Парторг 4 (СИ)

Всё это и ещё многое другое пронеслось в моей голове стремительно, как табун диких лошадей, летящий бешеным галопом по степи. И я ещё раз начал внимательно, вдумчиво читать то, что написал Виктор Семёнович.
Он, похоже, уже отлично знает предварительные наметки товарищей академиков. И специально для меня пометил красным карандашом то, что уже расходится с их московскими планами. Они без всяких вопросов и обсуждений хотели сохранить только некоторые заводские корпуса, имеющие архитектурную ценность. Но эти академические хотелки промышленные наркоматы уже решительно задвинули на задний план. Производственные здания восстанавливаются в полном объёме, как того требует суровая логика выполнения главной задачи на настоящем этапе: скорейшее восстановление оборонной мощи волжской твердыни, кузницы оружия.
  
А из этого основного требования проистекают и многие наши практические действия на местах: ускоренное и, возможно, не самое целесообразное с точки зрения перспективы восстановление заводских посёлков. Особенно «мансардного» посёлка на территории «Красного Октября», где решено, кстати по настойчивой просьбе старых заводских сотрудников, воссоздать, по возможности конечно, несколько точных копий довоенных домов с их характерной архитектурой. А на основе уцелевших прочных фундаментов других разрушенных домов, начать строить «дедовскими» проверенными методами обычные двухэтажные дома. Когда полностью отстроим весь город, тогда и решим спокойно, что с ними делать дальше: оставить или снести.
На «Баррикадах» этот вопрос, опять же с обязательным учётом мнения старых заводчан, мы начали решать примерно также, как в Нижнем посёлке Тракторного завода. Восстанавливать всё сплошняком, максимально быстро, опять отложив окончательное решение дальнейшей судьбы этих посёлков на потом, до лучших времен.
А вот принципиальное решение сохранить дом Павлова как памятник — это исключительно инициатива обкома партии. Причём это важное решение было принято ещё до моего появления в Сталинграде. Дом НКВД восстанавливается — это просто прямое категоричное требование Москвы, сверху. Ну а уж масштабные восстановительные работы на Октябрьской улице — это исключительно инициатива нашего финансово-хозяйственного отдела обкома, их детище.
Что там будет написано в отношении Кировского района в генплане, вообще никого особо не интересует. Тем более что здесь уже, по большому счёту, о восстановлении речь не идёт совсем. Этот процесс практически полностью закончен, и надо говорить уже о реконструкции существующего и дальнейшем развитии района.
Предложение Виктора Семёновича предельно простое, чёткое, логичное и лаконичное. Продолжать восстановительные работы в городе активными темпами, работая одновременно на максимально большом количестве объектов. Здания, где это возможно технически и целесообразно, будут иметь два этажа. Кроме уже ведущихся работ в заводских посёлках, на домах НКВД, Павлова и здании обкома, он предлагает провести капитальное, основательное восстановление здания работников консервного завода в Ворошиловском районе, так называемого «дома консервщиков». И начать полномасштабное восстановление здания мединститута на его прежнем историческом месте, через Первомайскую улицу от квартала, где уже началось активное восстановление здания обкома.
А на площади Павших Борцов, на которую будет смотреть своим фасадом один из корпусов будущего восстановленного мединститута, уже высажены новые молодые деревья. Они заменили те, что полностью погибли во время жестоких боёв. Деревья посажены в строгом соответствии с довоенной, середины 1930-х годов, планировкой площади. И среди них молодой тополь, которому, я это знаю точно, суждено стать одним из главных символов и живых легенд города на Волге.
Что кстати по этому поводу думают товарищи академики, Виктору Семёновичу похоже вообще фиолетово.
Товарищ Андреев еще прямым текстом, не стесняясь в выражениях, написал, что помимо дома Павлова, с мемориальной целью необходимо обязательно сохранить ещё целый ряд важных объектов. Составление конкретного подробного перечня таких памятных мест он разумно предлагает поручить городским властям после обстоятельного совета с защитниками города, непосредственными участниками боёв. Среди этих объектов однозначно должен быть универмаг, тот самый, где был пленён немецкий фельдмаршал Паулюс со своим штабом. И он должен опять стать центральным, главным магазином города, как и до войны.
