"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Тебе сколько обещали?… — обратился Олег к «сторожу».
— Я… Это… Я был не в курсе!.. Я думал — свое! Его! Он так сказал…
Снизу, из подвала, раздались крики и глухие звуки ударов. Процесс воспитания в действии — удовлетворенно подумал Олег и тяжелой пощечиной отправил обратно в стенку начавшего отлепляться от оной воришку.
— Ээээээ… Олег Сергеич! Честно — не знал! — тут же отрапортовал «сторож», — Честно! Не стал бы врать, признался бы. Честно. Не знал. Думал — за своим пошли.
  
— Врешь ведь… Я по глазам вижу, что врешь. Да ладно. Теоретически могло и так быть. Ладно. В общем так… Да, кстати, сколько они успели перетащить?
— Нисколько. Вот только поднялись.
— И ты ни возни в подвале не слышал, ничего?
— Чессноеслововамговорю, ничего не слышал! Это ж подвал!
— Врешь… Че испугался тогда, когда мы пришли?
— От неожиданности… Олег Сергеич.
— Ага. Ну ладно…
Из подвала поднялся Толик, таща за воротник мужичка. Выглядел тот не лучшим образом, и это слабо сказано. Он пытался что-то блеять, но лишь ронял розовую слюну на пол. Могучей левой Толик поднял его за шиворот перед собой, скептически осмотрел подопечного, брезгливо вытер фонарик-дубинку о его штаны, — и мощным пинком послал того в угол.
— … вот так вот, — заканчивал «инструктаж» нерадивого сторожа Олег, — Значит, тогда день на сборы. И завтра к полуночи чтоб тебя с семьей тут не было. Какая квартира? — он посветил на график дежурств, прикрепленный на стене, — 82-я. Я запомнил, завтра проверю. Все понял?
— Да.
— Вот так вот. В силу революционной целесообразности. Да и все равно уезжать — надо, Администрация же предупреждала? Ну и все. А день-два раньше-позже ничего не решают. Короче — собираетесь, — и пошел вон…
Не, Толян, не продолжай, у нас завтра тяжелый рабочий день, а еще дверь в стайку починить надо… Сильно там разломали? Да, слышь, ты, Джордано Бруно! Про инцидент этот и про подвал — никому, ты понял? А то… будет как с Джордано Бруно.
— Сволочи! Мародеры! — раздалось из отъезжавшей машины.
— Че бы вдруг? — пожал плечами батя, — Мы в своем праве. Отстояли свое — стало быть оно и есть наше…
Да. Мы, «сволочи и мародеры», мы мародерствовали в эти дни. Кто-то сидел дома. А кто-то уходил из города. С разной степенью успешности, впрочем.
  
