КОМСОМОЛ 5 (СИ)

— Как вам? — Александр обернулся к Нэйлу. — Нравится? Ещё один камешек на мою сторону весов. Мистельбах — прекрасен, верно?
— Иди ты лесом! — буркнул этот грубиян. Впрочем, скелета-водителя англ осмотрел внимательно. — Ты уверен, что это дело рук того некроманта, что «убил» тебя?
— А чьих ещё? Кто ещё на подобное способен, враг мой? — улыбнулся отец Александр.
Потом была лаборатория. И вот к ней их не пустили бы, если б не ОʼКоннор. Вокруг пепелища стояло такое густое англское оцепление, что не будь с ними капитана, святому отцу точно дали бы от ворот поворот. Остатки пожарища уже растащили, и в обгорелом остове здания колупались армейские следователи.
  
— Какие-нибудь предварительные мысли есть? — обратился к ним ОʼКоннор.
— Да какие мысли могут ещё быть? Нате, читайте, — буркнул осунувшийся лейтенантик. И сунул капитану тоненькую папку. От него так несло запахом пожарища, словно он спал в этих развалинах. А потом Нэйл посмотрел ещё раз и подумал, что это, наверное, так и есть.
— А секретность? — спросил он лейтенанта.
— Да какая, к дьяволу, секретность⁈ — огрызнулся лейтенант. — Пожар пытались потушить почти сто пятьдесят человек. Потом в разборе участвовали ещё двести. Причём не те, что тушили. Пригнали совершенно других людей. Вы реально думаете, что в таких условиях можно что-нибудь сохранить в тайне? Не смешите. Тем более, что мы толком ничего и не нашли. Свидетели утверждают, что лаборанты забаррикадировались в здании и подожгли его изнутри. И отбивались, пока крыша не рухнула. Как вам такая история?
— Простите, сын мой, но этим сведениям можно верить? — легко вмешался в разговор отец Александр.
— Не отец ты мне! — отбрил его лейтенант. Совсем от усталости остатки почтительности потерял… Впрочем, это грех совсем небольшой. — Я же говорил, сто пятьдесят человек тушили! Всех опросили. Что — все врут?
— Нет, конечно, не врут. Но, — отец Александр поднял вверх палец, — они все могут заблуждаться, или стать жертвами магической мистификации.
— Ага, а обгоревшие трупы и кости оттуда, — лейтенант ткнул пальцем в остов лаборатории, — тоже мистификация? Тоже обман?
И отец Александр вынужден был с этим согласиться…
  
