Парторг 4 (СИ)
— Вас, кстати, с карточками не обижают? — спросил я, переходя к важной теме. — Всё в порядке со снабжением?
— Сейчас нет, всё честно, — ответила Черкасова довольно. — Раньше было. А после того раза строго, грамм в грамм выдают. Никаких придирок, никаких обвесов. Хлеб полной меркой дают, и сахар, и крупу. Даже иногда сверх нормы что-то перепадает, когда экономия получается.
— Ну вот и хорошо, — удовлетворённо сказал я. — Значит, система работает правильно. Контроль нужен везде.
Я протянул ей руку:
— До свидания, товарищ Черкасова. Приятно было вас увидеть и поговорить. Продолжайте в том же духе.
— Мне тоже очень приятно было, товарищ Хабаров, — ответила она, крепко пожимая мою руку.
Рукопожатие у Черкасовой было крепким, почти мужским. Твёрдое, уверенное. Да, собственно, а каким оно ещё могло быть у женщины, которая таскает кирпичи и месит раствор с утра до вечера? Руки натруженные, с мозолями, но рукопожатие честное, открытое.
После дома Павлова я распорядился ехать к дому сотрудников НКВД. Машина покатила по знакомым улицам, точнее, по тому, что от них осталось. Дорога заняла минут десять, расстояние небольшое, но приходилось объезжать завалы и разрушения.
Когда мы подъехали, я был поражён увиденным. Во-первых, меня поразило количество работающих, их было явно одних строителей больше сотни. А ведь еще как веде добровольные помощники. А во-вторых, просто идеальная организация работы. Каждый знал своё место, своё дело. Никакой суеты, никакой толкотни.
Территория вокруг здания полностью разобрана от обломков. А так как дом разрушен намного меньше того же дома Павлова, то и работы на нём идут быстрее, что очень хорошо видно даже непрофессиональным глазом. Стены местами почти целые, только выбитые окна и повреждения кровли. Если бы он был таким же четырёхподъездным и четырёхэтажным, как дом Павлова, то ещё не факт, какой из них будет восстановлен быстрее. А так преимущество явно у дома НКВД: меньше разрушений, больше рабочих рук.
Полковника Сидорова на стройке не было. Видимо, занят другими делами, у него их хватает. Все, кто попал в поле моего зрения, были заняты конкретным делом: кто кирпич носит, кто раствор месит, кто окна вставляет, кто крышу кроет. Поэтому никого отвлекать своими вопросами я не стал. И так всё ясно и понятно. Организация на высоте, темпы впечатляющие, дисциплина железная. Военные люди, сразу видно. Я постоял минут пять, наблюдая за работой и оправился дальше.
Ход работ на обкомовском доме поразил меня больше всего. То, что много работающих на доме НКВД, понятно и ожидаемо, личного состава у них хватает, и дисциплина железная. А вот настоящий муравейник на новом партийном доме меня просто потряс до глубины души. Откуда набежало такое огромное количество людей? Сотни, если не тысячи человек. Это же целая армия!
А ведь кроме работ непосредственно на обкомовском доме идут активнейшие работы на улице Октябрьской, которую я знаю как проспект Ленина, между будущими улицами Краснознаменской и Комсомольской. Это меня поразило больше всего. Если работы будут идти такими темпами, то эта улица будет восстановлена самой первой в городе, как и здание нового партийного дома. Образцово-показательная улица, символ возрождения Сталинграда.
Я вышел из машины и направился к зданию, разглядывая кипящую работой стройплощадку. Повсюду носили кирпичи, месили раствор, возводили стены. Слышались команды бригадиров, стук молотков, скрип тележек.
Ларчик открылся очень просто. Среди работающих я вскоре увидел второго секретаря обкома Василия Тимофеевича Прохватилова. Он стоял у стены здания, о чём-то оживлённо беседуя с прорабом и показывая рукой на верхние этажи.
Мы с ним сталкивались очень редко. Городскими делами он сейчас практически не занимается, сосредоточившись на областных вопросах: районы области, их промышленность и сельское хозяйство,. Но в ближайшие дни, когда я вплотную займусь своими сельскохозяйственными делами, мы начнём работать очень и очень плотно. Придётся координировать усилия, согласовывать планы, распределять ресурсы.
