Сепаратист (СИ)

Не договорились. Домина Петра упорно настаивала на своем и не собиралась менять решение, даже будучи бледна от боли и тошноты. В какой-то момент я даже пожалел, что оказал ей помощь, потому что даже это она использовала, как аргумент:
— Вы неплохо меня подлечили, Диего! Дорогу я перенесу, а там можно будет и лечиться, уже на месте. Еще раз говорю, я поеду так или иначе. Если понадобится, я пойду пешком! Я уже поняла, что вы считаете меня обузой — что ж, ваше право. Но я и не напрашиваюсь! Я вообще не понимаю, к чему мы ведем эту утомительную беседу! Позвольте поблагодарить за спасение. Будь у меня возможность, непременно оказала бы вам ответную услугу. До свиданья квириты и доминусы. Продолжайте свой путь.
Взгляд, которым ее наградила молчаливая спутница, был красноречивее слов. В нем смешалось и сомнение в умственных способностях подруги, и ужас, и возмущение, и еще куча всевозможных оттенков негативных эмоций, однако переживала компаньонка зря. Совместным решением было постановлено, что госпожа Петра дальше путешествует с нами. Паровик поставили на колеса и проверили — он оказался вполне работоспособен, пусть и помят. Осталось только заменить простреленные колеса, благо у предусмотрительной девушки нашлись аж два запасных, и можно ехать.
Мне, честно говоря, было уже все равно. Ну хочет она ехать с нами — пускай едет. Дурное дело нехитрое. Очень уж не хотелось возвращаться, не успев толком выехать. И без того ведь задержались — день клонится к вечеру, а мы едва ли на сорок миль от Памплоны отъехали. Теперь хотя бы до Васконы добраться.
Вообще, сколько-нибудь крупные города мы планировали объезжать по широкой дуге — слишком велика опасность попасть в неприятности. Нам ведь неизвестно, какая там власть, и что вообще творится. Если в каком-нибудь поселке, буде он окажется враждебным, просто не хватит населения, чтобы нас задержать, то в городах другое дело. Нас могут просто зажать в узких улочках, и никакой пулемет не поможет. Да и патроны для него не бесконечны. Тем не менее, с появлением домины Петры планы изменились. Девушке требуется лечение. Если с сотрясением мозга местные доктора ничего и не умеют делать, а рану на лбу я вроде бы зашил достаточно качественно, то с рукой было необходимо что-то делать. Осмотрев ее еще раз, я почти уверился в том, что она слегка изогнута, а, значит, кости сместились. Петра вроде бы была готова терпеть до Бургоса, но мне доводилось ломать руку — представляю, как ей сейчас больно. Вон, Кера от нее не отходит — наслаждается. К тому же Рубио отвел меня в сторонку и вполне прозрачно намекнул, что лучше бы нам не держать девушку в ежовых рукавицах, потому что ее папаша, когда узнает, может и осерчать. Вот именно поэтому мне и не хотелось иметь с ней никаких дел! Мы теперь должны вокруг нее скакать только потому, что ее батюшка столь влиятелен, что может устроить дополнительные проблемы всем повстанцам. А дочурка, соответственно, давно привыкла, что с ней все обращаются как с хрустальным цветочком, какие бы безумства она не совершала. Вот и у нас от нее проблем прибавилось, стоило только познакомиться.
Как бы там ни было, соваться без разведки в город, о котором мы ничего не знаем, я не собирался. Так что ехали не торопясь, заезжая в каждую встреченную деревню или поселок, расспрашивали о том, что творится в округе, и особенно интересовались состоянием дел в Васконы. Заодно, — тщетно! — интересовались наличием какого-нибудь лекаря. И чем ближе становился город, тем меньше мне нравились рассказы селян. Самое противное, ничего определенного люди не говорили. Сначала было стандартное — «давно туда не ездим», «нечего там делать». В поселке, в котором мы остановились несколькими милями спустя, к этим фразам добавилось «и вам не советуем». А вот еще ближе к городу стало хуже — там Васконы откровенно боялись. Стоило затронуть тему соседнего города, люди мрачнели и пытались перевести тему, будто мы говорили о кладбище или чем-то, что к ночи поминать не стоит. К слову к этому времени уже окончательно стемнело, так что мы устроились на ночевку тут же — ехать на ночь глядя неизвестно куда не хотелось, да и вряд ли будет проще найти лекаря ночью.
 
