Призрак Луны Мун
Луна посмотрела на своё плечо, откуда на неё непонимающе таращился крысик.
— Хм, неловко вышло, — сказал крыс.
Глава шестнадцатая
Когда крыса не крыса?
(Ещё одно превращение)
Из «Важных размышлений мистера С. Ключиса»,
том 18: «Как определить развоображаемого».
Развоображаемые могут скрываться у всех на виду! Бывает куда как непросто понять, какое создание начало своё существование, будучи плодом чьего-то воображения. Я недавно повстречал пуделиху, которая убеждала меня, что она не развоображаемая. Я так и остался при своих сомнениях…
Саймон Паркер заговорил.
Глаза у Луны сделались круглые, и тут:
— АААА!
Она закричала и так резко дёрнулась, что Саймон Паркер слетел у неё с плеча. Крыс неуклюже приземлился на стоявший неподалёку комод.
— Вот так, выходит, я языкастый крыс! — заметил крысик, вставая на задние лапки и отряхивая шёрстку крохотной передней лапкой. — Я собирался сказать тебе в самом конце, лунный лучик, честно…
— Говорящий грызун! — прокомментировал Скелет Ключис. — Ошеломительно исключительный случай… если не считать той гигантской белки, которая заявила мне…
— Саймон Паркер, ты умеешь говорить? — перебила напуганная Луна.
— Ну конечно, я умею говорить, лунный лучик, как бы ещё я мог нашёптывать тебе на ухо? — ответил Саймон Паркер.
— Нашёптывать? Постой, так тот голос, который я слышала, это был ты? — спросила Луна.
— Лучше и места нет, чтобы нашёптывать на ухо, чем пристроившись на плече, правда? — Саймон Паркер исполнил довольно-таки самодовольный танец на задних лапках. — Поделом ей… Это научит его уму-разуму… Так ему и надо… — проскрипел он ворчливым голосом. — Я могу скопировать голос старика тютелька в тютельку! А ещё у меня недурственный джазовый баритон, хоть я и не люблю хвастаться…
— Сладки-складки! Смею заметить, что эта крыса развоображаемая, — проговорил Скелет Ключис, сражённый этим известием вернее, чем кирпичом. — Как я и подозревал с самого начала.
— Ну конечно, я развоображаемый, — согласился крыс. — Вы когда-нибудь слышали о говорящей крысе?
— Мне однажды довелось повстречать дивно декламирующего дикобраза, — сказал Скелет Ключис. Он отвесил поклон и прибавил: — Условное удовольствие познакомиться с вами. Меня зовут…
— О, я знаю, кто вы! — заявил крысик. — Я наблюдаю за вами с тех пор, как вы самозванно заявились в Хаггард-Холл… вы и та ваша назойливая назад-головая напарница. Хотя за ней-то присматривать посложнее, чем за вами, а?..
Скелет Ключис покосился налево, где мгновение назад стояла Дейзи, но теперь было пустое место.
— Сыр и печенье, ну а теперь куда она запропастилась? От этой напарницы-пропаданки одни неприятности… — промолвил он. Помолчав немного, чтобы взять себя в руки, он прибавил: — А пока мы ждём её появления, ты не мог бы сказать, кто же тебя развообразил? Это ведь развоображаемое семейство Луны расщекотало да распершило мой тик.
— О, я совсем не то, что они, — я тут давным-давно. Дольше всех, не считая того мальчика, который, собственно, и придумал меня. — Саймон Паркер указал коготком на картину на стене. — Мальчика, который стал старым Муном.
— Дедушка развообразил тебя? — прошептала Луна. — Но он никогда не упоминал тебя. Я думала, ты просто крыса… я прятала тебя от него…
— Не расстраивайся, лунный лучик. По правде говоря, я прятался от старого Муна всю жизнь, — сказал Саймон Паркер. — Но, похоже, этому скоро придёт конец! Вот он, последний акт и зрелищный финал! А затем всё опять станет так, как надо, — просто ты и я.
— Он превратил маму в лёд! И сказал, что превратит меня в солнечного зайчика! — прохныкал Санни, отползая поглубже под кровать.
— Это… это правда? — спросила Луна, вставая между Санни и Саймоном Паркером.
Крыс пожал плечами и кивнул.
— Я сделал это ради тебя, лунный лучик! А сколько превращений… и не забудь тот доспех, который я оживил. Наводить чары и колдовать — это мой талант! Думаю, мне потом не помешает чуток волшебного отдыха…
— Это… это был ты, — ахнула Луна, и от этого осознания у неё задрожали коленки. Она оперлась на дедушкину кровать. — Как? Почему?
— Потому что они тебе не нужны! У тебя уже есть друг, лучше которого и быть не может, прямо тут! Ясное дело, ты назвала меня Саймон Паркер, но иным я явился в этот мир. Приготовься, лунный лучик, ты не поверишь своим глазам…
Воздух вокруг Саймона Паркера заискрился и зашипел, из ниоткуда появился водоворот серебряного дыма и окружил его. Дым завертелся вокруг крыса, приподнимая его в воздух. Он повис над полом, дым закружил ещё быстрее… световое представление сделалось ещё ослепительнее.
Затем с последним слепящим ВЖИХ в сопровождении света и серого дыма крыс Саймон Паркер исчез… на его месте парило странное округлое создание, одетое в мантию, усеянную сотней мерцающих звёзд. Оно было на голову ниже Луны и формой весьма напоминало яйцо. Кожа у него была молочно-белая, глаза как чёрные стеклянные шарики, а рот настолько широкий, что напоминал щель в ящике для писем. На голове у человечка красовалась остроконечная шляпа длиной с него самого, она, так же как и мантия, сплошь сияла звёздами.
— Слякоть и ненастье! — вскричал Скелет Ключис. — Новый артист явился под занавес в нашем театре загадок!
— Кто… кто вы? — вопросила Луна.
— Я волшебник-великолепник! Маг-бодряк! — возгласил чудной парящий человечек. — Я большая шишка, великое явление, уникальный и единственный мистер Маларки, Чудесный Чудодей!
Глава семнадцатая
Мистер Маларки
(Печальная история Саймона Паркера)
«Нет ничего более волшебного, чем неуёмное воображение! Разве только волшебник».
Повисло долгое неловкое молчание, а странный овальный развоображаемый так и парил, словно подвешенный в воздухе. Наконец Скелет Ключис закашлялся и почесал голову.
— Мистер… мистер Маларки? — повторил Скелет Ключис, задумчиво постукивая себя по подбородку. — Боюсь, это имя не на слуху…
— Это настоящий я — тот я, которого развообразил старый мистер Мун, — объяснил мистер Маларки. — Это было семьдесят лет тому назад. Старик был тогда мальчишкой, и он был совсем один в этом сумрачном доме, впрочем, недолго. Потому что — РАЗ! — явился я, мистер Маларки, магический маэстро!
— И я не пришёл за тобой? — заметил Скелет Ключис. — Что ж, возможно, мой тик не всегда был столь тонко настроенным и безошибочным уловителем развоображаемых, как теперь…
— И как только я появился, я принялся изумлять, ослеплять и ошеломлять мальчика своим великолепным волшебством, — продолжал мистер Маларки, раскинув руки. — Я давал ему всё, что он ни пожелает! Я превращал это в то, преображал одно в другое, перевоплощал нечто в невесть что… я даже менял себя! ОПЛЯ!
Во вспышке света и дыма на месте мистера Маларки неожиданно возник резиновый пляжный мяч, повисший в воздухе.
— ВЖИХ! — воскликнул он, и с новым выплеском энергии мистер Маларки стал велосипедом.