Разумеется, я подошёл к нему. Василий Тимофеевич заметил меня, кивнул прорабу и повернулся ко мне. Он сразу же понял вопрос, который у меня вертелся на языке. Опытный партийный работник, он умел читать людей.
— Здравствуйте, Георгий Васильевич! — приветствовал он меня с улыбкой. — Вас, конечно, очень интересует, что это за товарищи, которые в таком большом количестве работают на нашем новом предполагаемом здании обкома и на улице?
Василий Тимофеевич сделал широкий жест в сторону дома и улицы, охватывая всю картину разворачивающегося строительства.
— Даже очень интересует, — с максимально серьёзным видом подтвердил я его предположение. — Откройте страшную тайну. Такое впечатление, что весь город сюда сбежался.
— Знаете, Георгий Васильевич, мне это самому удивительно, — признался Прохватилов, качая головой. — Даже не ожидал такого энтузиазма. Инициативу наших товарищей поддержали все семьи партийных работников на всех уровнях: обкома, горкома и всех райкомов, причём не только городских, но и сельских. А также работники советских органов: исполкомов, отделов, управлений.
Он сделал паузу, оглядывая толпы работающих:
— Это, сами понимаете, сила огромная, не одна тысяча человек, что вы, собственно, и видите своими глазами. Жёны, дети, родственники партийных и советских работников. Все вышли на субботник, только растянутый не на один день, а на несколько недель. Народ горит желанием помочь.
— Да, согласен с вами, это огромная сила, — кивнул я, оценивая масштаб. — А как вы думаете, этого здания после восстановления будет достаточно для размещения всех организаций?
— Интересный вопрос вы задаёте, Георгий Васильевич, — задумчиво произнёс Прохватилов, почесав затылок. — Для одного обкома, может быть, и хватило бы. Но ведь у нас на головах друг у друга сидят горком, областные и городские советские органы. Теснота страшная получится.
И это не всё. В нашем нынешнем партийном доме размещаются ещё районные партийные и хозяйственные органы Кировского района. В общем, квадратных метров не хватает катастрофически.
— Я думаю, что для того, чтобы это здание не стало очередным временным домом, его надо расширить и увеличить, — предложил я.
Война, конечно, ещё не кончилась, но я всё больше и больше становлюсь заслуженным строителем России. Как после войны было восстановлено это здание, я знал досконально, и поэтому предложил то, что было сделано в реальности Сергея Михайловича. Проверенное решение, правильное.
— Думаю, что надо не просто восстановить этот дом, но и расширить его двумя способами, — начал я излагать свой план подробно. — Во-первых, сразу же надстроить третий этаж. Это даст дополнительную площадь, причём значительную. А во-вторых, пристроить к нему бывшее здание разрушенного Дома Труда.
Я показал рукой в ту сторону:
— От него мало что осталось после бомбёжек и артобстрелов, и фактически его надо не восстанавливать, а строить заново. Но зато получится единый комплекс зданий, большой, вместительный. Хватит места всем.
— Интересная идея, очень интересная, — Прохватилов задумался, прикидывая в уме. — Надо подумать и посоветоваться с товарищем Чуяновым. Вопрос серьёзный, требует обсуждения на бюро обкома. Финансирование нужно будет дополнительное изыскать, материалы, рабочую силу.
Он протянул мне руку:
— Спасибо за идею, Георгий Васильевич. Дельное предложение, надо проработать его детально.
Мы крепко пожали друг другу руки и я поехал дальше.
С таким результатом моей поездки по Сталинграду: увиденными темпы восстановления, разговорами с людьми, новыми идеи по расширению обкомовского здания, я в великолепнейшем настроении приехал в партийный дом.
Водитель остановил машину у знакомого подъезда, я вышел и направился, конечно, прямым ходом к Виктору Семёновичу. Нужно было доложить о поездке, поделиться наблюдениями и услышать его мнение о предложенных идеях.