Наследие младшей ветви. Том 2 (СИ)

Где-то в окрестностях славного города Буй.
Ночью идти по незнакомой местности было бы огромной глупостью, так что, когда началось смеркаться, а в густом подлеске это ощущалось намного быстрее чем на открытых пространствах Белов остановился на ночевку. После продолжительной двухчасовой ходьбы по буеракам и постоянно на тревоге всё тело ныло и в особенности грудная клетка, которую приходилось придерживать рукой чтобы лишний раз мышцы не двигались, вызывая очередные спазмы.
  
Выбрав себе под место ночевки образовавшуюся после падения старого ствола сосны яму у вырванного корневища, он натаскал пока еще было хоть немного видно, сухих иголок, устилавших землю неглубоким ковром, чтобы сделать прослойку между холодной землей и своей тушкой в месте ночевки. А потом вымостил получившуюся лежанку лапником. С его добычей вышло самое сложное. Любое резкое движение вызывало боль в груди, поэтому приходилось мародерить маленькие сосенки коих в округе было не мало.
Наконец-то, угробив на создание подходящего места не меньше часа, в уже практически беспросветной мгле Белов начал укладываться на своем рукотворном ложе. Первым делом положив рядом заготовленные заранее две полутораметровые палки чтобы в случае острой нужды использовать их в виде этакого недокопья. Лесные жители старательно избегали шумного чужака в своих владениях. Но мало ли вдруг посреди ночи их приспичит сходить пожрать, а тут пахнет так интересно человечиной. Защита конечно так себе, иллюзий по эффективности своего оружия Белов не имел. Но за неимением лучшего пользуемся тем что есть.
Проверив что легко при необходимости может дотянуться до своего оружия и действовать им, Алексей начал зарываться в собранный лапник. Не зря же он столько времени убил на обдирание молодых деревьев, нанося непоправимый ущерб лесу. Теперь собранного хватило не только лечь на мягкое, но и накрыть себя неким подобием компостной кучи. Мелькнула грустная мысль что его выходному костюму и пальто точно конец, но тут уже выживание в приоритете. Обо всём остальном погоревать можно позже.
Как например о том, что ему так чертовски не повезло в первый же выход в город попасть в такие неприятности. Вот что заставило судьбу свести его в ателье вместе с родственничками того окуня с выпускного бала? То, что ему удалось от них сбежать вообще кроме как чудом объяснить нельзя. Не ну понятно, что он конечно молодец и выпутался из той ситуации. Но откуда им было знать, что только как месяц инициированный одаренный может поставить щит с более-менее приличным плетением? А если бы он не занимался ежедневно? Всё могло закончиться в карете в одно мгновение. Револьвер это не Макаров с его останавливающим действием пули. Тут можно было отдать концы сразу и бескомпромиссно.
Повезло еще и в расхлябанности второго конвоира, то ли глупого по молодости лет, хотя лет двадцать пять ему точно было, то ли по отсутствию у того жизненного опыта. В общем Белову удалось то что сам он при обдумывании считал практически нереализуемым. А вот получилось, и лежит он сейчас в хвойном лесу и думает о том, как будет жить дальше.
Вообще прошедшую ночь можно было с уверенностью назвать Ночью Ностальгии. Именно так с большой буквы Н. О чем только за эту ночь Алексей не поностальгировал. Начиная со своей любимой модульной спальной системы, прошедшей с ним кучу командировок и так радовавшую своего хозяина во время ночевок. Да даже от верхнего гортексного слоя бы сейчас какая польза была… Потом пришла очередь и трамповского самонадувающегося коврика который он перекупил у уходящего на пенсию комбата разведбата. Геннадьевич знал толк в хороших вещах. За ковриком последовали воспоминания о различнейших приятных мелочах так помогающих разведчику в комфорте и уюте выполнять свои задачи. Сплавовские термоносочки, нателка от стич профи, и флиска от 5.11 — это ведь не слова, это песня для искушенного уха.
