КОМСОМОЛ 5 (СИ)
Нижняя Австрия, Клостервальд
28 января 1948 года, утро
Аркадий
Ночью ушли пластуны. И если прилетавшую глубоким вечером «Пулю» я встречал, чувствуя себя свадебным генералом (тут на первый план выскочили каптёры — учёт-контроль и прочее), то провожать диверсионную группу вышел сам, хоть в этом, опять-таки, не было особой нужды. Прошёл с ними до поворота, посмотрел, как силуэты пятерых волков и одной девочки растворяются в серых лесных сумерках.
Возвращаясь обратно нос к носу столкнулся во дворе с Тобиасом, который немедленно вспользовался моментом:
— Герр Аркадий! Во время следующей вылазки могли бы вы включить в перечень необходимого запас бинтов?
Я согласно кивнул. Здравая мысль. Непонятно пока, как скоро у нас появился сектор леса, освобождённый от магоблокировки, да и будет ли там магический фон стабилен, а ранения могут приключиться всегда, и потому придётся применять не целительскую, а лекарскую медицину.
— Маленькая магичка отстирывает, конечно, — неловко продолжал пояснять Тобиас, идя рядом со мной и стараясь попадать в ногу, — но когда магии нет, не всегда получается снимать аккуратно, износ выходит высокий. После массированной атаки у нас почти закончились нетронутые запасы…
— Я понял, Тобиас, — притормозил поток переживаний я. — Порешаем с бинтами. Включим в перечень остро необходимого. Ты, кстати, не знаешь, где Агнесса? Хочу зелёнку ей скинуть, пусть успеет партию заплаточных ещё перед сном обработать.
«Заплаточные» — это вылеченные Енрикеттой, как вы понимаете. Тем, кому нужна была усиленная подпитка хотя бы нейтральной энергией, чтобы наш двор побыстрее перестал напоминать санаторий дома инвалидов — а то кто разогнуться толком не может, кто руку-ногу не чувствует и всё такое прочее.
— А она в кухне! Поручения помощникам раздаёт на завтра.
Хоть помощников ей каждый день стали определять — уже хорошо. А то на сотню готовить — почисть-ка картошку да поворочай котлы — ошалеешь! А Отто теперь к штабному фургону больше половины дня пришит: на связи дежурит, да кроме того заучивает коды всякие на случай, если отрубится вдруг всё и придётся через точки-тире сообщения передавать. Дело это важное, теперь как подай-принеси его не погоняешь.
— Пошли!
Я передал Агнессе всю зелень, что накопил мой бурбулятор. От чая отказался. И даже от штруделя! Признаться, больше всего мне хотелось упасть в своём закутке и спать-спать-спать! И так выезд бешеный получился, а после я весь остаток дня постоянно кому-то нужен был. То один меня ищет, то другой, то пятый, то десятый! Вопросы всякие — то серьёзные, а то мелочь, суета (ан тоже решения требует!) — и целый вечер по кругу. Вроде, и не делал ничего, а устал, будто кули ворочал. Прикрыл дверку в спальню, чудовищным усилием воли заставил себя сапоги с мундиром скинуть — и не помню, как голову до подушки донёс.
Проснулся от вопля Марфуши под окном:
— Едут! Е-е-еду-у-ут!!!
Как форму с сапогами напялил — опять не помню. Мне показалось — все училищные нормы по скорости переплюнул! Одна мысль в голове — не оборачиваться в доме, выверну ведь все двери вместе с косяками!
Вылетел во двор — никого.
— С той стороны едут! — ткнула пальчиком Марфуша, сидя на краю запруды и болтая в воде ножками. — Машина блестящая, за рулём лиса из тех, что на объект к нам приезжали зверей с дядей герцогом показывать, да ещё призраков целая куча.
— Хотару! — обрадовался я и тут же озадачился: — Куча призраков?
— Прямо много! — кивнула Марфуша, для убедительности вытаращивая глаза. — Я не успела посчитать. Дальний ручей переехали, а больше по дороге воды не будет.
Двор со страшной скоростью наполнялся народом, разбуженным Марфушиными криками. Слова её ловили на лету и пересказывали друг другу. Казаки (да и клирики тоже) тут же принялись строить догадки — отчего призраков много?
Волнение и нетерпение меня прям разрывало — хоть навстречу беги! Только в какую сторону бежать?
