"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ты че, козел, не слышишь, что к тебе обращаются?? — ломающимся баском рыкнул по щенячьи один из парней.
Лавер не отвечал; он уже миновал их и входил в темный проход между домами, выходящий к стайке гаражей, среди которых был и нужный ему. На секунду ему показалось, что продолжения не будет; он подумал, что нужно будет посидеть в гараже подольше, пока эта шпана рассосется по домам, — черт с ним, с комендантским часом; попадется патрулю — отмажется как-нибудь, документы с собой… Но настигающий топот показал, что ничего еще не кончилось, все только начинается. Они догнали его, окружили кольцом легко и весело, перебрасываясь шуточками, как будто это была давняя игра, в которую они играли уже множество раз, и правила которой знали наизусть. По сути так и было, вплоть до «ролей», и самая неудачная роль в этой «игре» выпала Лаверу.
  
— Мужик! Ты че такой невоспитанный, а? — обратился к нему заводила с рыжим хаером.
— Он в рыло давно не получал! — поддержал один из стайки. Тут же нецензурные определения невоспитанности мужика посыпались от малолеток потоком, в них самое непосредственное участие приняли и две соплячки.
Внутри у Лавера все поджалось. «Ну» — сказал он себе — «Ну! Не хотел я этого, но они сами напросились!»
Стараясь не выглядеть затравленным в глазах кривляющихся юнцов, Лавер попятился к стене и скинул с плеча рюкзак. «Будь сейчас верная вертикалка собрана и заряжена — у них бы только пятки засверкали» — подумал он, — «Но не нести же ружье через полгорода собранным… Ну ничего, сейчас этих сопляков ждет сюрприз!..»
Поставив рюкзак у стены, он сунул руку под полу куртки и взялся за теплую рукоять верного Ножа. Мощь и сила оружия передалась от ножа Лаверу; пристальным взглядом он обвел кривляющихся и сквернословящих хулиганов, тех, кого «как явление» сейчас называли емко — «гопники». Рывком он выдернул нож из-под полы и отвел руку в сторону, чтобы они увидели длинное сверкающее лезвие Ножа.
Он не сомневался в эффекте. Полгода назад двое подонков так же вот требовали у него «закурить» в темном переулке. Он продемонстрировал им нож, и было весело наблюдать, как они мигом спали с лица и чуть ли не стали извиняться. С этими, он не сомневался, будет то же самое.
Но он ошибся, это стало ясно сразу. В ответ на демонстрацию длинного, в локоть длиной ножа негодяи разразились хохотом. Это ввело Лавера в ступор.
— Рыжий, ты глянь что у него — ножыг!
— Дядь, дай в зубах поковыряцца!
— Ха-ха! Хы-гы!
— Мужик, а если тебе ща ево в жопу засунем??
— Хы-хы! Гы!
Поняв, что «что-то не сработало», что, скорее всего, за полгода люди, вернее — подонки, здорово изменились, набрались наглости, он пошел на крайние меры: сделал страшное лицо, и с рычанием «А ну пошли вон, шакалы!!» шагнул к ним…
Сначала они шарахнулись от него, но не разбежались, как он ожидал. Напротив. Смешки исчезли. Из рукава рыжий главарь мигом вытянул велосипедную цепь, и в два оборота захлестнул ее у себя на кисти. У одного из гопников в руках оказалась короткая дубинка, вытянутая сзади из-за пояса, у еще двоих — обрезки арматуры. Девка подняла с асфальта обломок кирпича.
— Ты че, муж-жик… Ты че???
Мимо виска пролетел камень. Глумливые улыбочки исчезли с лиц гопников, теперь на них читалась искренняя злоба и желание убивать. Второй камень попал в плечо. Лавер кинулся к ним, размахивая ножом; они расступились, но тут же третий камень больно ударил его в голову. Велосипедная цепь хлестнула его по руке с ножом, содрав кожу, заставив вскрикнуть. В ярости он замахал ножом, выкрикивая ругательства. На него посыпались удары. Велосипедная цепь сорвала кожу со лба, оглушив его. Еще камень в голову… Он упал на колени. Бешено завизжал, неистово пытаясь достать ножом окружающих негодяев. Удар обрезком арматуры по затылку лишил его сознания.
  
