Бывший. Сыграем в любовь (СИ)

Но про личико лучше не говорить. А то ещё один плюс себе запишет.
Вот только ничего не получается. Камиль наклоняется ближе. Упирается ладонями возле моих бёдер.
Вроде нагло в плен берёт. Однако я же могу вырваться. Проскользнуть. Или ударить всё-таки.
Но...
Ловлю взгляд мужчины. Серьёзный, сосредоточенный. Без привычной смешинки. И я замираю.
— Разбирай, — милостиво разрешает он. — Мне не жалко.
  
— Не слишком ли щедро? — я вздёргиваю подбородок. Из последних сил держу эмоции под контролем.
— Скажи мне, Гель. Хоть раз я для тебя что-то жалел?
— Ты... Это очень интересная беседа, Камиль, но... Мне рано вставать. И я не... Не думаю, что это имеет смысл. Ты внезапно возвращаешься и хочешь всё вернуть. Без повода.
— Почему же? Повод был. Даже два. Когда меня подтолкнуло к активным действиям.
— И когда же?
— На юбилее моего отца. Ты была в белом. И обворожительно смеялась.
  
Глава 17
 
Камиль
На юбилее
У всех есть свои заскоки. Кто-то залипает не девчонке, потому что улыбка красивая.
Или взгляд. Шутит забавно. Или вся такая необычная.
Кто-то более приземлённое выбирает. Цвет волос, фигуру, размер...
А, я как какой-то дурак, на смехе помешан.
Нет, конечно, и другие факторы важны. У всех свои критерии. Но смех это первое, что внимание привлекает.
Когда девушка красиво смеётся над твоими шутками — это лучший выброс эндорфинов в кровь. Клянусь.
Звонко, ярко, с лёгкой хрипотцой... Здесь сразу цепляет.
Просто случилось так, что такой очаровательный смех был только у одной девчонки.
И я её провтыкал. И это самый главный провтык в моей жизни.
А теперь по ушам режет. Звоном колокольчиков. Среди толпы гостей врезается в сознание.
Я тут же вскидываю голову. Отвлекаюсь от разговора с другом. Взглядом ищу девушку среди толпы.
Отцу шестьдесят исполняется. Он позвал только самых близких. Но таких людей оказалось достаточно.
И теперь зал ресторана заполнен. Не могу сразу найти нужную девушку.
Смех повторяется как подсказка.
Девушка стоит рядом с моим отцом. Спиной ко мне. Над чем-то громко смеётся.
Шелковистые тёмные волосы волнами падают на её плечи. Белое платье обтягивает красивую фигурку.
Лица не видно, но мне уже нравится.
Здесь полно людей, которых я не знаю. Интересно, кто она и с кем пришла.
— Ты долго ещё страдать будешь? — хмыкает Демид. — Это не зд о рово и не здор о во уже.
— А? — спрашиваю я. Взгляда не отрываю. — Что? Ты её знаешь?
— Ты явно переутомился. Плохой идеей было ставить переговоры перед самим вылетом. Уже крышей поехал и забыл? Хотя... Может, к лучшему? Спасибо тебе, боже. Это подарок.
Я не слушаю, как паясничает Демид. Не до того.
В этот момент к отцу подходит фотограф. Делает несколько живых фото. А после он просит позировать.
Девушка одёргивает платье. А после разворачивается. И я узнаю её в мгновение.
Я её, блин, в темноте узнать смогу.
Ангелина.
Конечно. Кто же ещё.
У меня же нюх только на неё.
Автоматика срабатывает. И что хоч делай.
Провода режь, сжигай всё. Мне кажется, умирать буду, а сбоя системы "Геля" не случится.
Да. Всё ещё только на её смех среагировать могу.
— Вы расстались вечность назад, — бухтит друг рядом. — Серьёзно, Камиль, ты бы может...
— Не может.
Друг не понимает. Как это — когда просто теряешься.
В мозгах и сердцах — одна.
Не зря говорят, что "потерявши — плачем".
Я был влюблённым, но напуганным идиотом. Всё так быстро было, давило на мозги.
Я паниковал. Терялся. Я не знал, этого ли хочу от жизни.
Я даже не помню, как оказался на той вечеринке. Почему принял такое отвратительное решение.
Помню только, как друзья гадко шутили, что я так рано под каблук попал. И как Геля смотрела с болью на меня.
