Бывший. Сыграем в любовь (СИ)

Женщина всегда готова была помочь. Но в личную жизнь не лезла. Идеал.
Может, нужно создать другой сайт знакомств? По родителям мужа выбирать. Намного проще.
Я листаю другие сообщения. Просматриваю профили мужчин, чтобы обновить память.
Я не люблю долго переписываться. Но и бегать с каждым на свидание — ну его.
Или сразу два случайных, и уговор выполнен?
Моё внимание привлекает новый диалог. Этого мужчину я не помню. Он мне какой-то подарок отправил, чтобы написать сообщение.
  
Та-а-ак...
— Ты очень красиво смеёшься, — читаю я вслух.
Это ещё что такое?! Откуда случайный человек может это знать?
У меня сталкер появился?
  
Глава 6
 
Сообщение сталкера я игнорирую. Нечего всяким сумасшедшим отвечать. Это лишь раззадорит их.
Но на всякий случай я пока не залезаю на сайт. Немного встряхиваюсь будто.
Сроки с Илей мы не обсуждали. На свидания я могу спустя год сходить.
— Горенко, — окликает меня замглав родильного отделения. — Ты мне нужна.
— Сейчас.
Я возвращаю медкарту администратору. А после следую в кабинет начальницы.
По привычке я одёргиваю халат и поправляю волосы. Иногда я чувствую себя всё той же неопытной студенткой.
Сейчас ругать будут и ночную смену поставят.
В школе от проблем спасала записка от мамы. Интересно, от сына прокатит?
— Не мнись ты у входа, — вздыхает Юлия Павловна. — Садись. У нас нехватка персонала сейчас.
— И когда мне нужно выйти? — перехожу я сразу к делу. — У меня...
— Да помню я. Единственная без переработок гуляешь. Счастливица. А отделятся от коллектива нельзя. Поэтому счастья поубавим. Вот.
Павловна протягивает мне график дежурств. В основном у нас все работают по обычному графику.
Ночные смены это редкость. На экстренный случай, если привезут кого-то внепланово.
Но и оплачиваются такие смены неплохо. Другие врачи обычно сами соглашаются. А я лавирую.
Я знаю, что меня можно назвать счастливицей. На алименты Камиль не жадничает. Плюс моя зарплата по ставке — и мне хватает.
Но...
— Красные — непокрытые часы, — объясняет Павловна. — Выбирай что хочешь, пока я щедрая.
— А если откажусь?
— Уволю и найду того, кто согласится.
— У вас нехватка, — нараспев напоминаю я.
— Не придирайся. Уже и поугрожать в своём отделении нельзя. Так сможешь?
Я ещё раз внимательно изучаю график. Вспоминаю, когда у Или какие занятия. Я киваю.
Дважды в неделю сын занимается боксом допоздна. В эти дни я могу задержаться.
— Отлично, — довольно улыбается замглав. — И тебя пристроили. А ещё тебе...
— Побойтесь бога, — я смеюсь. — А то начну отгул просить.
— Вот что мне с тобой делать, Горенко? Совсем распоясалась!
— Ага.
Я ни капельки не боюсь. Когда Павлова на тебя три года орала и день и ночь — уже ничего не страшно.
Замглавом отделения она стала недавно. А перед этим — была моим наставником. И сколько я выслушала...
Но записочки от Или правда спасали. Нарисует открытку, подпишет: "Не ругайте маму"; и всё. У Павловой дар речи отнимало.
Только махала рукой и шипела мне: "кыш отсюда".
— У нас новый врач, — сообщает она. — Глава нейрохирургии, чтоб его.
— Так это ж хорошо?
Уточняю я без задней мысли. Павлова посылает мне недовольный взгляд. Ага, не хорошо.
Я сегодня опоздала на работу. Сплетни в ординаторской я пропустила. И всё интересное, видимо, тоже.
Отдел нейрохирургии в нашей клиники открыли недавно. Расширялись. А вот с главой проблемы были.
— В чём тогда дело? — я нахмуриваюсь.
— В том, что ко мне заявился. Говорит, хочу с Горенко побеседовать.
— Со мной? Почему?! Так и сказал?
— Не так. Сказал, что, мол, у вас в отделении брюнетку видел. Тебя описал, а потом ещё и фото показал. Жить не могу, надо поговорить.
— Так он тоже не говорил, — угадываю я.
— Не придирайся. В общем, с этим, как его, Иваном, ты поговоришь. А то он мне за полдня уже мозги проел.