Штурмовская печка, идею о которой для него открыл старшина роты Николай Коваленко, когда они в воскресенье на Дарьяле решили сходить попить чаек немного выше лагеря. Два пенсионера, поразившие весь молодняк тем что с лагеря расположенного на тысяче пятьдесят метров выше уровня моря, ушли на тысячу восемьсот тридцать, и там на скале поросшей соснами пили чай и смотрели пейзажи. Лепота. Николай настоящий пример для разведчика, прослуживший всю жизнь в полку СпН, к ним в роту попал старшиной, по состоянию здоровья. И на него можно было только равняться. Погиб бросившись на выручку бойцам, попавшим под огонь. Жил как Воин и погиб как Воин. В общем спалось плохо, думалось о многом и пришлось пережить немало беспокойных минут от звуков животных кружащих по лесу недалеко от места его ночевки.
Когда забрезжил рассвет и стало уже хорошо видно вокруг Алексей выполз из своего логова не так уж и отдохнувший, не выспавшийся и хорошо продрогший несмотря на принятые меры, но зато переживший ночь в лесу без очередных потрясений и вынужденных подвигов. Вступающий в свои права день требовал новых свершений и напоминал, что жизнь только начинается. А чтобы её хорошо жить надо бороться.
Вообще всё произошедшее и в том числе ночевка в лесу колыхнули внутри Белова тот пласт воспоминаний о прошлой жизни который немного спрятался на фоне всего происходящего в последние месяцы. Может быть так влияли гормоны молодого тела мальца, может быть сама атмосфера в школе и эта новая школьная жизнь. Но Алексей осознал, что в последние месяцы жил как будто бы в маленьком мирке, в который загнал сам себя. И задачи себе ставить начал небольшие и вообще стал более травоядным что-ли. Надо было что-то кардинально менять в происходящем, прекращать давать другим возможность играть с ним, вернее даже не с ним в роли партнера по игре, а с ним в виде фигуры в их партии. Пора взрослеть, не только воспоминаниями, но и в реальности. А для этого сначала надо выжить в том числе и сегодня.
Андрей рвал и метал, загоняя поданного ему коня до пены, вырывавшейся уже хлопьями изо рта животины до самой темноты. Прискакавшие с их лесной заимки на звуки револьверных выстрелов трое лесничих, совершили непоправимую оплошность. Не взяли с собой собак. А когда пришла запоздалая здравая мысль уже начинало смеркаться. И пришлось перенести загонную охоту на этого ловкого парня на следующее утро.
И ведь не доехали они совсем немного до нужного места. Версты полторы не больше. Нашел же где сбежать стервец. Наворожил этому Белову удачу кто-то не иначе. Если бы проехали бы еще минут десять и точно никуда бы не ушёл. И лесничие бы помогли следы найти быстро, да и до собак было бы рукой подать. Так что укладывался спать Андрей в тревожном напряжении, ещё и рука, растрясенная им во время скачки по лесу даром что на перевязи, болела нещадно. При мысли о руке всколыхнулась новой горячей волной злость на Никиту, идиота брата, не сумевшего совладать с мальчишкой и кому рассказать со смеху помрут нанесшего своему же брату удар стилетом в плечо.
Прав был отец, когда называл Никиту и Кирилла дурнями что только вредят семье. Один так опозорился при всех на балу, не смог справиться с этим мальчишкой Беловым. А теперь и второй из-за своей придурковатости, и расхлябанности давшим опять этому же Белову уйти. А ведь уже взрослый, женат и даже сын растет с дочкой. А ехал как будто на прогулке был, а не на казнь сопровождал приговоренного. И ведь предупреждал его Андрей — чтобы был на стороже. Но нет расслабился, даже не смог оружие удержать. Так что теперь ходит с бланшем под глазом, пусть радуется, что тогда возле кареты ему Андрей глаз не выбил, ударив рукояткой револьвера в приступе злости.
  
Как не злиться, когда ему пришлось стрелять с не раненой левой руки по скачущему как заяц и кувыркающемуся как непонятно кто беглецу. И ведь научил же кто-то. Такое Андрей видел только у пластунов в предгорьях на Османской границе, когда отбывал воинскую повинность после школы. А тут совсем мальчишка, такие пируэты выделывал что можно было бы залюбоваться если бы время было и не надо было бы по нему попадать.