Измена. Предателей не прощают (СИ)

Пытаюсь затеряться в толпе, чтобы не привлекать внимания, но, очевидно, что это нереально.
— Я выдержу, выдержу, — шепчу себе, на что Рафаэль сразу же откликается, наклоняясь ко мне ниже, и этот его жест служит неким толчком для моего мужа, который срывается с места.
Я думала, что я в аду, но ад начинается тогда, когда рядом со мной вырастает разъяренный Кирилл.
Он готов убивать. Пульсирующая жилка на виске вот-вот лопнет, как и желваки, пружинящие от гнева.
  
— Какого черта, родная, какого, мать твою, черта ты пришла сюда с ним? — выдыхает жестко сквозь зубы, пока наши взгляды схлестываются в яростной схватке. Он делает шаг ко мне и грубо хватает за предплечье, с силой дергая на себя, Рафаэлю волей-неволей приходится меня отпустить.
— Полегче, Александров, — предупреждает он со свойственной ему невозмутимостью, но Кирилл уже вошел в раж. Зверь сорвался с цепи.
— Я у тебя не спрашивал, что мне делать! Пошел ты! — выплевывает он, запихивая меня себе за спину, придерживает рукой, чтобы не сбежала. — Она моя жена!
  
Глава 41
 
Лика
— Не советую устраивать скандал, — медленно изрекает Ростоцкий, пока я бегаю глазами по залу в попытке понять, кто вообще обращает внимание на эту стычку.
И вижу, что многие, очень многие смотрят за разворачивающейся сценой.
Стася тоже смотрит, в ее холодных глазах я вижу полное недоумение, а когда она переводит глаза на меня, в них появляется злость и толика пренебрежения. А потом она делает шаг к Крис, и мне становится ясно, на чьей она стороне.
Она меня осудила за то, что я пришла с другим мужчиной под руку.
Не поняла, не приняла, снова сделала свой выбор.
Пусть, сейчас не до нее, у меня другие цели.
Господи…
Акт первый начался. Ростоцкий предупреждал, что реакция последует.
Публичный скандал помешает моему мужу выдерживать незыблемый статус политика.
Выходит, мы сейчас берем и топим Кирилла. Но так надо. Эта мысль проносится в голове за секунду, а потом я снова возвращаюсь в реальность.
— Кирилл! — звучит визгливый голос Кристины, которая подлетает к нам фурией.
Любовница мужа гневно оглядывает нашу позу. Я даже не успела понять, как он оказался так близко ко мне, не просто близко — Кирилл на этот момент уже перетянул меня к себе спиной, сцепив на мне руки. Физически подтверждает свои слова, что я его жена и ничего не изменилось.
Вижу ее взгляд. Если бы им можно было убивать, я бы уже сейчас лежала мертвая.
Она явно такого не ждала, и меня так неуместно накрывает злорадством.
Что, значит, я уже не амеба? Или как там они про меня говорили?
Внутри всё вибрирует, дрожит, сердечная мышца на пределе. Дышать сложно.
И руки моего мужа ощущаются так остро, они горячие, словно сквозь них проходит электрический ток.
Вижу, что Крис от ярости практически готова лопнуть. Того и гляди топнет ножкой и потребует своего. Она хотела Кирилла, но он ей не достанется.
И это предусмотрел Рафаэль. Я с какой-то нечеловеческой отстраненностью наблюдаю за тем, что происходит, такое ощущение, что все акты этого спектакля срежиссированы заранее.
— Кирилл, пусти, — шепчу я, хотя и понимаю — сейчас мы разыгрываем именно то действие, которое было нужно Рафаэлю.
Кристина тяжело дышит, и сейчас ее эмоции можно читать как книгу.
Она не ожидала, что Кир всё еще мой, что он устроит сцену ревности, увидев меня с чужим мужчиной. А вот Рафаэль ожидал. Он так и сказал, что Кристина сорвется.
Ее грудь высоко вздымается, накатывает самая настоящая истерика.
— Ты мне врал, ублюдок! — визгливо заявляет она с претензией моему мужу. — Врал! Ты ее… да? А сам…
— Кристина! — свистящим шепотом одергивает ее Кирилл, который, очевидно, осознает весь масштаб катастрофы: любовница рвет на себе волосы, поняв, что ее обманули и муж остается в лоне семьи.
История стара как мир. Только в нашей ситуации ставки гораздо выше.