ЛАВЕР
 
Он шел переулками, уже темнело. Давил на плечо объемный рюкзак, нести за спиной он его опасался, — на плече всегда есть возможность быстро сбросить и выхватить свой НОЖ. В ноже он был совершенно уверен, как в себе самом.
Наконец- то вчера удалось уговорить жену. Наконец она согласилась с его доводами, что в городе вскоре начнется — уже начинается! — кровавый бардак, и это время нужно пережить подальше от мегаполиса. Не будет воды, не будет света, магазины и так уже закрыты, — анархия и беззаконие! А где беззаконие — там непременно и кровь! Лавер не заблуждался в человеческой натуре: когда не будет сдерживающих факторов в виде милиции, суда, — отморозки, которых за последнее время расплодилось пугающе много, себя покажут! И лучше в это время быть подальше от всего этого. Наконец-то жена с ним согласилась, хотя, конечно, для женщины бросать налаженный городской быт и переселяться куда-то «в леса» было трудным решением. Но позавчера хоронили ее сотрудницу, которую некие негодяи зарезали в подъезде за сумочку с остатками прошлой еще зарплаты, — по сути, убили просто так… Сын-студент, крепкий, похожий на отца Мишка, согласен был с самого начала; он, скорее всего, ресценивал отцовские рассказы как просто страшилки и был не прочь с месяцок поболтаться с отцом по лесам. Почему-то все были уверены, что за лето все как-то наладится, не может не наладиться! Лавер совсем не был в этом уверен и сейчас хвалил себя за предусмотрительность — за схроны, нычки с припасами и инструментом, на которые он, предвидя наступающие в мире темные времена, уже два года тратил изрядную долю и так-то небогатого семейного бюджета. Теперь-то все это воздастся сторицей, как говорится!
Идти через город с рюкзаками, да еще нести с собой ружье, которое он объявил утерянным, представлялось неразумным. Потому в два дня он перенес все необходимое на окраину, и вот сейчас нес самое ценное — ружье, консервы, остатки патронов, — основной запас был уже спрятан. Шел специально вечером, уже накануне комендантского часа, когда народ разбредался и так с полупустых улиц, и еще не заступили в дежурство ночные патрули.
Это была последняя ходка. Весь необходимый для ухода в лес шмурдяк, все имущество он уже в несколько проходов перетаскал в старый арендованный гараж на краю города: консервы, палатку, кое-какие инструменты, еще одну складную походную печку, фильтр, воду… Он всерьез собирался уходить от начинающегося в городе бардака. В себе он был уверен, — давали знать частые охотничьи походы; он знал места; он был уверен, что выживет в лесу, даже в зимнем, — тем более сейчас, летом. За пару недель он рассчитывал построить небольшую избушку, смонтировать печку. И заняться тем, что он знал и любил — охотой. Он был уверен, что все получится. Ему было не впервой жить в лесу и по неделе, — вопрос был в родных. Теперь этот вопрос решен.
Оставалось пройти всего один квартал. Окраина города… Заводской район. Заводы стояли уже пятый месяц, последнее время перестали выплачивать и скудное пособие по вынужденным отпускам; и сейчас Заводской район лидировал по происшествиям. Настоящее гетто, куда опасались соваться ночью даже вооруженные патрули.
Этих уродов он заметил издалека, но пройти незамеченным через двор, к гаражу, было практически невозможно. Почему их тут не было раньше? Пять или семь парней, две девки, — развязная шелупонь, одуревающая последнее время от безделья и безнаказанности; настоящая плесень поодиночке, и опасные, как стая взбесившихся шакалов, в группе. В большой железной бочке, видимо подражая американским люмпенам, пылал костер; бымцало по ушам что-то «металлическое» из стоявшего тут же рядом большого, как тумбочка, магнитофона — где они только взяли сейчас такую древность, в век цифровых плэйеров? — поймал себя Лавер на мысли. Следующей мелькнула трусливая мыслишка затихариться где-то поодаль и переждать, пока темнота и комендантский час не разгонят сопляков по домам; но тогда он и сам бы не успел вернуться домой. Да и… Лавер отнюдь не был трусом. Прятаться, ожидая пока нагулявшиеся вчерашние школьники сочтут возможным пойти баиньки, и красться как вор к своему гаражу, чтобы потом провести там всю ночь… Нет, такое было положительно неприемлемо! И потому Лавер, вскинув поудобнее рюкзак на плечо, в котором и было запрятано разобранное ружье, и еще раз коснувшись висящего под рыжей кожаной курткой верного Ножа, твердым шагом направился мимо группы молодежи к входу в проход, ведущий к гаражу. От тяжести ножа исходила уверенность, сила. «Это сопляки, всего лишь сопляки, неспособные ни к чему серьезному, нужно лишь проявлять твердость!» — сказал он себе.
То, что уверенная поступь и флюиды силы, исходящие от Ножа, закроют его непроницаемым для недобрых намерений щитом, сразу оказалось пустой надеждой. Кривляющиеся у сыплющей искрами в темнеющее небо раскаленной бочки подростки с радостным изумлением обратили внимание на типа в хорошей кожаной куртке, который, сутулясь под тяжестью рюкзака, так уверенно вперся на «их территорию»… Еще какие-то секунды он надеялся, что сопляки не решатся связываться, но и эта надежда оказалась несостоятельной.
— Ээээээ, муж-ж-жик… — с нарочито-наглой ленцой в голосе протянул долговязый парень с рыжим вихром на голове, зачесанным в модный среди придурков «гребень», — Муж-ж-жик! Ты куда прешь??
  
Не отвечая, уверенной поступью Лавер проходил от них метрах в пятнадцати. «Стая уродов» — со злостью подумал он — «Пусть только попробуют прицепиться!»
Его затаенное опасение тут же реализовалось:
— Мущщина! Угостите сигаретой! — стебаясь, визгнула одна из малолетних шалав.