— Иваном?!
Я едва не вскрикиваю. Ну нет, это же бред... Какой шанс, что новый настырный врач и Ванечка с гиперопекающей мамашей — один и тот же человек?
Твою-то бабушку, Иля!
Можно было создать такую страничку, чтобы не привлекать к маме всяких психов?
Я обещаю Павловой, что поговорю с этим Иваном. Но сама этого делать не собираюсь.
Не хватало, чтобы его мама меня у больницы поджидала. Это будет полный кошмар.
Я стараюсь сосредоточиться на работе. И филигранно избегаю начальницу. А то отправит принудительно на встречу.
Иван — в моей больнице? Серьёзно? Вот так... Что ж за совпадение такое?
Но во время обеденного перерыва Иван сам меня находит. Подсаживается за мой столик в кафетерии.
Выглядит... Лучше, чем на фотографии. Тёмные волосы коротко стрижены. На красивом лице — острая улыбка.
Гладко выбритое лицо, волевой подбородок с ямочкой. А ещё яркие голубые глаза. Которые на фото в профиле были не такими красивыми.
Эх. Такой экземпляр и с такой родословной...
Не везёт.
— Привет. Ангелина, верно? — тягуче произносит он. — Я — Иван. Я пытался связаться с тобой, но...
— Ты меня преследуешь? — я вздёргиваю бровь. — Харассмент в нашей больнице под запретом. А также не одобряются записи об уголовно наказуемых деяниях.
— У меня таких нет.
— Я напишу. За преследование.
С невинной улыбкой заявляю я. Мне нечего бояться сейчас. Вокруг много моих коллег и обычных посетителей больницы.
Иван немного дёргается от моих слов. А после — разражается смехом. Хриплым и низким.
Иван смотрит на меня прищуром своих голубых глаз. Он старше меня на несколько лет, но сейчас кажется младше.
Благодаря улыбке теряет десяток лет.
— Я лишь извиниться хотел, — усмехается он. — За то недоразумение. Ужасная ситуация, которую мне хотелось бы исправить.
— Я, пожалуй, откажусь. Что ты вообще здесь делаешь? Ты меня выследил или как?
— Не совсем.
Я взмахиваю рукой. Прошу продолжить. Салат, который я очень хотела минуту назад, теперь в горло не лезет.
— Мы давно вели переговоры с клиникой, — спокойно объясняет мужчина. — Мне не подходили некоторые условия.
— И? — подталкиваю я его к ответу.
— И мы договорились. А потом на сайте знакомств мне попалась твоя анкета. Я заметил фото у больницы и решил, что это маленький знак. Знаешь, ровно в день, когда мы подписали контракт.
— А потом...
Я внутренне содрогаюсь. Вспоминаю вчерашнее свидание.
Может, заглянуть к коллегам этажом выше? Мозгоправ мне не помешает. Травма на всю жизнь.
— Моя мать преступила границы, — жёстко произносит Иван. — Недопустимо. И это не повторится. Я хочу извиниться.
— Извинения приняты. Можем забыть. Мне пора...
— Я хотел исправить недоразумение. И пригласить на нормальное свидание.
— Снова втроём?
Я стараюсь сдержать улыбку. Ссориться с коллегами — такая себя затея. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь.
Но и переживать очередное фиаско я не хочу.
Иван цокает от моего комментария. Склонив голову, он рассматривает меня более пристально.
— Я уверен, что моя мать обрисовала неверную тебе картину, — он закатывает глаза. — Мы с ней не общаемся. У неё проблемы с личными границами. Она залезла в мой телефон, когда я навещал её. И, очевидно, решила сделать всё по-своему. Чтобы она не сказала — это ложь и бред.
— И что, вместе с ней жить не будем? — ехидничаю я.
— Если я когда-то решусь вернуться в родительский дом — можешь меня на этаж выше направлять.
Я не сдерживаю смешка. Быстро он выучил расположение отделений в больнице.
Иван говорит спокойно и решительно. Не оправдывается, а объясняет. Его взгляд гипнотизирует, заставляя слушать.
  
— Так что? — настаивает мужчина. — Позволишь исправить всё?
Я молчу. А Иван ждёт. Закатывает рукава белого халата. Он оголяет предплечья, которые сеткой оплетают голубые вены.