Оборотень по объявлению. Моя свободная пара

– Пап, я подчинила зверя!
Отец поморщился, будто я сказала “ихний, ложить и экспрессо в одном предложении”.
– Давай поподробней. А то звучит, как “я научилась ходить” в десять.
– Нет, пап, не в стандартном смысле подчинила. Моя лисица со мной, но без инстинктов. Я могу стоять на краю здания и не тратить все силы на то, чтобы зверь внутри не метался. Но при этом я могу использовать сверхспособности, когда мне надо. Это же круто! Я теперь как супервумен!
Папа свернул на обочину, припарковался и повернулся ко мне:
– Зверя видишь? Вылетает из тебя прозрачная форма?
Я отрицательно завертела головой и немного напряглась. Отец выглядел ни на секунду не гордым. Скорее – жутко обеспокоенным.
– Тогда ты втихаря связывалась с Леоном? Может, он уговорил тебя на какое-то исследование? Участие в эксперименте?
– Я леопарда на свадьбе Скалы впервые за два года увидела.
– Так, тогда рассказывай, когда все это началось и как проявляется.
Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую посадили на стульчик и в преувеличенной вежливостью допрашивают. Сразу захотелось закончить этот разговор. И зачем я рассказала? Хотя, не получилось бы по-другому. Мой запах изменился.
– Да ничего такого, пап. Поехали к маме.
– Лисена, это не пустяк. Оборотень может быть здоров, только когда две его половины равны. Поверь моему опыту, я прошел через это. Я настолько держал своего зверя под контролем, что он вырывался из меня энергией и мог навредить людям, которых я ненавидел.
– Со мной такого не будет. Я со своей лисицей в полном согласии. Она сама мне помогает во всем.
– Животная половина сама себя никогда не обделит – инстинкты помешают, Лесь.
– А если эти инстинкты делают слишком больно?! – мой голос сорвался на удивление и мне, и папе.
Отец замер, глядя на меня так, будто я получила открытый перелом, а у него рук нет помочь. Он отвернулся, провел ладонью по лицу, будто паутину смахнул, резко повернулся и притянул меня к себе одной рукой.
Молчание было странным. Ни звука. Я только слышала, как папа сглатывает чувства.
– Поехали к маме. Она будет очень рада тебя видеть.
Нет. Я взрослая. Уже не будет так делать. Но точно все мозги вынесет.Я вся сжалась. На самом деле я тоже безумно соскучилась по своей семье, но мама сейчас отреагирует еще хуже отца. Охи, ахи. А если запрет? А если еще что?
– Па-а-ап, может, в другой раз? – протянула я. – Давай через недельку все встретимся?
– Знаешь, Лисен, я всегда думал, что ты умна не по годам. Нас с матерью всегда удивляло, что ты можешь принимать взрослые решения. Но сейчас ты словно в детство впала. Бегаешь от себя уже два года, боишься с родными встретиться. Не можешь посмотреть своему прошлому в глаза.
– Не правда!
– Как же? Лисен, быть взрослым – это смотреть в лицо неприятностям. Не бегать от проблем, а решать их. А думать, что они сами собой растворятся – это детское мышление.
Меня так задели слова отца, что я оттолкнулась от него и села на сидение, обняв себя руками.
– Я думала, ты меня понимаешь! Знаешь же, что произошло.
– Мы с матерью хотим тебе счастья, больше чем кто-либо на этом свете. Мы поддерживаем тебя во всем, ты знаешь. Сказала, что тебя душит клан лис – мы отпустили в свободное плавание. Решила видеться только по видео-связи – приняли. Но сейчас ты делаешь себе только хуже. Поверь моему большому опыту. Клубок твоей жизни запутался, а если не пытаться его распутать, то узелки станут еще туже.
– И что ты предлагаешь? Вернуться в клан? Никогда!
– Нет. Я тебе предлагаю не бежать, как сейчас, кидая туфли в прошлое, лишь бы оно не напоминало о себе. Жизнь такая штука – она обязательно с ним столкнет. Только лучше ты сама встреть его на ногах, чем споткнувшись, лежа в грязи, оно по тебе проедет и раскатает так, что не встанешь. Ты же у нас такая сильная духом девочка. Вон, даже лисицу свою убедила, что прятать инстинкты – значит выжить. Ты можешь все, что захочешь. Смелее.
Я обняла себя еще крепче. Мне хотелось остаться одной. В крохотной сумочке лежали ключи от подаренного бабулей дома.
 
