АдвокатЪ 3 (СИ)

— Я рад, что вы так думаете, — улыбнулся я и направился к своему месту. — Значит ли это, что сегодня после обеда мы сможем сходить к Анне Захаровне?
— Зачем же откладывать? — заявил Сергей Аполлонович. — Сейчас у меня как раз никаких дел нет, а Павел Ефимович, в случае чего, сумеет принять посетителей. Верно, Павел Ефимович?
Вопрос к Павлу прозвучал язвительно. Видимо, до моего появления у них произошел какой-то не самый приятный для Павла диалог.
  
Павел буркнул невразумительное.
— Я не расслышал вашего ответа, Павел Ефимович, — холодно отметил Сергей Аполлонович. — Так вы справитесь, или за вами нужен пригляд, как за малолетним?
— Разумеется, я справлюсь, Сергей Аполлонович, — произнес Павел, не поднимая голову от стола.
— Ну вот и прекрасно, — кивнул Сергей Аполлонович. — В таком случае, идем, Аркадий.
По дороге к Малой Соборной я поглядывал на Сергея Аполлоновича. Тот все еще либо пребывал в приподнятом настроении, либо довольно достоверно это самое настроение изображал. Иной раз мечтательно поднимая глаза к небу в кучерявых облачках, будто где-то там маячили некие заманчивые перспективы.
Минут пятнадцать спустя, мы уже стояли перед калиткой дома отца Михаила на Малой Соборной. Улица и впрямь дышала тишиной и порядком. Высокий забор, за которым виднелись голые ещё ветви яблонь, чисто выметенный тротуар, белая штукатурка флигеля, видневшегося в глубине двора.
Калитка отворилась почти бесшумно, и на пороге дома показалась Анна Захаровна. Это была женщина небольшого роста, сухонькая, в тёмном вдовьем платке, из-под которого выбивались седые, аккуратно уложенные волосы. Лицо её было испещрено тонкими морщинками доброты, а глаза смотрели ясно и строго, но без суровости.
— Доброго утра, — голос у неё оказался неожиданно звучным для такой хрупкой фигуры. — С кем имею честь?
Сергей Аполлонович приподнял шляпу, явив аккуратный пробор с проседью, и представился солидно и учтиво.
— Присяжный поверенный Емельянов Сергей Аполлонович. А это, — он кивнул на меня, — Аркадий Ильич, мой подопечный и коллега.
— Мы к вам от Глафиры Никитичны, — добавил я. — Она рекомендовала ваш флигель.
— Ах, Глафира Никитична! — при упоминании этого имени лицо Анны Захаровны расцвело улыбкой. — Ну как же, как же. Проходите, господа, во двор. Флигелек-то он с улицы неказист, зато внутри сухой и светлый.
Мы прошли через дворик, вымощенный утоптанным кирпичом. У стены дома высилась поленница березовых дров, аккуратно укрытая от сырости досками. У колодца стояла чистая бадья. Флигель притулился в углу сада; окнами он выходил на яблоневые стволы и небольшой, пока ещё чёрный, палисадник.
Анна Захаровна отворила низкую, но добротную дверь, и мы вошли внутрь. Внутри пахло сухим деревом и едва уловимо — лампадным маслом, которое доносилось, вероятно, из покоев самой хозяйки.
— Вот-с, — она обвела рукой пространство. — Одна большая горница, печью разгорожена на кабинетик и спаленку. Печь русская, тёплая, топлю сама, дрова со двора. Кровать имеется, стол письменный, шкап для платья и книг. В сенях — крохотная кухонька с плитой. Вода в колодце, удобства во дворе, но для вашего юноши, думаю, не зазорно.
Сергей Аполлонович неспешно прошелся по комнате. Провел рукой по подоконнику. Заглянул в печную отдушину. Открыл дверцу шкафа, осмотрел петли, понюхал воздух.
— Сырости не чувствуется, это хорошо, — пробормотал он скорее себе под нос. Затем повернулся к Анне Захаровне. — Позвольте, матушка, задать вам несколько вопросов чисто формальных. Я всё же отвечаю за этого молодого человека и хочу быть спокоен.
— Спрашивайте, батюшка, — степенно кивнула она. — У меня секретов нет.
— Первое. Дрова. Входят ли они в стоимость найма или поставляются отдельно? — спросил Сергей Аполлонович.
— Двенадцать рублей — это за сам флигель, — ответила Анна Захаровна. — Дрова, если будете топить круглую зиму, обойдутся в два рубля в месяц.
— В самом флигеле жить будет он один, но кто ещё обитает в главном доме? — спросил Сергей Аполлонович.
