Оборотень по объявлению. Моя свободная пара

– Что разлеглась? Пошли.
– Куда?
– Сбрасывать напряжение. Ты же вся зеленая.
Зеленая я не по этой причине, но не буду бабулю обижать. У нее в голове крайне дельные схемы.
Я выбралась из багажника с кряхтением, будто мне под сотню лет, и спросила:
– А где, простите, сбрасывать будем?
Мало ли, что там за гениальные планы в голове.
– У меня дома. Скала же проходил через трудотерапию, когда Нинку осаждал. Не рассказывал?
– Делился, конечно. Но из меня ремонтник аховый.
– А цветы пересаживать умеешь?
– Могу, но за дальнейшее цветение ответственности не возьму.
– Ничего-ничего. Пошли.
– Прямо в этом?
В вечернем платье только с цветочными горшками и возиться.
– Прости, но свои вещи никому не одалживаю, – сказала бабуля и пошла к подъезду.
– А машину закрывать не будете?
– Вот еще! – фыркнула эта невозможная женщина.
Через два часа я подняла голову и осмотрелась. Вот это я срач развела. Все вокруг в земле, включая меня. Зато я в душе довольна невероятно. Все цветы пожилой женщины буквально молили о новой земле, разрослись корнями и были рады моему неумелому вмешательству.Я я подобрала подол платья и поспешила за ней. Мне и правда нужно было побыть с кем-то рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности и не думать, что за мной идут по пятам. Я так устала заметать следы за эти два года, что просто хочу переключиться. И у бабули есть отличный план на эту тему.
– Цветы тебя заждались. Земля два года как лежит, – сказала бабуля, смотря на стройный ряд горшков.
Я знала из рассказов Скалы, что тарифу у старушки заоблачные и очень смешные. Поработал для нее – плати.Я не знала, что на это ответить. Ждала меня? Вряд ли. – Сколько с меня, бабуль? – я встала с пола, отряхнув руки от земли.
– Бесплатно, – неожиданно выдала женщина.
– Как это? Вы здоровы? Не заболели?
Я доподлино знала, что даже у Скалы бесплатно не было. Скидку иногда делала. Платьями, бывало, брала. Но чтобы даром?
– Спасибо! Дом в мире людей – это то, что я хотела, – призналась я.– Считай, ращу себе замену. Надеюсь, не подведешь и не вляпаешься тут же в шуры-муры. Ох, бабуль, как я на это надеюсь! Точнее, в шуры-муры я вляпаться очень даже хочу, только с человеком. Но женщине об этом знать не обязательно: – Буду жить в свое удовольствие. – Вот это одобряю! – Бабуля встала и достала что-то из кармана халата, в который переоделась по приходу в квартиру. – Есть у меня местечко одно, для лисы – идеально. Как дурь в голову ударит – сможешь в порядок приводить. Считай, наследство. Я отпишу. Делай с этим домом, что хочешь. Это будет твое лисье логово. В мою руку легла связка проржавевших ключей. Но для меня рыжий налет блестел золотом. При словах “лисье логово” у меня так разыгралась фантазия, что я порывисто прижала бабулю к груди. Этот дом, в каком бы состоянии не находился, сейчас как раз кстати. Мое последнее укрытие на грани разоблачения. А то родительские нервы уже настолько сдают, что отец – лучший следопыт среди сверхов, плотно вышел на тропу моего отслеживания и хочет затащить в гости.
– Пользуйся. Дом особый, – Старушка попыталась скрыть улыбку, опустив голову вниз.А если это еще можно сделать настоящим укрытием – то, вообще, мечта! Я давно коплю на такое место, да все заработанное на вознаграждениях от ловли кибермошенников уходит на оплату квартир, отелей и домов, да еду.
– Не сомневаюсь.
У такой особенной женщины не может быть обычного дома.
Я вышла на улицу с двояким чувством. С одной стороны мне не терпелось поехать в подаренный дом прямо сейчас. С другой – меня дико бесило неудобное платье. Казалось, оно мешает мне не только нормально ходить, но и жить.
Но потом я заметила движение слева и увидела, как Бура встает со скамейки детской площадки. Справа тоже что-то мелькнуло – до боли знакомый силуэт Саши.
