Конструктор живых систем: Красный лед (СИ)

— Конечно, имеется. Вы думаете, есть какая-то взаимосвязь между этим юношей и террористами?
— Нет, Боже упаси! Никакой связи нет, кроме очевидных побочных эффектов дара, что постоянно втягивает Дегтярёва в опасные приключения. Вы же читали протоколы его допроса?
— Нет, я занимался остальными, пока не успел все протоколы прочитать, разрабатывал других.
— А я читал, хоть тоже не довелось их обоих допросить лично, а теперь сделаю это обязательно.
  
— Обоих?
— Дело в том, что Фёдор Дегтярёв находился на месте происшествия со своим закадычным другом Петром фон Биттенбиндером, а потом принял весьма деятельное участие в происшествии.
— Вы говорите загадками и изрядно меня интригуете, уважаемый Дмитрий Анатольевич. В каком смысле он принял деятельное участие в покушении на Великого князя?
— В том смысле, что бросился на помощь. Его друг Пётр фон Биттенбиндер пытался помогать адъютанту, но, судя по результатам допросов, больше мешал, чем помогал, тем не менее, не сбежал и что-то пытался сделать, в отличие от многих других. Они с Дегтярёвым оказались недалеко от великого князя и видели всё собственными глазами, а вот теперь я хотел бы перейти к главному, а именно…
— Постойте! — прервал Кошко Радочкин, — а что тогда делал Дегтярёв в это время?
— А вы и правда не знаете?
— Признаться, вы ставите меня в неловкое положение своим вопросом, но информации настолько много, что я не успел ещё во всём разобраться, да и не я один занимаюсь этим делом. Всё управление гудит.
— А Дегтярёв в это время счёл за лучшее попытаться поймать убийцу, он забрал револьвер у террориста и бросился бежать в сторону здания, откуда вёлся огонь по Великому князю, и преуспел в этом. Специально для вас я снял копию допроса городового, как бишь, его фамилия? — на этой фразе Кошко раскрыл свой кожаный саквояж и, выудив оттуда серую картонную папку, принялся перекладывать множество листков, хранившихся в ней, пока не нашёл нужный.
— Ерёмин его фамилия.
— Позвольте полюбопытствовать⁈ — протянул руку к листку поручик.
— Конечно! Для того я его и принёс вам. Очень интересные показания, очень.
— Дмитрий Анатольевич, вы выкладывайте всё, что с собой принесли, мне для ознакомления, а я вам отдам прочитать всё, что у меня имеется на Дегтярёва.
— А давайте!
Радочкин кивнул и, открыв сейф, стал искать в нём необходимые документы, пока Кошко перебирал нужные ему. Несколько минут они занимались только этим делом, пока не сложили рядом две стопки бумаг.
— Приступаем, — констатировал поручик, и оба сыщика углубились в чтение протоколов и докладных.
Довольно долго они изучали попавшие им в руки документы. Первым закончил поручик, ему досталось бумаг не так много, как титулярному советнику Кошко.
— Весьма удивительно, весьма. Если я правильно понял, то наш знакомый склонен к авантюризму и шапкозакидательским поступкам, — прервал он молчание, как только Кошко закончил изучать свои документы.
— Это молодость и горячность, Ростислав Игоревич. Дегтярёв — славный парень, и попадает постоянно в разные ситуации, не имея хорошего жизненного опыта.
— Но, как попадает, так и выпутывается из них. Ему явно везёт.
Кошко поднял глаза от листка с донесением и посмотрел на поручика. Его глаза улыбались, но не по-доброму, а с ехидством.
— Слишком безрассуден, но вы правильно заметили, господин поручик, он явно удачлив, только удача у него двоякая, как у Некрасова в стихах: одним концом по барину, другим по мужику.
— Не буду спорить с вами, Дмитрий Анатольевич, на отвлеченные темы. Судя по протоколу допроса, он вступил в бой с неизвестным?
— Да, вступил, странно, что ещё остался жив.
— В протоколе нет никаких подробностей об этом, Дмитрий Анатольевич.
— Согласен, там есть только описание произошедших событий, но дело в том, что, столкнувшись со своим противником, Дегтярёв выжил, хотя любой другой на его месте, несомненно, погиб. Он попал в засаду, но смог выкрутиться, используя свой дар, вот я и хотел бы понять, чем он, всё же, обладает, что не дал себя убить опытному террористу.
