Бывший. Сыграем в любовь (СИ)

— Подставил он папу. А маму — защитил. Всё правильно сделал.
Ангелина удивлённо хмыкает. Опускает взгляд. А после снова резко вверх.
Я усмехаюсь. Ну что ты, врушка? Нравится мой пресс. И я нравлюсь.
Я бы если тотальный холод почувствовал — я бы не полез. Не стал бы всё до абсурда доводить.
Но ведь отклик есть. Я его чувствую. Лёгкий, незаметный. Чуть качни — и потухнет всё.
  
Я вижу, что девушка растеряна. Англина непривычно смущается. И не знает, что делать надо.
Но ведь чувствует что-то. И мне этого достаточного.
Я наглею. Касаюсь пальцами её подбородка. Я заставляю её посмотреть в мои глаза.
Между нами несколько сантиметров. Которые я медленно преодолеваю. Шепчу:
— Скажи, что я тебя совсем не интересую.
— Ты...
— Честно скажи, Гель. И я тогда отстану. Но хочешь ты ли этого?
Девушка вздыхает. Набирает побольше воздуха в лёгкие. Она же сейчас скажет лишь назло.
Упрямая девочка. Пока ещё не моя.
Но я последний аргумент использую. Я сокращаю между нами расстояние.
Прижимаюсь к её губам в нежном поцелуе. Они мягкие, податливые.
Жду, что сейчас оттолкнёт. Снова лишь из принципа. Потому что я в прошлом налажал.
Но Геля замирает. И позволяет.
Я не теряю время зря. Прижимаю девушку к себе. Я веду ладонями по её спине.
Забираюсь под тонкую футболку. От контакта кожа к коже током простреливает.
Ощущения яркие и сильные. С головой накрывают. Будто я на каком-то плацебо жил. А теперь до оригинала добрался.
Ангелина сжимает мои плечи. Она дышит часто и рвано. Отвечать начинает.
И руки мои не нравятся, да?
А пальчиками только так водит. Повторяет узор вен.
Будто афродизиак мне в кровь впрыскивает. Сильнее желание разгоняет.
Англина вздрагивает. И я тут же сбавляю напор. Хочу понять, что не так.
— Тумбочка упирается.
Жалуется она тихо. От моих губ сама не отрывается.
Я крепче обнимаю за талию. А после разворачиваю. Сам упираюсь в эту тумбочку, а Гелю на себя тяну.
Я зарываюсь пальцами в её волосы. Чтобы не вздумала отстраниться. Такие же мягкие, как я помню.
Даже лучше.
Сквозь толщу долетает шаркающий звук. Так Иля по ночам бродит.
Ангелина мгновенно от меня отскакивает. Отлетает на несколько шагов.
Она прижимает дрожащие пальцы к припухшим губам. Стыдливо отворачивается.
Я практически слышу хлопок. С которым девушка снова от меня закрывается.
— Мам, пап, — сын трёт глаза. — А вы чего здесь?
— Ничего! — вскрикивает Геля. — Я попить вышла. Я уже спать иду. И ты тоже иди, рано в школу.
— Я тоже попить захотел.
Ангелина кивает. А после быстро бормочет "спокойной ночи". Она улетает в одно мгновение.
С улыбкой смотрю ей вслед. Побег Ангелины меня не расстраивает совсем. На моих губах до сих пор её вкус.
Меня теперь вообще ничего расстроить не может.
— Мама такая странная, — хмыкает Ильяс. — И ты тоже.
— А я почему? — я едва соображаю.
— Улыбаешься, как сумасшедший. Такой довольный, жуть. А что вы здесь делали?
— Воду пили. Бегом в постель, Иль. Подъём рано.
— Ну-у-у.
Сын стонет недовольно. Но пьёт воду и убегает в свою комнату. И я тоже ухожу. На свой диван.
Ясно, что к себе меня сегодня никто не пригласит. Но это уже не важно.
Главное я для себя уяснил. И я всё сделаю, чтобы завоевать её прощение.
И вернуть мою Гелю.
  