Для смелого решения мне понадобилось много тишины, и папа ее дал. После разговора с ним у меня всегда вставали мозги на место. Не знаю, как он это делает.Папа не заводил машину, ждал чего-то. Я знала, что мама очень нас ждет, но сейчас не могла с ней встретиться. Да, совершенно по-детски. Отец прав, и это больно осознавать.
– Пап, ты можешь отвезти меня в одно место? Я теперь там жить буду. А вы приезжайте туда с мамой. На мою территорию. В мое лисье логово.
Отец долго смотрел на связку ржавых ключей, которую я достала из сумки и показала ему. А потом молча несколько раз коротко кивнул.
Лисье логово. Хорошо звучит? Только я все губы в кровь искусала, пока приняла решение осесть и больше не убегать.
 
Глава 2
 
– Это дачи, Лесь. Значит, тут с осени по весну мало кто живет. Освещение плохое.Папа вез меня по типичному садовому товариществу и говорил:
И вертел головой по сторонам, выискивая опасность. Даже окно открыл и принюхивался.
– Сейчас же полно народу. Лето. Смотри, в окнах свет там, там и там, – я показывала рукой на дома.
– Печкой пахнет. Какое в доме отопление? – обескуражил меня вопросом отец.
– Кто бы знал, – пробормотала я.
– А ты что, дом не смотрела? Или внимание не обратила? Ты плохо переносишь холод, а частный дом – это не квартира.Я ничего о доме не знаю. Будет хорошо, если у него есть четыре стены и крыша над головой.
Был у меня один недостаток от того, что папа сверх, а мама – человек. Я не очень хорошо переносила холод. Смешно слышать от полярной лисицы, да?
– Дом мне в подарок достался. – Я звякнула ключами в воздухе.
– От кого? – папа резко затормозил.
Хорошо, что я была пристегнута, а то бы мой лоб поздоровался со стеклом.
– Не переживай так, пап. От одной знакомой бабули, – сказала я, понимая, как это звучит.
Похоже, папа пойдёт со мной смотреть дом. И я этому, честно говоря, даже рада.
– Той самой лисьей старушке?
Откуда он знал? Или мы о разных людях говорим?
– Почему лисьей? – уточнила я.
– Потому что она двоих сверхов у нас в логове пережила, и продолжила бы, да мы вовремя спохватились и вернули ее к людям.
– Вернули? Я слышала от Скалы, что она сама ушла. Что со сверхами сложно было жить.
– Ей-то сложно? Да она даже самых хитрых лис обведет вокруг пальца! Она не могла тебе ничего подарить, только продать.
– Эм…
Не говорить же отцу, что во мне она видит свою замену? Знания хочет передать.
– Лисена, признавайся, в чем обмен состоял?
– Ни в чем. Я у нее горшки пересадила. Она мне ключи подарила. Сказала, дом отпишет.
Отец как-то странно задергал головой, будто ему в ухо что-то попало.
– Не нравится мне все это, – сказал он.
– Все тебе не нравится! Убегаю – не нравится. Оседаю – тоже не по вкусу.
Папа дальше повел машину молча, пока не остановился у конечной точки пути по навигатору.
– Вы приехали, – сказал приятный женский голос.
Я видела только завалившийся забор и кусты. И лишь вдали, в самой глубине участка, едва выглядывал треугольник крыши.
– Хм… – многозначительно хмыкнул папа и вылез первым.
Я не отставала: вышла из машины и оценила внешний вид дома. Сорняки мне по макушку. За ними даже рассмотреть ничего невозможно.
– Давай с утра приедем, – отец положил руку мне на плечо.
– Нет, – во мне говорило упрямство. – Сейчас к дому тропинку протопчу, освоюсь, а с рассветом займусь территорией.
Папа глубоко-глубоко вздохнул и пробормотал себе под нос:
– Если будет где осваиваться в доме.
Я начала протаптывать тропинку к калитке.
– Давай я.
– Нет, пап. Я хочу сделать это сама. Первой.
Мне было важно самой проложить этот путь. Да, у меня за плечами настоящий мировой мужик – всем отцам отец. Но он прав.