И что явились? Саша же посыпал голову пеплом за смерть любимой, валил все на меня за свой срыв (ну точно же валил, хоть и не признается), и всячески подчеркивал, что мы не пара. Что же теперь стало? Зачем два года назад на Буру с кулаками кинулся, а сейчас за мной пошел? Сказала же ему еще пять лет назад, что мы теперь как переплавленный ключ и замок – не подходим друг другу. Он оставил вместо моего сердца – пепелище. Никогда больше не хочу испытать подобного.Нет, это не платье мне мешает жить – это два парня, которые сами не знают, чего хотят. Вот кто действительно не дает мне дышать нормально!
 
Смотрю на него и вижу, как он на свадьбе кошачьих даже не видит меня – идет к Лине. Как приглашает ее на танец, как не сводит с нее глаз. И это при том, что все вокруг знают, что мы истинные друг для друга. Саша от моей мамы в свои три года отходить отказывался. Все детство часто вместе бегали, можно сказать, выросли. А потом началось: усиленное укрощение самого сильного ментально зверя, постоянные тренировки, и к моим пятнадцати годам он иначе, чем “хвостик” меня не называл.
Хвостик! До сих пор трясет от этого слова.
И у меня произошел срыв, во время которого я оказалась под властью своей лисицы, провалилась под лед на реке и чуть не умерла. Меня вытащил отец. В тот день я родилась заново. Я поняла, что не хочу больше ни дня страдать в этой второй, подаренной мне лисьим богом, жизни.Потом Лину похитили, и она сильно пострадала. Впала в кому, и Саша не отходил от ее палаты – жил в больнице. Я не выдержала этого – уехала в Заполярье. Надеялась, что он, как истинный, отрезвеет разлукой и бросится за мной. Но как бы не так! Он никуда не уехал.
Оказывается, Саша в это время узнал, что я уехала и ментально психанул. Лина не выдержала давления и умерла. И даже после этого Саша не нашел меня. Наоборот – все стали умолять мне вытащить его из зверя.
Вспоминая тот день, я всегд чуствую одно – хладнокровие и уверенность, которое оставило после себя предательство.
Я поклялась, что никогда больше с ним не свяжусь, пусть даже земля станет небом, а небо – землей. А спустя три года после инцидента поняла, что у меня панические атаки, когда он рядом. И только Бура может спасти меня от них. В его руках я чувствую себя в безопасности. Вот только лис – прохвост, бабник и, вообще, связался с плохой компанией. Но, главное, он тогда сказал, что я все равно буду с Сашей.
Как же вы все меня плохо знаете!
Парни стали медленно приближаться, смотря то на меня, то друг на друга. Бура, но ты-то куда прешь? Саша больной, понятно! Бракованный из-за своего загадочного рождения. С поломкой гена истинности или прочей чушью. Но ты-то куда? Иди к своим многочисленным подружкам, которые тебя всего царапают. Покупай дорогие тачки. Связывайся с плохими бандами.
Нет, идут дальше.
И я знаю, что они спросят. О моем запахе. Где полярная лисица.
И тут прямо по курсу замаячила фигура. Уверенная походка, легкая поступь, желтый взгляд.Я сняла правую туфлю и со всей силы запульнула ее в Сашу. Тот замер от удара в живот, медленно наклонился и поднял обувь. Видел? Разве человек может кинуть с такой силой? Хватит тебе это для ответа? Чтобы отстал! Навсегда! Я сняла левую туфлю и кинула в Буру. Тот уже был готов к подаче и поймал на лету.
– Папа! – я бросилась к нему босиком и повисла на шее.
– Кажется, я вовремя, лисенок? – спросил он, крепко обнимая.
Я покосилась назад.Я так и знала, что стоит мне засветиться на свадьбе Скалы, как родители тут же будут в курсе. Пожалуй, я даже хотела зайти на чаек.
Конечно, двое парней были тут же обездвижены одним только видом командира спецотряда лис. Оба уважительно кивнули сильно напряженному песцу.
А отец вдыхал воздух у моих волос и все больше каменел. Я отодвинулась от него и заглянула в глаза с ободряющем выражением “Все в порядке, па”. У него во взгляде было столько вопросов! Но он никогда не задаст их при свидетелях.
И лишь когда мы сели в машину и тронулись, папа сказал:
– Ну, рассказывай.
Нервно так начинать с бухты-барахты, но я даже хочу рассказать. Сама не знаю, как по телефону утерпела в разговорах с родителями и ни разу не проболталась!