Вскоре брякнуло сообщение с северного придорожного поста, что красный автомобиль с Хотару за рулём въехал в Клостервальд, и тут уж я шкуру накинул да помчался им навстречу во все лопатки. С севера одна ветка, не промахнёшься. Рядом, не отставая, летел Мюллер, морда суровая — как же! Какие-то незваные призраки в его лес заявились!
Автомобиль, на всех парах вылетевший нам в лоб из-за поворота, затормозил аж юзом.
— Аригатаси! Аригатаси! — Хотару выскочила из-за руля в полной панике. — Скорее! Сделай что-нибудь! Коля!.. — Она распахнула передо мной дверцу заднего сиденья: — Смотри!
— Не понял! — сказали мы с Мюллером хором.
— Он что — спит? — уточнил профессор. — Как это вообще возможно⁈
А я вглядывался в лицо Николая — усталое и прозрачное, не такое, как свойственно призракам, а чистое до хрустальности, больше похожее на…
…на лик?
Почему-то это даже в мыслях прозвучало страшно.
Коля держал за ручку призрачного малыша на вид лет трёх.
— Я боюсь, что он вовсе не доехал бы! — всхлипнула Хотару. — Но он нашёл дух этого ребёнка и держится за него! И спит уже несколько часов!
— Я не понимаю, — пробормотал профессор Мюллер, — может быть, это энергетическое истощение?
Если так, то проблема решится в два щелчка! Я зачерпнул сирени — благо, в лесу её было до сих пор полно — и влил в Николая. И ещё, хуже не будет.
Тишина вокруг установилась просто звенящая.
Коля всхрапнул и потряс головой, потянулся плечами, заметил, что придерживает ребёнка, отпустил его ручку, с улыбкой взъерошил призрачные волосёнки, и тут увидел меня:
— О! Ваш-сият-ство! А что — приехали уже?
— Ятта!!!* — индейский вопль Хотару, верно, достиг всех окраин маленького леса.
*Получилось! (яп.)
— Николай, — сурово спросил Мюллер, — вы можете пояснить нам, что это было? Призраки не спят! Мне ли не знать⁈
Коля растерянно потёр затылок:
— Натурально ить — не спят!.. Шут его знает… После тех изысканий некромантических усталость вдруг такая навалилась, ажно ноги не несли…
— Мы останавливались на кладбищах… — взволнованно зачастила Хотару, — и в других всяких местах, где сирени было побольше. Я научила Колю собирать, а то он так почти не впитывал…
— Надо полагать, на тех кладбищах вы и подобрали всю свою… свиту? — с усмешкой переспросил Мюллер.
Тут только я обратил внимание на остальных призраков, которые наблюдали за разыгрывающейся картиной круглыми глазами. И набито их на заднем сиденье было — натурально как сельдей в бочке.
— Кто такие? Рассказывайте!
Призраки синхронно открыли рты для объяснений, но Хотару отчаянно замахала руками:
— Ой, нет-нет! Этих вот не спрашивайте, у меня от их препирательств до сих пор в голове гудит. Тот такие слова говорит, что зубы ломить начинает. А те, бедняги, это же просто ужас…
— Хорошо, отложим пока, — согласился я. — Постепенно разберёмся. Коля, ты как?
Наш сапёр сидел с таким лицом, словно изо всех сил прислушивался к чему-то внутри себя:
— Да как бы… Вроде, нормально. Удивительно, ваш-сият-ство, но… отлично! — он подхватил малыша на руки и дал кругаля вокруг машины. — И никаких слабостев! Ваш-сият-ство, а чего это было-то?
Я посмотрел на Мюллера, но тот только пожал плечами:
— Возможно, Бенедикт в курсе?
— На крайний случай, у нас есть книги, до которых у меня всё руки не доходили, — кивнул я. — Поехали на мельницу, пока за нами посыльных не отправили. Коля — за руль! Хотару — со мной и предварительный доклад.
* * *История получалась, конечно, феерическая. Наверное, склонность к приключениям заразна — иначе ничем я объяснить произошедшее с Хотару не могу. Колино недомогание, кочегар, ругающиеся германец с поляком, ребёнок… Последних трёх призраков она подобрала на дороге буквально в двадцати пяти километрах отсюда, объезжая памятные мне озёра с длинным названием «Вода над Новыми Млынами», недалеко от Страхотина. Судя по сбивчивым объяснениям Хотару, она буквально намотала их на прочую призрачную компанию, просто проехав насквозь.