Шейх. Добыча Жестокого

Мы подошли к покоям гарема. Элен остановилась у входа.
– Помни главное, Злата. – сказала она на прощание, и в ее голосе звучало что-то похожее на материнскую нежность. – Асад не привык быть нежным с теми, кто его разочаровал. У него очень специфические вкусы, и он не терпит посредственности. Не разочаровывай его. Твоя жизнь зависит от этого.
Когда я осталась одна в своей комнате, меня настигло отложенное потрясение. Я рухнула на кровать и впервые за все это время разрыдалась по-настоящему. Слезы лились бурным ручьем, я всхлипывала и дрожала, как напуганный ребенок. Мне было так страшно и противно. Я не о таком мечтала. Совсем не о таком.
  
Я думала о встрече, о его словах, о том ужасе, что меня ждет. Он был совершенно другим. Не старым развратником, не жестоким тираном. Он был умным, сильным мужчиной, привыкшим к абсолютной власти. Красивым до греховности. И это делало его еще опаснее.
Потому что такому мужчине можно не только подчиниться. Такого мужчину можно полюбить. А я не хотела любить. Я его ненавидела всей душой. И полюбить значило изменить самой себе. По всему телу пробежали крошечные мурашки, они коснулись своими ледяными лапками моих нервных окончаний, заставляя содрогнуться от панического ужаса.
Такие, как этот тиран, не умеют любить. А получают садистское удовольствие от боли.
Когда слезы иссякли, я подошла к окну. Внизу, в саду, сидели женщины гарема. Мои новые "сестры". Каждая из них когда-то была на моем месте. Каждая прошла через то, что предстоит пройти мне.
– Элен. – позвала я отчаянно, когда она проходила мимо моей двери. – А что случилось с теми, кто влюбился?
– Они забыли главное правило гарема. – ответила она с безграничной печалью. – Здесь нельзя любить никого, кроме хозяина. И то – только если он позволит.
– А если хозяин влюбится?
– Этого еще не случалось. – она покачала головой. – Асад не из тех мужчин, кто позволяет эмоциям управлять собой. Он управляет ими.
От этих слов мне стало еще страшнее. Я была обречена. Обречена на жизнь с человеком, который никогда не полюбит. Который видит во мне только красивую игрушку для своих извращенных удовольствий.
Но самое ужасное – я чувствовала, как что-то темное и предательское начинает просыпаться во мне. Что-то, что отзывалось на его красоту, на его власть. И это пугало меня больше всего.
 