[1] Герой вспомнил про Ирладскую Республиканскую Армию
[2] «Страна басков и свобода» — баскская леворадикальная, националистическая организация сепаратистов, выступавшая за независимость Страны басков (север Испании и юго-запад Франции).
  
Глава 8
 
Чистка пулемета на ночь глядя, при свете масляного фонаря — так себе удовольствие. Когда увлеченному ночной чисткой пулемета человеку кто-то неожиданно кладет руку на плечо — ощущения и вовсе специфические. Ничего удивительного, что этот человек совершает головокружительный прыжок в сторону из положения сидя и мгновенно берет нарушителя спокойствия на прицел.
— Не спится, домина Петра? — спросил я, уняв адреналиновую бурю.
— Рука болит, — смущенно пожала плечами девушка. — Простите, не хотела вас напугать. И простите за мои слова днем. Я понимаю, что вам совсем некогда возиться с попутчиками. Я была на взводе и не совсем адекватно оценивала происходящее. К тому же мне и в самом деле необходимо побыстрее встретиться с братом. Вопрос жизни и смерти.
Вероятно, предполагалось, что я заинтересуюсь причинами спешки. Мне действительно было любопытно, но я удержался от вопроса — лезть в дела столь влиятельных персон чревато. В таком случае они быстро становятся твоими, а этого хотелось бы избежать.
— У меня есть еще немного лауданума, но не советую домина Петра. Знаю, что эту настойку сейчас используют очень широко, но так же знаю, что она вызывает привыкание. На вашем месте я бы потерпел — несколько часов боли не стоит того, чтобы становиться рабом этой настойки. Для экстренных случаев она хороша, но только для экстренных.
— В самом деле? — удивилась девушка. — Не слышала о таком. Но я и так не стала бы ее принимать — предпочитаю оставаться в ясном сознании. Однако это не отменяет того факта, что уснуть я не могу. Так что уж окажите мне любезность, скрасьте мое ожидание своим обществом. Этикет соблюдать не обязательно, я не восприму как оскорбление, если вы вернетесь к своей работе. Но все остальные, как видите, спят.
Пожав плечами, я вернулся к своему занятию.
— Вряд ли я покажусь вам интересным собеседником, — пробурчал я.
— Почему же… Вот только у меня создается впечатление, что общение со мной вам чем-то неприятно. Расскажете о причинах?
— Вам показалось, домина Петра, — хмыкнул я. — Я просто осторожен. Мне сказали, вы принадлежите к довольно влиятельной фамилии. Знаете, в одной северной стране говорят: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». А еще говорят, нужно держаться подальше от начальства и поближе к кухне. Это мудрый народ, у них стоит многому поучиться.
— Поразительная осторожность, — фыркнула Петра. — Вот уж не подумала бы, что столь храбрый воин может опасаться девушку только потому, что она принадлежит «влиятельной фамилии»!
— Лично мне бояться нечего, — пояснил я. — Потому что нечего терять. Просто гнев вашего отца может затронуть не только меня. Что будет, если он посчитает оскорбившими его всех бунтовщиков?
— Скорее всего тогда некоторые легионы все-таки отправятся на подавление беспорядков, — согласилась собеседница. Но мне сложно представить ситуацию, после которой отец так осерчает на повстанцев. Например, если бы вчера во время ограбления меня все-таки убили или навредили еще каким-нибудь способом, отец искал бы тех, кто это сделал. И не успокоился бы, пока не нашел. Но ни вам, ни вашим товарищам ничего бы не было, даже если бы он узнал, кто именно отказался меня сопровождать. И даже если бы подобное случилось в Памплоне от рук кого-то из восставших, он бы искал именно тех, кто это сделал, а не всех сепаратистов вообще. — Девушка немного помолчала, и не дождавшись от меня комментариев, продолжила:
— К слову я слышала разговоры ваших подчиненных. Они говорят, что с Васконой, в которой вы рассчитываете найти доктора не все в порядке. Может, не стоит туда ехать? Я вполне могу подождать до Бургоса.