— Только я сама да кухарка моя, Анфиса. Женщина немолодая и богомольная. Сын мой — священник в Казани, приезжает раз в год на Рождество. Больше никого.
— Насчет сохранности вещей. Замки на дверях надёжные? — Сергей Аполлонович подошел к двери.
— Обижаете, — она чуть улыбнулась. — Дом протоиерейский. За полвека — ни одной пропажи. Дворник наш, Федор, мужик непьющий и старательный, по ночам двор обходит с собакой. Да и улица у нас тихая.
Сергей Аполлонович кивнул, явно удовлетворенный. Он подошёл к окну, заложив руки за спину, и выглянул в сад.
— Ну что же, — произнес он наконец, поворачиваясь ко мне. — Место, по всему видно, чистое и приличное. Я возражений не имею. Аркадий, если тебе по душе, можем прямо сейчас условиться о переезде.
— Да, Сергей Аполлонович, — ответил я. — Премного благодарен. Мне все очень по душе.
— Тогда по рукам, — он обернулся к Анне Захаровне. — Мы готовы внести плату за первый месяц вперёд, как водится. И, если позволите, Аркадий перевезет свои скромные пожитки уже завтра.
— Милости просим, — она поклонилась. — Завтра с утра и затоплю, чтобы к вашему приезду тепло было. А ежели надумаете, за пять рублей в месяц могу и обеды вам готовить — щи, кашу, рыбное по постным дням. Вас, сударь, — обратилась она уже прямо ко мне, — таким-то худым кормить надо.
Сергей Аполлонович негромко рассмеялся, доставая из портмоне ассигнации.
— Слышишь, Аркашка? Берут тебя в ежовые рукавицы. Это куда полезнее, чем мои нотации. Итак, двенадцать за жилье, два за дрова и пять за стол. Аркадий, считай плату за первый месяц моим тебе подарком на новоселье. — Он протянул деньги хозяйке, а мне подмигнул. — Приучайся к порядку. Дом с молитвой, двор с собакой, обед с кашей, лучшей школы для молодого юриста не придумаешь.
Анна Захаровна приняла плату и, спрятав её в карман передника, осенила нас мелким крестом.
— С Богом, Аркадий Ильич. Пусть флигелек вам счастье принесёт. А вы, Сергей Аполлонович, не извольте беспокоиться — мальчик будет под присмотром.
Мы вышли на улицу. Даже понимая то, что у Сергея Аполлоновича явно имелись свои мотивы для отселения меня в отдельное жилье, я все равно был рад. Флигель Анны Захаровны оказался даже лучше, чем я себе представлял. Это было теплое и сухое жилье, стены которого не поедены в углах черной плесенью. Без промозглой сырости, от которой не спасало даже теплое одеяло.
Все эти мелкие бытовые неудобства, плюс то, что все мои вещи регулярно перетряхивали, подтачивало волю и разум.
Понятно, что если бы у Сергея Аполлоновича не было своего резона, то он не позволил бы мне вот так просто, а главное — быстро, переехать.
— Ну что ж, Аркадий, я тебя поздравляю, — сказал Сергей Аполлонович, когда мы подошли к перекрестку. — Сейчас я вернусь в контору, а ты займись, пожалуйста, делами, которые я тебе поручил. Как раз час ранний, все конторы открыты.
  
Глава 11
 
Я смотрел в спину удаляющегося по улице Сергея Аполлоновича. Разумеется, брать нужную ему справку я не собирался. Однако, нанести визит в дворянскую опеку все же имело смысл, тем более, что до одиннадцати у меня было достаточно времени. Во-первых, для того, чтобы представлять себе, что за люди там работают, а во-вторых, получить там другой документ, который заставит действовать уже Сергея Аполлоновича. Он ограничен временем, так что может начать дергаться и совершать неосторожные движения. Не случайно ведь он за этой справкой отправил именно меня, а не сам ее испросил. Значит, велика вероятность, что контора эта не такая уж и продажная. В своей практике с подобными заведениями я, по понятным причинам, не сталкивался. Вот теперь есть повод познакомиться лично.
  
Располагалась заволжская канцелярия дворянской опеки в одном из флигелей управы, небольшом зданиьице с облупившейся побелкой и таким массивным крыльцом с кованой чугунной решеткой на козырьке, что крыльцо это казалось словно перенесенным от какой-то другой постройки — помассивнее и с колоннами.