Также Виктор Семёнович осторожно предлагает рассмотреть серьёзный вопрос полного восстановления легендарных сталинградских школ-дворцов. Но только при обязательном условии одобрения этой идеи учителями города, которые должны высказать своё мнение.
«Интереснейшая бумага, однако, — подумал я, окончательно прочитав всё написанное товарищем Андреевым, вторым секретарём Сталинградского обкома ВКП(б). — Он явно отлично в курсе конкретных наметок генерального плана восстановления Сталинграда. И смело, не боясь, предлагает существенные, принципиальные изменения в этом плане. Однозначно, например, активно поддерживая уже сделанное нами на практике. Работы, которым вполне можно было бы формально присвоить статус временного строительства. В известной мне истории Волгограда так, например, было сделано в отношении многих зданий. Причём зданий, которые объективно сносить было совершенно не обязательно. Это, кстати, вполне может быть косвенным подтверждением того, что в ближайшее время грядёт административное разделение обкома и горкома партии».
— Что скажешь, Георгий Васильевич? — я, похоже, слишком глубоко ушёл в свои мысли и размышления, и Виктор Семёнович решил меня мягко поторопить, вернуть к реальности.
— А что тут особенно говорить? — ответил я, медленно откладывая исписанные бумаги на стол. — С Беляевым и Кузнецовым мы эти вопросы в общих чертах уже неоднократно обсуждали. Всё логично выстроено и правильно расставлены приоритеты.
Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями и формулируя свою позицию.
— Единственное, у меня одно принципиальное дополнение возникло именно сегодня после поездки по городу, — продолжил я задумчиво. — Такой впечатляющей картины, что я увидел на доме НКВД, а особенно на нашем партийном доме, честно не ожидал увидеть. То, что товарищ Воронин сумел быстро и эффективно мобилизовать своих подчинённых, совершенно не удивительно. Странно и подозрительно было бы, если бы вышло иначе. А вот настоящий муравейник на партийном доме меня просто потряс до глубины души.
Я на мгновение закрыл глаза и снова представил себе яркую картину этого невероятного муравейника: сотни трудящихся людей, кипящая повсюду работа, неподдельный энтузиазм в глазах.
— Да только при нынешнем раскладе это совершенно зряшное дело, — неожиданно для Виктора Семёновича добавил я.
— Объясни подробнее, — Виктор Семёнович явно ошарашенно посмотрел на меня, совершенно не понимая, к чему именно я веду разговор.
— А что тут долго объяснять, всё очевидно, — развёл я руками в стороны. — Здесь, в нынешнем помещении, мы буквально сидим на головах друг у друга. Теснота невероятная. И там, в новом здании, будет почти то же самое, если не хуже. Конечно, Кировскому райкому облегчение будет существенное, и даже почти счастье наступит. Это же нормальное здание с водой, канализацией, отоплением и надёжной связью. А все остальные организации по большому счёту меняют шило на мыло. Одна теснота на другую.
Я выдержал небольшую драматическую паузу, глядя Виктору Семёновичу прямо в глаза.
  
— Этого категорически недостаточно для нормальной работы.
Мои последние твёрдые слова ясно означали, что у меня есть какие-то конкретные предложения по исправлению ситуации. И Виктор Семёнович меня отлично понял с полуслова.
— Хорошо, я слушаю внимательно. Что конкретно предлагаешь? — он придвинул к себе чистый лист бумаги и взял в руки готовый к работе карандаш, готовясь подробно записывать.
— Расширяться кардинально, — коротко и чётко ответил я. — Во-первых, на здании бывшей городской гимназии, которое активно использовалось до войны обкомом, необходимо надстроить полноценный третий этаж. Во-вторых, сделать к нему солидную пристройку, разумно использовав для этого уцелевшие остатки разрушенного Дома Труда. Фундамент старого здания вполне это позволяет сделать, бывшее реальное училище было построено ещё в царские времена с огромным запасом прочности. Тем более это дело не завтрашнего дня, и мы обязательно успеем провести тщательную строительную экспертизу.