Глава 8
 
Утром меня разбудил звук льющейся воды. Я открыла глаза и увидела служанку, которая готовила ванну. Вчерашний день казался кошмарным сном, но шелковые простыни под спиной и золотые узоры на потолке напоминали – это ужасающая реальность.
Моя новая, проклятая реальность. Странное дело – как быстро человек привыкает к невозможному. Еще три дня назад я засыпала в своей узкой кровати в родном доме, а теперь лежу на шелке, стоящем больше маминой зарплаты. Адаптация – самый циничный дар эволюции. Мы можем привыкнуть к чему угодно, если это означает выживание.
После купания меня одели в легкое платье из голубого шелка – скромное по меркам гарема, но все равно слишком откровенное для моего вкуса. Служанка заплела волосы в простую косу и повела завтракать.
Трапезная гарема оказалась просторной комнатой с низкими диванами, расставленными вокруг мраморного фонтана. Воздух был напоен ароматом жасмина и кардамона. За столиками сидели женщины – мои новые "сестры".
Все разговоры смолкли, когда я вошла. Десять пар глаз впились в меня с различными выражениями – любопытства, зависти, презрения, сочувствия.
– А вот и наша северная красавица. – звонко воскликнула Амира, поднимаясь со своего места. Сегодня она была одета в платье цвета изумруда, которое подчеркивало ее пышные формы и зеленые глаза. – Как спалось в первую ночь в нашем раю?
Сарказм в ее голосе можно было резать ножом. У меня внутри все сжалось в тугой узел – от солнечного сплетения до горла пробежал ледяной холод. Вот оно, лицо моего личного ада. Прекрасное, ухоженное, источающее смертоносный яд.
– Нормально, – коротко ответила я.
– Ах, какая трогательная скромность. – Амира подошла ближе, ее духи били в нос приторной сладостью. – А я вот всю ночь не спала. Все думала о вчерашнем дне. Господин ведь вызывал тебя к себе, не так ли?
Я кивнула, чувствуя, как напряглись все присутствующие.
– И каковы ощущения? – Амира обошла меня кругом, словно хищница, оценивающая добычу. – Наш повелитель потряс тебя?
– Очень сильно потряс, – осторожно ответила я.
– Держу пари. – засмеялась Амира, но смех ее был лишен веселья. – Господин имеет такой эффект на неопытных девочек. Они сразу влюбляются в него по уши.
– Я не влюблена.
– Конечно, конечно. – Амира махнула рукой. – Просто предупреждаю: здесь есть очередь. И я в ней первая.
Из-за стола поднялась высокая женщина в темно-синем платье. Самира. Первая жена. Она двигалась с королевским достоинством, и все женщины почтительно склонили головы.
– Амира, не утомляй девочку. – сказала Самира голосом, не терпящим возражений. – У нее впереди трудная неделя.
Подошла ко мне и внимательно осмотрела с головы до ног.
– Злата, не так ли? – Ее голос был холоден как лед пустыни. – Я Самира бинт Фаисал, первая жена шейха Асада и мать его наследника. В гареме я главная после господина.
– Понятно.
– Надеюсь. – Ее темные глаза сверлили меня насквозь. – Здесь есть правила, которые ты должна знать. Первое – абсолютное уважение к старшим. Я здесь дольше всех, значит, мое слово – непререкаемый закон.
– А если я не согласна?
Воцарилась мертвая тишина. Даже журчание фонтана казалось оглушительным.
– Ты не согласна? – Самира медленно произнесла каждое слово. – Интересно. Очень и очень интересно.
Мои слова повисли в воздухе как смертный приговор. Есть моменты, когда понимаешь – вот сейчас ты переступил черту, после которой дороги назад нет никогда. Когда каждая клеточка тела кричит "беги", но ноги словно вросли в землю. Позвоночник будто превратился в ледяную иглу – мурашки бежали от затылка до копчика, а во рту пересохло так, что язык прилип к небу.
Она обернулась к остальным женщинам.
– Девочки, у нас бунтарка. Русская революционерка решила устроить переворот в гареме.
Несколько женщин нервно засмеялись. Амира откровенно злорадствовала.
– Дорогая моя. – Самира снова повернулась ко мне. – Позволь объяснить тебе кое-что. Я мать единственного сына господина. Мальчика, который станет наследником всех земель и богатств ан-Нахар. Это дает мне власть, о которой ты можешь только мечтать.
Она подошла вплотную, и я почувствовала исходящую от нее смертельную угрозу.
– Ты – очередная игрушка. Красивая, молодая, но всего лишь игрушка. Как сотни до тебя. И если ты думаешь, что можешь изменить порядок вещей… – она улыбнулась ледяной улыбкой, – ты жестоко ошибаешься.
Игрушка. Слово ударило по нервам как электрический разряд. Я бы согласилась на многое – быть служанкой, рабыней, даже наложницей. Но не игрушкой. Игрушки не имеют души. Игрушки не чувствуют боли. Игрушки не мечтают о свободе.
– Мне все равно, кто здесь главный. – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я не собираюсь ни с кем конкурировать.
– Ах, не собираешься? – вмешалась Амира. – А зачем тогда господин дал тебе целую неделю на подготовку? Обычно новеньких приводят к нему в первую же ночь.
Я почувствовала, как щеки заливаются пламенем. Значит, все уже знают.
– Неделя – это много. – продолжила Амира с ядовитой усмешкой. – Очень много. Это значит, что господин видит в тебе особый потенциал.
  
– Или она его не зажгла. – добавила Самира с презрением.
– Самира, Амира, оставьте девочку в покое.
Голос прозвучал мягко, но все немедленно замолчали. К нам подошла женщина средних лет в простом сером платье. Лицо спокойное, добрые карие глаза, седые пряди в темных волосах.
– Шахина. – представилась она, протягивая мне руку. – Добро пожаловать.