АдвокатЪ 3 (СИ)

— Лекок? — повторил я. В имени было что-то смутно знакомое, но сходу я его вспомнить не смог.
— Ну да, я знаю, я серьезный человек, и мне не пристало читать литературу такого толка, — усмехнулся Лебедев. — Но грешен, грешен. И «Петербургский листок» в подшивку собираю, и несколько отдельных книжных изданий Эмиля Габорио у меня имеется…
Ах вот оно что! Доктор, оказывается, любитель детективов. Что ж, тем лучше.
  
— Значит вам выпал шанс не просто читать детектив в газете, а самому стать его героем, — усмехнулся я. — Мы можем подписать договор без указания подробностей дела, которым я занимаюсь, чтобы эта бумага не скомпрометировала вас. А можем остаться в рамках устной договоренности. Что касается стоимости моих услуг… — я прикинул, вспомнив цены на услуги в конторе. — Вы покроете все мои расходы по этому делу — на бумагу, оплату соглядатаев, пошлины, чай или обед, если потребуется кого-то разговорить за столом. А в случае успеха удвоите эту сумму. Это и будет мой гонорар. Без необходимости сорить деньгами не буду.
— Извините, Аркадий Ильич, может показаться, что я сейчас придираюсь к мелочам… — с ноткой смущения сказал Лебедев. — Но что именно в этом деле будет считаться успехом?
— Полагаю, ваша лицензия, — ответил я. — Я не могу ручаться за то, куда именно приведет наше расследование, так что прежде всего буду держать в голове, что главная цель этого дела — сохранить вашу свободу, вашу честь и вашу практику.
Он медленно кивнул, потом посмотрел на меня. В глазах его вдруг блеснул азартный огонек.
— Я оплачу ваши расходы втрое, — сказал доктор. — Но вы будете посвящать меня во все, что вам удастся узнать.
— Договорились, — сказал я. — Так мне составить наш письменный договор?
— Нет нужды, — покачал головой доктор. — Я полагаюсь на ваше слово дворянина.
Лебедев зашагал к дому, а я некоторое время смотрел ему в спину. Его походка как будто даже слегка изменилась. В последнее время он ходил, как будто придавленный тяжелым грузом, сутулился, опускал плечи. А сейчас спина его распрямилась, он даже словно помолодел. Сложно сказать, что именно на это сработало — или то, что он впервые разделил с кем-то груз своей тайны, или то, что почувствовал себя героем детективного романа.
Я направился в сторону дома. В Заволжске сгущались сумерки, фонарщики уже вышли на свою вечернюю смену. Большинство лавок уже были закрыты, но в окна мастерской Миллера ярко светились. Я сунул руку во внутренний карман и коснулся конверта, полученного от вдовы. Как несовершеннолетний я не имел права без ведома опекуна открыть на свое имя счет в банке. Однако право на собственные средства у меня все же были. Деньги, полученные в дар или заработанные по закону я мог тратить на свое усмотрение, не ставя опекуна в известность. И первое же, что я могу исправить — это привести себя в должный вид. И раз уж я рядом, то нет смысла откладывать.
Я повернул в сторону швейной мастерской и решительно открыл дверь. Меня обдало жаром от гладильой машины, громко стрекотала швейная машинка, подмастерье портного даже, кажется, не услышал, как дверь распахнулась.
— Господин Миллер, прошу прощения за поздний визит, но я увидел в ваших окнах свет и подумал… — начал я.
Портной стоял, склонившись над раскроечным столом. Услышав мой голос, он выпрямился, уронив ножницы, и быстро заговорил.
— Аркадий Ильич, ради Бога, простите великодушно! Век себе не прощу, что заставил вас самих идти. Ноги уж моей не было б, кабы не срочность. И аршин новый припас, и журнал мод парижских глядел. А тут прибегают — у господина земского начальника брюки лопнули по всем швам перед званым вечером! Шутка ли? Еле умолил отсрочки до завтрева!
Я от его речи даже слегка опешил.
— Господин Миллер, да вы о чем? Какое «заставляли»? Я ведь без уговора, простите. Шел мимо, вижу — свет у вас. А вы тут казнитесь, будто я вас по векселю взыскиваю.
Миллер замер. Посмотрел сначала на мое недоумевающее лицо. Потом на свой заваленный работой стол.
— То есть, вы не по поводу своего костюма пришли? — осторожно спросил он.
— Как раз по поводу костюма, — кивнул я. — Вы в прошлый раз говорили, что хороший сюртук обойдется мне в восемь рублей, вот я и…
— Так я о чем и толкую! — всплеснул руками Миллер. — Прямо завтра с утра я собирался прийти в контору господина Емельянова, чтобы мерки снять.
— Подождите, какие мерки? — снова удивился я. — Я же вот только что пришел.
— Помилуйте, но вы ведь и задаток уже внесли! — развел руками Миллер.
Портной смотрел на меня с таким искренним недоумением, что в голову мою даже закралась мысль, не выпало ли у меня что-то из памяти. Ретроградная амнезия, как у Александра Сергеевича? Но ведь меня вроде никто по голове не бил.
— Господин Миллер, давайте-ка начнем сначала, — сказал я. — Только что я шел мимо вашей мастерской и увидел, что свет в окнах. Подумал, что хорошая оказия зайти и заказать себе сюртук, о котором мы в прошлый раз говорили. Теперь средства мне это позволяют. И вот я здесь. Давайте теперь вы расскажете толком, что за задаток и откуда взялся? Вы точно ничего не перепутали?
Миллер приосанился, чуть нахмурил брови и листнул свой журнал.
— Разумеется, я ничего не перепутал, — сказал он. — Вот я даже записал все должным образом. Без четверти десять, Голенев Аркадий Ильич, сюртук, жилет и брюки. И задаток, два золотых империала.
«Все страньше и страньше», как сказала бы Алиса в Стране Чудес', — подумал я. Сам я никакой задаток не вносил, более того, империалов пока еще и в руках-то не держал.
Но в магическое раздвоение личности я точно не верил, значит у этого есть другое объяснение.
— И что, я сам вам принес этот задаток? — спросил я.
— Так посыльный от вас принес, — ответил Миллер.
А вот, собственно, и объяснение этому недоразумению…
— И как выглядел этот посыльный? — спросил я.
От автора: 
Я был профессором, читавшим лекции о древних людях. Теперь я — юноша в племени каменного века. И моё главное оружие — знания и опыт тысячелетий.  https://author.today/reader/524258
  