Глава 18
 
СО ВСЕМ ТЩАНИЕМ
 
ПОЕЗД МЧИТСЯ В ЧИСТОМ ПОЛЕ…
Российская империя, земли польские, железная дорога Белосток-Варшава
27 января 1948 года, ранний вечер
Хотару
Она сидела на куче угля, лопала пирожки и рассуждала сама с собой: нафига ей вдруг понадобилось изображать порядочную мамзелю и покупать билет? Вот зачем? В кочегарке можно было с полным комфортом и без всяких билетов ездить. Зря только рубль истратила. Почти два рубля!
Коле, вроде бы, стало полегче. Он немножко взбодрился и вёл с местным привидением одним им интересные приведенческие разговоры.
Покончив с пятым пирожком, Хотару подумала, что прямо сейчас впихивать в себя ещё еду будет нецелесообразно — шкура, как полагается, на животе натянется, глаза закроются, а это вовсе не тот эффект, которого лисе хотелось бы добиться в текущей этой… Как там дядя Петя говорил? В оперативной обстановке, во! Спать потом можно будет, на мельнице. А покуда требовалась бодрость и подвижность.
Подперев щёку рукой, локоток которой стоял на коленке, она некоторое время наблюдала за Колей, пока в голове у неё не сформировалась новая мысль:
— Коленька… По-моему, ты весьма странно напитываешься энергией, а?
— Это почему? — живо обернулся к ней Николай, а из-за его плеча с не меньшим любопытством выглядывал кочегар. Призрак который.
— Да потому, дорогой ты наш, — живо пояснила Хотару. — Смотри. У тебя случилось своего рода энергетическое истощение, так?
— Н-ну, допустим.
— Сравним это с человеком, который идёт по пустыне, мучаясь жаждой, — важно, тоном мамы-Айко сказала Хотару.
— Та-а-ак, допу-устим, — согласился Коля.
— И вот ты идёшь по пустыне — и находишь воду. Реку или, допустим, ручей. Но вместо того, чтобы скорее попить, ты садишься в воду в надежде, что тебе полегчает!
— А… — Коля аж рот раскрыл от таких сравнений! Оглянулся… — А как?
Если б ей было чем заняться, возможно Хотару и не осенила такая замечательно здравая во всех отношениях мысль. Но из развлечений здесь можно было смотреть на кочегара (который не призрак, а просто засоня) и уголь перекладывать. Поэтому, припомнив свои первые уроки по осознанному управлению энергетическими потоками, лиса приосанилась и начала:
— Для того, чтобы собрать нужную тебе ману…
* * *
Одного она не учла — что за всеми манипуляциями наблюдал второй призрак. Должно быть, ему тоже было совсем нечего делать, и поэтому он начал повторять за кицунэ. Причём, очень успешно!
— Эй-эй-эй! — замахала на него руками Хотару. — Тебе такое не надо! Уплотнишься, будешь потом бродить как этот… отец Омлета, принца данов!
— А как же я с вами поеду? — логически возражал кочегар. — Вы же говорите, пани, что придётся с поезда слезать? А ну я, как Коля — истончусь?
— Тамбовский волк тебе пани! — проворчала Хотару. — А если не сможешь потом уйти, как следует?
— А если не дотяну до места⁈ — надрывно вопросил кочегар (который призрак).
В этот момент над головами резко отрывисто квакнуло, кочегар (живой) быстро пришёл из лежачего состояния в сидячее и уставился на Хотару. Та ойкнула и мгновенно скользнула в невидимость. Кочегар поморгал, потёр глаза кулаком, пробурчал:
— Приснится же такое! — схватил лопату и принялся активно забрасывать уголь в топку.
ПЛАНЫ ПЕРВОЙ ОЧЕРЕДИ
Нижняя Австрия, Клостервальд
27 января 1948 года, вечер
Аркадий
Вот обалдели на мельнице, когда вместо одного священника мы привели трёх, да ещё диакона в придачу! А уж они как глазами хлопали на наш партизанский лагерь!
— Встречайте, братцы! — провозгласил я, входя в ворота мельницы. — Прошу любить и жаловать! Тобиас, размести батюшек. Желательно бы на первом этаже…
— На этот счёт не переживайте! — вскинулся отец Бенедикт. — Мы вполне сможем разместиться в лаборатории, там довольно места. Идёмте, братия!
Чёрный строй клириков удалился вслед за клетчатой рубахой отца Бенедикта. Следом цокала копытцами Милли, увешанная скатками по-спартански узких тюфяков. Хорошо, что мы их взяли! Уже одной проблемой меньше. Внизу тепло и широкие полки есть, на которых когда-то вино хранилось. Расстелил и лёг — уже спать можно. Главное — резко не вскакивать, чтоб в верхнюю полку лбом не треснуться, но это уже мелочи.
— Агнесса! — следующим пунктом крикнул я. — Принимай энергию! — скинул ей всё, что бурбулятор мой намолотил. — Не держи, обрабатывай залатанных сразу. И в первую очередь лёгких, чтоб быстрее восстановились, нам бойцы нужны.
— Поняла, герр Аркадий!
— А к Кондратию надо Мурку подложить, она сирень вытягивает. Как только отлавливать её… Деда поспроси, что ли?
— А она уже сама пришла! Как вы побежали, она сразу и явилась, лежит, мурлычет.
Я пару секунд смотрел на Агнессу, осознавая, что же в этой фразе царапнуло меня неправильностью, и тут до меня дошло:
— А разве ты слышишь, как она мурчит? — раньше Муркины мявы и вопли слышали только я да Коля. Ну и Мюллер ещё.
— Как вы её сиренью подпитывать начали, с того дня и слышу, — подтвердила Агнесса.
Ну логично. Раз её периодически начали замечать живые (не иначе как по собственному Муркиному желанию), значит, и слышать живые её тоже могут — и тоже когда она захочет.
— Что ж, приступайте! — Я стянул с плеча ранец италийского сержанта: — Олег Викторович, это вам передаю.
  
— Тяжёленький, — взвесил он мою ношу, — что тут?
— Артефакты-накопители, все какие были.
— Эх, зарядить бы!
— Вот об этом мы с вами сейчас и поговорим. Приглашайте в штабную машину наших пластунов, а я на минутку к Марфуше подойду. Надо ей отдельное спасибо сказать.