Общение с теми друзьями я прекратил. Не потому, что винил. Виноват был только я один.
Но...
Не хотелось в этом кругу больше находиться.
Когда понял, что Геля не простит, а мои появления ей и ребёнку вредят — я отступил.
С головой погрузился в новый проект. Как нельзя кстати появился Демид с предложением.
Всё идеально сложилось.
Геля отели ненавидит. Мы когда ездили отдыхать — всегда апартаменты выбирали.
Отлично же? Воспоминаний нет, я смогу отвлечься. Нырнуть в отельный бизнес, и не буду думать слишком много.
Но, конечно, этого не случилось.
Мне кажется, я только поэтому подняться смог. День и ночь пахал. Я не допускал, чтобы лишняя мысль в голову пробиралась.
Вырывался только поспать и к Ильясу.
Жил на повторе. И это сработало, якобы.
Всё вроде как утихло. Просто колыхалось внутри.
Я отношения строил. Двигался дальше. А не получалось. Не отпускало.
Выстраивал всё, но понимал, что меня не попускает. А ехать на чужой влюблённости мне не хотелось.
Утихло. Попробовать с кем-то. Понять, что нет. Не катит.
И по кругу.
С чётким осознанием — ничего не проходит.
Просто глубоко внутри осталось.
И сейчас вроде в отношениях, а по факту... С Зоей давно надо заканчивать. Хотя все аспекты наших отношений мы обсудили изначально.
Я — ничего не обещаю. А она не требует.
Но случился перекос. Сейчас Зоя начинает пытаться пробраться сильнее в мою жизнь. Туда, куда я пускать не намерен.
— Ты бы сделал уже что-то, — вздыхает Демид. — На тебя больно смотреть. Пригласи её на свидание?
— Гелю? — я горько смеюсь. — Угадаешь, как далеко она меня пошлёшь. Я пытался всё исправить.
— Давно. Она могла поостыть. Слушай, ты либо до конца жизни будешь страдать. Либо сделаешь сейчас что-то. Твоя Ангелина не будет всегда одна.
Я челюсть сжимаю. Эгоистично не хочу об этом думать. Потому что Ильяс — находка для шпиона.
Он всех сдаёт. И то, что мама на свидания ходит. И как цветы кто-то присылает.
У меня внутри от ревности горит. А сделать я ничего не могу. Права не имею.
Это погано, ясно?
Жить, зная, что вот это всё — только моя вина. Всё могло быть по-другому.
Если бы я не был пьяным идиотом.
Меня может оправдать то, что мне двадцать два было? А вот нихрена.
Я в двадцать два мог иметь семью, о которой сейчас только мечтаю. А этот шанс потерял.
— Ей белое платье идёт, — продолжает давить друг, — скоро и замуж в таком пойдёт.
Идёт. Очень идёт.
Геля всегда красивая. Но в смеющаяся в этом платье — особенно.
Надо будет фотографа словить. Я попрошу у него пару снимков. Пусть будут.
Проблема в том, что я не знаю, как к Геле подступиться. Она стену даже сейчас держит.
Мы и не общаемся почти. Так, иногда ловлю слабую подпитку своим чувствам. И дальше ждать.
Все наши разговоры — об Ильясе. И...
Ильяс. Точно.
Я замираю. Прищуриваю, пытаюсь найти сына в толпе.
Он в последнее время активно мне нахваливает Гелю. Словно добиться чего-то пытается.
Я не знаю, чего сын добивается. Но у меня в голове зреет план.
— Иль! — окликаю я сына. — Идём поговорим.
Сейчас
Геле я пересказываю сжатую версию. Я не хочу показаться совсем уж психом.
Просто...
Просто у меня свои фетиши. Зовут "Ангелина", фамилия, к сожалению, не моя.
— Я знала! — ахает девушка. — Я же знала, что у вас свой сговор непонятный.
— Да вполне понятный, — я усмехаюсь. — Как там было? Похвалить меня, организовать совместные прогулки.
— А как в эту схему вписывается моя регистрация на Мамбе?
— Никак. Он уж точно не должен был тебя где-то регистрировать или на свидания с другими подбивать. Всё совсем не по плану пошло. Я так и не понял, зачем он это сделал.
  
— Сказал, что кандидатов должно быть много. А я — лучшего выберу. Вот так и доверяй детям, Камиль. Подставят, и не заметишь.