— Кажется, он умеет делать воздушный щит или что-то подобное, а также умеет воспроизводить в воздухе проекцию любой картины.
— Воот, воот, что нам нужно! Я уже забыл о том. Помнится, в прошлый раз, когда мы расследовали то дело в академии, я сначала глазам своим не поверил, когда прочитал, а теперь лишний раз убедился и вспомнил. Вот, кстати, у вас в деле и справка из академической лаборатории имеется, а в ней всё указано, а это значит, что…
— Что он сможет показать всю картину покушения, увиденного своими глазами! — потрясённо прошептал поручик, который только сейчас понял, что хотел ему сказать Кошко.
— Вот именно, Ростислав Игоревич. А кроме этого, он покажет оружие, из которого стреляли не только в него, но и в великого князя.
— Я понял. Боже! А ведь мы сможем воссоздать всю картину вживую.
— Несомненно.
— А также показать её самому императору!
— Хотелось выйти хотя бы на уровень генерал-губернатора. Императору хватает плохих эмоций и без картин расстрела своего дражайшего родственника, но всё возможно, и, если он того не захочет, этого могут захотеть ближайшие родственники Ростислава Владимировича, а также другие специалисты, например, наши оружейники. Я так понимаю, сам огнестрел, револьвер или винтовка, так и не найден?
— Конечно, оружие исчезло бесследно.
— Тем хуже, и тем ценнее для нас окажется Фёдор Дегтярёв. Что будем делать, поручик?
— Допрашивать и докладывать наверх, а дальше решение пусть принимают начальники, и думаю, что они сделают правильные выводы.
— Кстати, Дегтярёв смог помочь задержать этого самого террориста, что стрелял в великого князя, он не дал ему вовремя уйти, дальше тот попал под огонь городового Ерёмина, и хоть смог уйти, но ненадолго. Пусть и не живым, но его взяли, а парень по-настоящему рисковал своей жизнью, да, пожалуй, и не понял этого сразу.
— Я прочитал его показания, когда пули засвистели над головой, он это быстро понял, но неважно. Прошли сутки. Сегодня Дегтярёв отправился на занятия, его предупредили, что вызовут для снятия показаний. После разговора я пойду к начальнику и обо всём подробно доложу. Наше управление возьмёт на себя труд по его допросу и сопровождению. Возможно, что враги ещё не понимают, как много этот юноша знает о покушении, а значит, его жизнь может оказаться в опасности, если террористы догадаются. На короткое время его ценность очевидна, а после передачи информации — уже гораздо менее значительна.
— И что вы намерены делать?
— Это зависит от многих факторов: первое, его необходимо срочно допросить, второе — изъять из стен академии под благовидным предлогом, по меньшей мере, на две недели, и третье — попытаться использовать особенности его дара в полной мере.
— Вот это я и хотел услышать, готов со своей стороны оказать всяческое содействие и надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество.
— Всенепременно, я доложу о вашей роли в расследовании.
— Благодарю вас, Ростислав Игоревич.
— И сообщу результат вам в подробностях.
— Жду, и я хотел бы ещё присутствовать при допросе Дегтярёва. С фон Биттенбиндером я сам найду время поговорить отдельно, но вряд ли он сможет что-то ещё добавить к тому, что уже зафиксировано протоколом.
— Хорошо, думаю, это возможно. Я вам позвоню.
— Лучше я вам позвоню и подъеду, куда скажете.
— Я не против. Допрос пройдет у меня в кабинете, так будет лучше и вам.
— Без сомнения. Тогда до завтра.
— Занятия у них заканчиваются в два часа пополудни, после обеда, как раз к четырём часам дня, я их и вызову.
  
— Я понял, буду всенепременно.
* * *
На следующий день мы с Петром вышли на занятия, договорившись, что никому об участии нас в качестве свидетелей покушения на Великого князя рассказывать не станем. Ни к чему это, внимание к собственной персоне хватает, у Петра, правда, поменьше его, но и для него это всё лишнее.