КОМСОМОЛ 5 (СИ)

Спец-пропуска у меня не было, да и повторная ревизия Страхотина в сегодняшние планы не входила. Поэтому я свернул правее и по территории с обычным режимом контроля объехал «Воду над новыми млынами». До Клостервальда осталось километров сорок.
СКОЛЬКО НОВОГО!
Лес Клостервальд, запруда рядом с мельницей
25 января 1948 года, вскоре после полудня
Баронесса Енрикетта Марти
  
Она собрала по лесу столько смертной маны, сколько смог вместить её накопитель. И осталось ещё восхитительно много — про запас! Потом помогла найти последнего раненого казака — по эманациям боли. И даже вызвалась его транспортировать методом телепортации — сейчас для баронессы всё было упоительно легко!
В ворота мельницы, а затем и в большие распахнутые ворота крытого двора она вплыла почти с триумфом, неся за собой по воздуху раненого, пребывающего в беспамятстве. Навстречу ей, совершенно обескуражив, кинулся отец Бенедикт:
— Госпожа Енрикетта! Почему же вы не оказали раненому целительную помощь⁈
Баронесса аккуратно опустила казака на подготовленное ложе (кажется, из сена, накрытого простынёй) и обернулась к священнику:
— Падре, вы с ума сошли⁈ Я⁈ Я же некромант!
— Только не говорите мне, что вы не способны исцеляться самостоятельно.
— Я этого и не говорю! — всплеснула ручками Енрикетта. — Я могу исцелить себя, могу исцелить, к примеру, вашего Аркадия, если у него будет в том нужда — но и всё! Насколько я знаю, больше некромантов в вашем отряде нет, а значит, и исцеления я никому не смогу предложить. У некромантов другие принципы циркуляции маны, да и вообще мана другая! Я, кстати, вовсе не уверена, что смогу даже сеньора Коршунова лечить — он ведь ещё и медведь, а жизненная сила оборотней вступает в прямой конфликт с некро-эманациями. Возможно стремительное омертвение тканей! Вы вообще знаете, что мы с вами, падре, оперируем разными типами энергий, и они не взаимозаменяемы?
— Вы говорите с профессором! — возмущённо фыркнул отец Бенедикт. — Впрочем, пустое! Я, конечно, знаком с общей теорией магии. И я же вам скажу, что она не вполне верна! Опыт Аркадия Ильича это доказывает!
Последняя фраза ошарашила баронессу буквально до глубины души:
— Как?.. — только и произнесла она.
— Вот так! — победительно поднял палец отец Бенедикт и быстро принялся пояснять: — Ваши предположения относительно двойственности природы Аркадия Алексеевича верны. Однако, находясь в критическом состоянии, он исцелил себя, что привело к неким критическим последствиям, с которыми мы смогли разобраться с помощью фройляйн Хотару…
— Это молодая лиса, верно? — также быстро переспросила Енрикетта.
— Именно так. И она сообщила нам о природе произведённого герром Аркадием заклинания. Он совершил его, можно сказать, интуитивно, и последствия сложные, но! К чему я, собственно, веду, госпожа баронесса. Я прошу вас — давайте попробуем? Мы исчерпали все артефакты-накопители, а, как вы сами можете наблюдать, состояние многих раненых ещё весьма плачевно, хоть я и постарался стабилизировать всех, кого только можно. Этого молодого человека, которого вы нашли, нечем даже перевести из тяжёлого состояния в чуть менее критическое…
— Ох-хо-хо… — озадаченно вздохнула Енрикетта. — Я не ожидала… А что, если… — она потёрла лоб, — что если у меня не получится также, как у сеньора Аркадия? Ведь в таком случае раненый… — она развела руками, — он просто скоропостижно умрёт?
— Нам надо проверить! — рубанул воздух отец Бенедикт. — Нужен доброволец! И, слава Богу, он у нас есть! — С этими словами он полоснул себя по ладони ножом.
Не ожидавшая столь решительного поворота баронесса аж подпрыгнула.
— Фройляйн Енрикетта, прошу вас, — церемонно протянул ей наполняющуюся кровью ладонь священник.
— Уф! — вздохнула и несколько раз выразительно моргнула баронесса. — Что ж. Хорошо. Давайте попробуем. В крайнем случае, у нас же есть бинт, да?
— Конечно, смелее! — подбодрил её отец Бенедикт. — Я не ожидал от вас такой нерешительности.