ЛЮДИ, ТАКИЕ ЛЮДИ
 
Опять разговаривали вечером. Видно, что батя мучительно решал, что делать дальше.
— Надо бы уходить! Ты прикинь — воду уже всего на пару часов дают! Город — гиблое место…
— Куда? Куда уходить, Толян??
— Да не знаю я…
— Вот и я про то ж. Ты знаешь — я за ситуацией слежу. Понимаешь… Это — не на пару недель, и даже не на полгода, как думают круторогие бараны, налегке попершиеся в дачные домики, деревни к родственникам и в эти «временные сельхозкоммунны». Оно, знаешь ли, нет ничего постоянней чем временное. Судя по информации из-за бугра… Нет, не по той, что нам тут дозировано вещают по телеку и радио, а по реальной информации — везде большая жопа. И куда-то тащиться, просто затем чтобы что-то делать, — это… Это не нужно, вредно. Задолбали эти лемминги, очень целеустремленно мечущиеся по краю пропасти, — лишь бы куда бежать, неважно куда! Если некуда идти — нужно обустраиваться на месте, я это так вижу!
Помолчали.
— Игорь вчера звонил, — сообщил батя.
— Это который? Это тот, что…
— Ага.
— И что?
— Предложение, типа. Он тут все в коммерцию втыкается, все пытается на рупь медяков наменять… Ну и… Типа, у него завтра «важная встреча», и он нас с тобой «приглашает в ней поучаствовать».
— Что за «встреча»? Не та, после которой двухсотые остаются? Или так — коньячка попить?
— Ага, «на коньячок», конечно… Я так понял, что типа того — можно на этой «встрече» добавочное отверстие в голове получить… Он, конечно, прямо не говорит, но я так понял.
— Знаешь, брателло, я еще с 90-х завязал за коммерсов поганых подписываться, а тем более в темную, и вообще мне твой Игорь…
— Успокойся. Я ему сообщил, что у нас насыщенная светская жизнь, и все «встречи» расписаны на месяц вперед, причем — по предоплате. Он и увял.
— А, если так…
— Владик звонил.
— Программер который? На «чоткой тачиле», говоришь, который ездит?
— Ага, ездит он… Отъездил. Последние баппки, что от продажи материной квартиры оставались, «вложил» в тюнинг своей красавицы. Ну, диски там, аэрография, фонари с красных на рыжие поменял — не комильфо ему, видите ли, с красными фонарями ездить, — за дикие деньги оранж поставил… Облагородил, такскаать. Все деффки теперь его. Только тачка в гараже — бензин ек.
— Да ладно, чем занят-то? Нам он как, не подмога? Нам бы «команда» не помешала, в команде действовать сподручнее. К всеобщему интересу, так сказать.
— Не-а. Абсолютно. Видишь ли, я ведь про его «чоткую тачилу» не просто так и не «от зависти»…
— Хы! Чо завидовать-то, у нас самих ща!..
— Не в этом дело. А в том… Ну, дело в том, что это наиболее полно отражает его отношение к жизни…
— Братан, я так не люблю, когда ты начинаешь нырять в филозззофию! Конкретней, а?
— Да я сам на него виды имел. Руки у него далеко не из жопы, все может руками сделать. Запасливый опять же. Но… Видишь ли, он из тех, для кого «внешнее, поверхностное» намного значительней существа дела. «Не быть, а казаться» — вот его девиз, можно было бы сказать. Знаешь… Знаешь, у меня была как-то возможность… Деньги, конечно, и все такое… Словом, вот когда я люгер добыл. Там можно было еще взять. Ну… Я ему намекнул. Тонко намекнул, на «возможность-вероятность», благо деньги у него тогда были в полном объеме… Знаешь, что он ответил?
— Ну?…
— Он говорит: «Да зачем, вот можно… Прикинь, Толян! Это взрослый человек говорит, отец троих детей! — Можно бы взять как у тебя пневматик, да щечки на рукоятке поменять на оранжевые, да ствол чуть высверлить — будет выглядеть как настоящий! И с ним ходить!»
Кухня вздрогнула от хохота Толика. Расплескав, он поставил недопитый чай на стол.
— Чо, вот так вот и сказал? Сшутил, может?
  
— Ничуть. Это его жизненная философия, как я понял. После этого я забил на него большой и толстый… ээээ… крест.
— Даааа, брателло… Ну и товарищи у тя здесь… Тюнинг пневматика, говоришь? Ты б ему начинать тюнинг со спиливания мушки предложил, а? Это ему, чувствуется, актуально будет!
— Черт знает. Видишь, он ведь в Конторе работает. Хотя и работа у него в тыкании по клавишам, но все одно — Контора о своих людях заботится. Или должна заботиться. Вот он на это и уповает. Администрация ему звание дала, он теперь чуть пониже генерала, чуть повыше прапорщика. Пистолет даже, говорит, служебный, за ним закрепили. «В связи с…», как говорится.