-один-восемь-четыре, - читаю я вслух.
- Ага. - Грей снимает оставшийся пластырь. А затем вытягивает руку перед нами, его пальцы растопырены, и выставлены на обозрение еще четыре цифры - один-два-один-ноль. Секундой спустя он опускает ладонь обратно на мою ногу. - Я хотел еще одну татуировку. Как вариант, размышлял о нанесении пары дружественных чисел. Но после событий в Новом Орлеане, я наконец-то знал, что это будет.
- Я даже не в курсе, что такое дружественные числа, - отвечаю я.
- Ну вот как эти. Сумма всех собственных делителей 1184 равна 1210 и наоборот. Это словно одно число близкий друг второго. - Его голубые глаза глядят на меня. - Как ты и я.
Я начинаю улыбаться, а затем сажусь ровнее.
- Постой, хочешь сказать, это тату о нас с тобой?
- Конечно. Ты вероятно не помнишь, но мой номер в отеле в Новом Орлеане был 1184. А твой - 1210.
Потрясение и удивление накрывают меня.
- Твоя тату об этом.
- Ага, - говорит он тихо, потому что четко понимает, что у меня на уме были другие мысли. - Но я не поэтому сделал эти тату. Это просто образ. - Большой палец Грея поглаживает костяшки моих пальцев.
Тепло приливает к груди.
- Грей. Это... - Я наклоняюсь и целую его мягкие губы. - Идеально.
Его пальцы едва касаются моей щеки, когда он целует меня в ответ.
- Дело в том, что для меня, Айви, это абсолютная истина. Сумма моего существования равна тебе.
И вдруг я хочу тоже вытатуировать эти цифры на своей коже. Мое зрение затуманивается, когда крепче обнимаю его и накрываю уста своими, шепча его имя напротив его губ.
Любовь. Я была окружена ею всю свою жизнь. Я знаю, что мне повезло с этим. И тем не менее это была любовь не того рода, ее скорее можно назвать любовью внутри семьи. Но то, что я чувствую к Грею? Это не семейная дружеская любовь. Это настолько интенсивное и огромное чувство, что временами я опасаюсь, будто моя душа может не выдержать это.
Я углубляю поцелуй, обвивая руками его шею и притягивая ближе. Каждый раз, когда целую Грея, хочу большего. Хочу прижать его к себе и не отпускать. Держать в безопасности. Защитить. Сделать частью самой себя.
Грей накрывает ладонями мои щеки, его руки скользят по моему подбородку, пальцы поглаживают голову. Рядом с его огромными размерами, я чувствую себя такой маленькой и хрупкой, а от его слов и поведения внутри меня неведомо откуда появляются сила и ощущение непобедимости, даже несмотря на то, что мое сердце все еще разбито надвое от потери.
  
Он целует меня в ответ. Не неистово, а медленно, уверенно и трепетно. Словно у нас есть все время мира, чтобы исследовать друг друга. Словно он может жить вот так вечно, обнимая меня и пробуя вкус моих губ.
- Я люблю тебя, - говорю я напротив его рта. Потому что ему следует это слышать. Каждый день.
Грей фыркает, прокладывая дорожку из поцелуев к моей щеке. Он прикасается губами к моим закрытым векам. Легонечко. Осторожно.