— Ну, знаете, — проворчала Енрикетта, оглядываясь и усаживаясь на табурет, — речь всё-таки идёт не о врагах, а о союзниках. Тут следует беречь людей. Садитесь рядом, падре. Я буду действовать медленно и аккуратно. Вы же можете контролировать построение магического конструкта?
— Конечно. Всё-таки двадцать лет преподавания…
— Отлично. Итак, я начинаю.
Через несколько секунд отец Бенедикт спросил:
— Простите, госпожа баронесса, а что вы делаете?
Она замерла и посмотрела на него:
— Строю исцеляющий конструкт. А что не так?
— Кхм-кхм… Дело в том, что целительное заклинание для не-некромантов выглядит несколько иначе.
— Но я же… А-а-а! — до баронессы дошёл смысл и она быстро развеяла предыдущие построения. — Вы хотите сказать, что сеньор Аркадий построил заклинание по известному и привычному ему принципу, а наполнил энергией иного типа?
— Именно. Он почему-то называет её сиренью.
— Да? Любопытно. Хотя я бы сказала, что оттенок скорее лиловый. Впрочем, это может быть нюансами восприятия. Так-так… В этом есть смысл! Однако в таком случае вам придётся научить меня исцеляющим заклинаниям, падре. Потому что, как вы понимаете, они не были включены в программу моей школы.
— Хорошо! — с готовностью кивнул отец Бенедикт. — Для вас, я думаю, не будет ничего особо сложного.
Через пять минут под контролем священника баронесса выстроила своё первое в жизни заклинание обычного исцеления и наполнила его сиренью (решив про себя, что будет уж пользоваться принятыми в этом лесу терминами).
— Отлично! Просто отлично! — отец Бенедикт несколько раз сжал и разжал ладонь. — Я даже могу ей пользоваться, хоть и с некоторым… как бы лёгким онемением. Это, видите ли, не вполне природная живая ткань, вот в чём дело. С помощью этого способа мы получаем в некотором роде протез повреждённого места. Сейчас я могу сказать, что испытываю некоторый дискомфорт, зато нет никакой боли и рука функционирует почти нормально. Я могу удерживать предметы, — профессор взял нож и покрутил его. — Отличный результат!
— Но протез?.. — усомнилась баронесса.
— При наличии нормального магического фона ткани постепенно заместятся на натуральные. При магической подпитке обычным целителем это произойдёт ещё быстрее.
— Вот как⁈ Поразительно!
— В прошлый раз обширное ранение брюшной полости с помощью кицунэ удалось полностью заместить за три дня.
— Ну! Это же кицунэ! — при всей неприязни баронесса умела уважать в противнике силу.
— Зато у нас есть ещё призрачная кошка, способствующая быстрейшему выздоровлению. Вы с ней пока не знакомы.
— Неужели? — баронесса по-детски засмеялась. — Я непременно хочу на неё посмотреть!
— Я вас представлю, — улыбнулся отец Бенедикт. — Но сейчас, прошу вас, давайте займёмся самыми сложными случаями. И начнём с того казака, которого вы доставили. Я буду вам ассистировать!
— Кто бы мог подумать, падре, что на исходе седьмой сотни лет я научусь чему-то новому! — воскликнула баронесса, соскакивая с табуретки и оправляя платье. — Идёмте! Мне не терпится закрепить это на практике!
КТО ЗДЕСЬ?
Нижняя Австрия, деревня на восток от леса Клостервальд
25 января 1948 года, около часа пополудни
Капитан ОʼКоннор
Он ввалился в какой-то подвал. Обвёл стволом помещение. Воздух над раскалённым пулемётом переливался и тёк паром.
Никого!
А это что? Скелет⁈ Взгляд выхватил из полумрака глянцево поблёскивающий череп, клетку рёбер. Не все кости были в сборе, часть — от конечностей — валялись вокруг разрозненными останками, но это определённо был человеческий скелет!
  
ОʼКоннор, словно заворожённый, сделал шаг вперёд.
Это был италиец. Рядовой. Вон валяется шапка-пилотка, таких дурацких больше никто не носит. Наверное, если оглядеться, и шинель где-то тут.
ОʼКоннор сделал ещё один крадущийся шаг и вздрогнул. Из-за большой бочки торчали ноги. Ноги в сапогах. Совершенно безжизненные — это было понятно по тому, как они вывернуты. Зная, что ничего хорошего не увидит, ОʼКоннор заглянул за бочку…