Глава 18
 
А ночи не было. Ясно? Не было ничего. Камилю приснилось. И мне тоже.
А Иля — который про ночное распитие воды вспоминает — он спал крепче всех.
По крайней мере, так я скажу в суде. Под сывороткой правды не признаюсь никому.
Потому что...
Так не делают.
Не целуются с бывшим спустя столько лет! И дрожь внутри не чувствуют. И просто... Просто нет.
Я не могу до конца осознать всё, что сделала. Что там за магия ночи была, которая открыла всё спрятанное.
Мне везёт. Павловна — мой спаситель, я говорила? Она звонит мне с самого утра. Срочно вызывает на работу.
Один из наших УЗИстов подхватил грипп. Заменить некому, а к беременным подпускать нельзя.
Есть такие случаи, когда один чих может сильно повлиять.
Поэтому Павловна просит выйти меня на работу раньше. Я соглашаюсь. И погружаюсь в работу.
Помимо УЗИ и консультаций — у меня много бумажной волокиты. Приближается конец месяца.
А мы постоянно заполняем бланки для администрации. Хорошо, что я пометки делаю. Так проще всё свести.
Но работы всё равно очень много. До обеда мне некогда вдох лишний сделать. И это помогает не думать о произошедшем.
Я совсем Камиля не вспоминаю!
Врушка. Я знаю.
— Горенко! — в мой кабинет врывается злая Павловна. — Ты где находишься?!
— В своём кабинете? — я хмурюсь. Ответ не подходит. — У меня пока пациентов нет и...
— Ты в больнице! В отделении гинекологии. Где беременны ходят.
— Да?
— У которых токсикоз то от духов, то от картины слишком яркой.
— Я знаю, Юлия Павловна. Но не понимаю...
— Так какого дьявола здесь курьер с цветами ошивается?!
Это ещё больше сбивает меня с толку. Посетителей должна не я контролировать.
Но, оказывается, цветы принесли мне. Большой букет красных роз.
Павловна бурчит, но взглядом выдаёт одобрение. А я не знаю, кто их мог послать.
Первый вариант — Камиль. Но если он про кипяток в душе помнит, то про цветы точно должен.
Я люблю розы, но белые. И Юсупов это знает. Это забавная ситуация была.
Мужчина мне красные подарил на первом свидании. Я приняла с улыбкой. А потом в разговоре как-то мелькнуло, что белые я люблю больше.
Камиль тут же потребовал вернуть ему цветы. А я спросила, что он с ними делать будет.
— Как что? — притворно удивился. — Перекрашивать будем.
Так что... Да, он знает.
А нет больше никого, кто бы цветы посылал. Иван — с ним ничего не понятно. А остальные и не знали про работу.
Камиль, всё-таки?
Я почему-то чувствую укол разочарования. Мне хотелось верить, что мужчина помнит такие мелочи...
Я борюсь с собой. Но всё-таки отправляю благодарность мужчине. Всё равно приятно.
Весь обед я любуюсь. Одёргиваю себя. Снова тянусь к лепесткам. И так по кругу.
Логика? А нет её, не ищите. У меня другая специализация.
Когда перерыв заканчивается — я отношу цветы на первый этаж. В кабинете мне держать нельзя. У девушек, действительно, может быть реакция.
Я оставляю букет на администрации. Заберу вечером, когда буду идти домой.
Я бы в машине спрятала, но я без неё. Уезжая вчера с Камилем — я об этом не подумала.
А я вообще не думала!
— Красивый! — восхищаются девочки-администраторы. — Можно сфотографироваться?
— Конечно, — я киваю. — А...
— Ой. А ещё кому-то повезло.
— Шутишь? Иди забирай! Нам сейчас снова влетит, что пропустили.
Я оборачиваюсь. Там новый курьер с огромным букетом белоснежных роз.
И я растерянно принимаю его. Потому что получатель — снова я. Ничего не понимаю.
Я провожу пальчиками по нежным лепесткам. Вдыхаю сладковатый аромат.
А после этого нахожу открытку. Там всего одна фраза. От которой у меня кровь вскипает.
"Вот этот — от меня".
Ой.
Господи, как неловко.
Я прижимаю ладонь к губам. Которые до сих пульсируют, хотя это невозможно.
И как мне из этой ситуации выходить? Быстренько удалить сообщение, мол, ничего не было?
Интересно, а Юсупов в галлюцинации поверит? Я — врач, я диагноз поставлю.
Шучу, но на самом деле паникую. Я уж точно не хотела в такую ситуацию попасть.
Я звоню Камилю. Я хочу сразу прояснить ситуацию. Это недоразумение. Он не должен был присылать мне цветы из-за моего косяка.
Но Камиль не отвечает. Сбрасывает звонки. Неужели обиделся? Юсупов не такой. Или настолько злится сильно?
  
"Гель, я на встрече. Потерпит?"