КОМСОМОЛ 5 (СИ)

Хотару быстро перебирала в голове варианты. Закрыться глухим щитом? Дополнительный отвод глаз поставить? Пересидеть? Пожалуй, это представилось бы оптимальным вариантом, если бы… Если бы не лисья натура!
Как это — сидеть смирно, когда тебя бьют⁈
Ладно, пока не бьют, но очевидно, что собрались же. И что именно тебя!
— Встретим их на подходе! — решительно пробормотала она и выскочила из машины.
  
Первое — под морок всё-таки щит покрепче поставить. Без неё он особо долго держаться не будет, но на пять минут хватит, а больше она задерживаться не планировала.
Накинув невидимость, кицунэ устремилась навстречу врагам.
Кого первым? Хорошо бы вёрткого, но Хотару боялась, что без специальных заклинаний угнаться за ним не получится. Но готовых плетений нет, а новые собирать — нужно минуты три, которых тоже нет. Эх, с медленного начнём, а там посмотрим!
Быстрый самолётик просвистел в стороне и принялся нареза́ть круги над дорогой, выискивая затаившийся автомобиль. А бомбовоз — вот он, прёт прямо на неё, винты гудят натужно.
— Что, много набрал? — зло фыркнула Хотару, прибавила голосом матушки-Айко: — Во всём хороша мера! — и засандалила огромным огненным шаром прямо в кабину приближающегося самолёта.
Пламя расцвело огромным цветком, обволокло корпус… и стекло по нему, не причинив заметного вреда.
— Как это⁈
Хотару так обалдела, что на секунду замешкалась. Самолёт резко надвинулся и… её непременно размазало бы о корпус, если бы не вбитая матерью привычка всегда держать личные щиты.
Кицуне пискнула и впечаталась в колпак кабины, по которому мгновенно заструилась трещина. И в эту трещину Хотару, при ударе автоматически принявшая звериную форму, на чистых рефлексах успела воткнуть когти.
Лапу дёрнуло, выворачивая.
— Итээ!* — вскрикнула Хотару и тут же сердито зарычала: — Ах, вы так, да⁈ Н-н-н-на! — и саданула по стеклу, вложив в удар мощное заклинание усиления!.. вновь стёкшее по корпусу.
*Ой/больно (яп.)
Лётчик, сидящий в этой стеклянной кабинке, кажется, понял, что его атакуют магически и обидно засмеялся, скаля жёлтые кривые зубы. И начал разворачиваться над дорогой. Бомбы хочет сбросить. Наугад!
— А если так⁉ — рявкнула Хотару, набрасывая боевую форму и проявляясь.
Лётчик вскрикнул и, должно быть, дёрнул что-то не то, потому что самолёт неуклюже вильнул вправо. Но когти у боевой формы были не чета обычным. Да и вес у лисы мгновенно прибавился! Хотару долбанула по змеящейся трещине со всей яростью кицунэ и сунулась мордой в получившуюся дыру.
Следом произошло нечто, на секунду заставившее лису потерять ощущение пространства. Мир резко перевернулся и стукнул Хотару о металлическую обшивку самолёта. А! Это стеклянный колпак кабины откинулся назад! И ломящуюся в пробоину кицунэ вместе с собой откинул. К кабине что-то кракнуло, и лётчик вылетел вверх вместе со своим креслом. В тёмном небе раскрылся белый колпак парашюта.
А самолёт… самолёт, кажется, падал? И Хотару вместе с ним!
Осознав происходящее, она мгновенно перекинулась в простую лисью форму и отпихнула от себя стеклянный колпак всеми лапами. Вверх! И в сторону, скорей, скорей!
До земли оставалось метров пятьдесят. Рухнувший бомбер вспух огненно-земляным облаком. Загрохотало так, что аж уши заложило.
А по щитам Хотару с визгом прошлась пулемётная очередь. Мелкий и вертлявый! Она живо развернулась, чтобы увидеть, как самолётик проскакивает мимо неё и закладывает петлю, разворачиваясь. И рожа у лётчика такая довольная!
— Ах ты, мелкий засранец! — рявкнула Хотару.
И не догонишь ведь! Но можно… можно взять на приманку!
Она сформировала собственную иллюзию — простейшую, на тяп-ляп — и заставила её лететь к дороге, а сама накинула невидимость.
Получится ли заскочить на этот самолётик и за что-нибудь уцепиться?
Вряд ли. Округлые они все какие-то, скользкие, как обмылки. Её и с того самолёта сдуло бы, если бы не трещина.
Вот гадство! Хотару стремительно перебирала варианты.
А если…
Самолётик развернулся и начал стремительно приближаться к иллюзии. Он даже не стрелял. Судя по всему, он собрался протаранить летящую лису и радостно лыбился при этом.