Бросаю взгляд на Ростоцкого, он продолжает молчаливо наблюдать за нашей стычкой. Мавр сделал свое дело — мавр может уходить, так? Привел меня сюда и теперь просто смотрит, чем всё закончится?
Чувствую на себе липкие взгляды, но, кажется, они волнуют только меня.
Кристина окончательно съезжает с катушек, закапывая моего мужа.
— Ты еще пожалеешь! Со мной никто так не смеет себя вести! Я уничтожу тебя, Александров! Я же тебя…
— Что происходит, Кристина Сергеевна? Вы ничего не перепутали? — Рафа встает позади нее, наклоняется, он тоже говорит шепотом, но я его слышу, и те, кто стоят рядом, слышат тоже.
— Ты, Ростоцкий, тоже пожалеешь, что в это ввязался! — резко выплевывает ему Крис.
— Естественно. Мы все пожалеем. Не слишком ли много угроз, госпожа Лозицкая? Не слишком ли много на себя берете? Сможете ли унести?
— Смогу. Александров, у тебя последний шанс.
Но Кирилл словно не слышит ее. Хватка его рук на моем теле становится сильнее и жестче.
Он разворачивает меня, прижимает к своему боку и тащит куда-то в сторону выхода.
Я беспомощно пялюсь на спокойного как танк Ростоцкого.
Он и это просчитывал?
Чем же закончится этот страшный вечер?
У Кристины совершенно безумные глаза, и я вспоминаю то, что обсуждала с Рафаэлем и братом Лозицкого. Возможно, эта женщина больна. Болезнь прогрессирует.
И в таком состоянии она способна на всё. Даже на убийство.
Неужели она убрала Валериана?
И кто следующий? Я?
Вижу, что Ростоцкий удерживает Крис на месте, Стася стоит рядом с ними, тоже смотрит на меня и на своего отца, а я… я оказываюсь в пустом коридоре вместе с мужем, который сейчас кажется таким чужим и незнакомым.
Еще несколько шагов — роскошная, украшенная позолотой дамская комната свободна. Кирилл затягивает меня туда, закрывает дверь, прижимает к стене и впивается в губы. Пытаюсь вырваться, отвернуться, толкаю его, отбиваюсь.
Меня окутывает волна его запаха, такого родного, такого любимого, терпкий кардамон, черный перец… Дрожь наполняет тело, сердце рвется к мужу, просит сдаться, но я должна быть сильнее и сохранить свою гордость.
Толкаю его изо всех сил.
— Пусти, пусти меня! Катись к своей Крис! Ты потерял право меня трогать, Кирилл! Потерял! Ты…
Кирилл сжимает кулаки, стоя напротив, напряженный взгляд чернеет.
— Я верну его, слышишь? Завоюю тебя снова. Что бы ни случилось, знай, я люблю тебя. Только тебя! И любил.
— Любящий мужчина не станет трахать другую! — выдаю с горечью, оседающей на языке.
— Много ты знаешь о любящих мужчинах.
Он прав. Как оказалось — ничего не знаю. Или меня просто не любили достаточно, раз променяли на другую.
— Да, Кирилл, я ничего не знаю, совсем ничего, — выдыхаю с тонким всхлипом, не в силах больше держаться, это всё слишком!
— Родная… Ты должна знать одно — я люблю тебя еще больше, чем прежде. Я всё исправлю, всё вернется на круги своя — наша семья, наши дети.
— Слова, слова, — качаю я головой, чувствуя, как слезы текут по щекам, а в груди болезненным кровавым комком пульсирует сердце, — ты просто не должен был ничего этого допустить! Посмотри, во что ты превратил нашу жизнь! — я беспомощно выпростаю руку, размахивая ей в попытке объять то невидимое нечто, о чем говорю.
Кирилл молчаливо соглашается, глазами давая понять, чтобы я продолжала.
Что он готов слушать. И да, наконец-то у меня есть шанс высказаться!
— Ты пошел по кривой дорожке, Кирилл, мутил дела с Лозицким, рисковал своей карьерой и семьей — и вот исход. Какая-то малолетка держит тебя за яйца! И как ощущение? Нравится? — насмехаюсь, ничуть не стесняясь в выражениях, намеренно причиняю боль.
  
— Всё не так, — скрипит зубами Кирилл, вот только мы оба понимаем, что как раз таки это и есть правда.
Так или иначе, но Кристина нашла способ убить старика Лозицкого, а теперь держит нашу семью на мушке. Но есть кто-то еще, покровитель Крис, который дергает за ниточки ее. Я хочу понять, кто он. И что нам всем грозит.