Глава 4
 
— Молодой человек примерно ваших лет, высокий, стройного телосложеия, темные вьющиеся волосы до плеч… — начал описывать Миллер. — Имени своего он не назвал, так что… Аркадий Ильич, я по вашему лицу вижу, что вы узнали этого человека.
— Да, узнал, — кивнул я, размышляя. Узнать в этом описании Никиту Кочкина не составило особого труда. Неясно было только, от кого исходила инициатива такого щедрого подарка — от него самого или от кукловодов. Впрочем, значения это не имело, потому что принимать его я не собирался.
— Вы знаете, этот молодой человек оставил мне пожелания, касательно вашего костюма, — неуверенно продолжил Миллер.
— Это неважно, — покачал головой я. — Могу даже предположить, что он сказал. Что-нибудь про парижскую моду, лучшие ткани и столичный шик?
— Ммм, надо признать, что его гардероб подобран… довольно вызывающе, — произнес Миллер.
— Давайте я поставлю точку в этом недоразумении, — сказал я. — Господин Миллер, я не намерен пользоваться ни этим задатком, ни рекомендациями моего так называемого посыльного. И предлагаю вернуться к той точке, на которой мы с вами остановились, когда говорили о хорошем добротном сюртуке.
Миллер вздохнул с видимым облегчением, вытер тыльной стороной ладони испарину со лба.
— Однако… Что мне делать теперь с этим задатком? — спросил он, положив перед собой на раскроечный стол две крупные золотые монеты.
  
— Я не хочу ставить вас в неловкое положение, господин Миллер, — сказал я после секундного размышления. — В вашей книге два империала записаны под моим именем. Так что впишите следом, что задаток сей я забрал, отказавшись от первоначального заказа. И при встрече с моим так называемым посыльным я сам их ему и верну. А мы с вами сейчас сформируем новый заказ, более подходящий моему социальному статусу и роду занятий.