— Умрёшь счастливым! — усмехнулась Хотару и метнула ему навстречу серебряный поднос из Страхотинской реквизиции.
У лис вообще здорово получается всякое метать.
Хотела же на хуторе у Агнессы выложить — и забыла. Видать, судьба!
Тяжёлый поднос просвистел и врубился в стекло кабины, мгновенно покрывшейся сетью трещин, в следующий миг окрасившейся алым и разлетевшейся во все стороны. Ну вот, можно и иллюзию убирать.
Самолёт, повинуясь рывку умирающего, заложил невообразимую петлю и почти отвесно ушёл в землю.
— Ятта!* — радостно заорала Хотару и осеклась, увидев, как в её сторону разворачивается вся вереница изрядно удалившихся бомберов. Ещё пять штук! И один дополнительный вёрткий!
*Получилось! (яп.)
В сердце у неё кольнуло. Хотару не могла знать, что заставило эти тяжёлые машины развернуться. Может, решили, что на земле прячется тщательно замаскированная артиллерийская батарея?
Тогда они застелют тут всё сплошным ковром своих бомб!
Ну нет!
Хотару стремительно нырнула в низ, на лету плетя усиление для щита, кинула его на машину — старое должно было вот-вот отключиться.
И вдруг увидела такой удачный булыжник! Прямо на краю дороги. Круглый, прямо как футбольный мяч.
— Сойдёт!
Она торопливо схватила камень, пряча его в хранилище позади превращений. Успела цапнуть ещё один, поменьше — и рванула навстречу чужим машинам, надеясь перехватить их на подходе и судорожно соображая — что ещё в закромах у неё есть, чем можно было бы швыряться?
— Хаяку!*
*Быстрее! (яп.)
Самолёты шли растянуто и курс держали на дымящиеся останки, так здорово видимые на земле. Первый ещё горел, сияя красными углями. Второй неистово чадил.
Хотару летела, подгоняя себя монгольской ускоряющей песней. Обычно лисы с пренебрежением относились к этой кочевничьей магии, но сейчас было не до важничанья.
Рассекая воздух, словно болид, она неслась прямо в лоб самому ближнему бомберу. Вот уже можно разглядеть лицо пилота в огромных очках.
Вильнуть вверх!
— Хак! — резко, на выдохе швырнуть в лобовое стекло малый булыжник, который она так и держала в руках.
Выплеск боли!
Значит удачно.
Не снижая скорости, под рык степного пения — скорей, скорей! Второй булыжник — следующему бомберу:
— На!
Ой, второпях схватила бочонок с кислой капустой… Плевать! Второй всплеск прошёл! Отлично!
Где-то внизу рвалось и грохотало. Кто-то упал. Надо надеяться, не один.
Третьего — большим булыжником:
— Н-на!!!
Мощный выплеск крови она почувствовала даже на такой скорости. Это значит — всё.
Четвёртый был совсем близко — но что в него швырнуть? Что⁈
Схватив из хранилища какой-то ящик, Хотару запустила его в кабину. Но эффект получился далеко не такой блестящий. Ящик треснул и развалился. Из него полетела… фарфоровая посуда, переложенная для мягкости полотенцами и салфетками. Бо́льшая часть осыпалась вниз, не оставив на поверхности даже значимых царапин. Тряпки подхватило воздухом. Некоторые попали на левый винт и были отброшены. Кс-с-со!*
*Дерьмо (яп.)
Последним о вращающиеся лопасти ударилось основание ящика, рассыпалось на планки, но… скатерть, которая лежала на самом дне, словно втянулась в винт, который вдруг издал резкий неприятный звук и заглох.
Самолёт повело в сторону. Хотару круто развернулась обратно. Нужно доделать работу!
Теперь скорость и изменённая траектория полёта бомбардировщика позволила ей догнать его и упасть на второе крыло, впившись в обшивку когтями. Получилось не очень удачно. Но кицунэ — лиса, которая с лёгкостью может подтянуть на руке свой вес, чтобы вонзить когти второй лапы чуть дальше — и так несколько раз. Пока второй вращающийся винт не оказался совсем рядом. Потом она, подкрепив собственные щиты, вытаскивала из своего хранилища всякое подряд и кидала в него — безрезультатно! — пока не вспомнила, что у неё хранится запасная сабля Аригатаси! Зачарованная и укреплённая. Пусть магия развеется, сталь сама по себе хороша. Хотару полезла за саблей… и увидела лом! Простой, стальной и тяжёлый! А если можно использовать лом — зачем рисковать сломать саблю, верно? Теперь вцепиться в обшивку когтями задних лап. Покрепче перехватить орудие двумя руками…