Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)
— Скорее всего, его уже и в стране нет, — делаю я последнюю попытку.
— Не хотим тебя подставлять, — говорит он, глядя в пол. — Мишка тебя своим считал. Скажешь там, что поговорил и не договорился. Короче, скажешь, как есть. Чтобы потом к тебе претензий не было. За деньги и все остальное — потом решим.
— Хорошо, — отвечаю я.
Смерть, конечно, вещь драматичная. Но как по мне, этот гость в черном с драматизмом слегка перебрал.
— Вас убьют, — говорю я.
Гость пожимает плечами — убьют значит убьют, о чем говорить… А потом тушит сигарету, поднимается и молча выходит. А я набираю московский номер.
На проводе — Степан из московской группировки.
— Привет! — с радостью в голосе ответил он на мое приветствие и тут же поинтересовался: — Телефон нормальный? Говорить можно?
— Можно, — ответил я. — Тут у нас проблема возникла…
— Рассказали уже о вашей беде, — сказал Степан, радость которого мгновенно трансформировалась в печаль. — Рассказали. Бывает, да… Нехорошо получилось, для всех нехорошо, никто уже этого не хотел, сам понимаешь.
— Понимаю, — ответил я. — Я все понимаю. Но у друга нашего остались друзья. И они в курсе происшедшего — кто, что… Короче, они знают.
— Кто такие? — быстро спросил Степан.
— Бывшие военные. Афганцы.
— Афганцы… — задумчиво повторил он. — А знаешь, Алексей, не наша проблема. Пусть Артур напрягается. Ты же ничего не можешь сделать?
— Ничего, — подтвердил я.
— Ну и всё. Что от нас зависело, мы сделали. Еще раз соболезную!
После этого разговора я подумал о том, что Орловский теперь действительно в беде. И если он не уехал из страны, то сейчас самое время это сделать. Наши московские партнеры спасать Сашу не хотят. Смогут ли спасти Сашу его московские партнеры — большой вопрос… Так или иначе, трупов не избежать…
Потом мы с Серегой поехали к Славику. Именно он рулил хозяйственной частью как у Миши, так и в совместных наших проектах. Славик сидел в административном здании химкомбината. В окружении дюжины охранников и хорошо выпивший. Он был действительно рад нас видеть — сразу полез обниматься и жаловаться на судьбу.
— Ребята, а что теперь будет? — в голосе Славика звучало чистое отчаяние. — Меня убьют? Тоже, как Мишу?
— Нет, — твердо сказал я. — Никто тебя не тронет. И Мишу тоже не должны были. Просто стечение обстоятельств. Дурная масть легла.
Славик с надеждой посмотрел на меня.
— Точно? А то мне как-то стремно на улицу выходить…
— Ты чего? На заводе жить собрался⁈ — хохотнул Серега.
— А че? — посмотрел на него Славик. — У меня здесь комната отдыха, диван итальянский, санузел финский, телек «Сони»…
— И взвод охраны, — добавил я. — Не дури, Славик. Никому ты не нужен, валить тебя. Ты теперь здесь за главного. И на сахарном заводе.
Славик тяжело вздохнул.
— Мишку жалко, — сказал он. — Столько лет дружим… то есть, дружили. Какой парень был! Известно… кто его?
— Славик, — серьезно сказал Серега, — ну нахрена оно тебе нужно? Известно — не известно… даже если известно, то чего ты сделаешь? Возьмешь волыну и пойдешь их стрелять? Меньше знаешь, крепче спишь, слышал поговорку?
— Какой там «спишь»… — протянул Славик. — Я теперь глаза не смогу сомкнуть. Похороны завтра?
— Завтра, — подтвердил я.
— Болит душа, — продолжил Славик. — Нужно идти Мишку хоронить, а я не могу… Как подумаю, дыхание перехватывает.
— Чтобы был завтра как штык, — мрачно сказал Серега, которому надоела эта затянувшаяся истерика. — И в нормальном состоянии.
— И без взвода охраны, — добавил я.
Славик тряхнул головой.
— Да нет, это я так… Приступ малодушия. Приду, конечно. Друга… в последний путь…
— Понеслось по новой, — вздохнул Серега.
— А по поводу дел не сомневайтесь, — внезапно спокойным голосом сказал Славик. — Дела нормально идут. Вот контракт подоспел с чехами… Загоним им удобрений на пол-лимона зеленых, тысяч по сто заработаем.
— Это всё хорошо, — одобрил Серега. — Вот в этом духе и продолжай.
Успокоив по возможности Славика, мы покинули заводскую территорию.
Были и еще звонки. Позвонил Борис Борисович, которому тоже было интересно — что же дальше? Борис Борисович высказал ценное мнение о том, что нужно двигаться дальше, крепиться и держаться. И что все, что ни делается, все к лучшему! У меня язык чесался напомнить Борису Борисовичу о том, что не видать бы ему без Мишиной помощи контрольного пакета акций фармацевтического завода, и о других, не менее интересных мелочах… Пришлось сдержаться. В общем, от посещения похорон Борис Борисович тоже воздержится. Ему как-то не к лицу — целый вице-губернатор, а тут простой коммерсант с бандитским уклоном.
И еще две интересных встречи, связанных со смертью Миши Афганца, у меня произошло. Первая — с предводителем городских уголовников Колей Кучерявым. Впервые он позвонил и предложил увидеться. Конечно, отказывать ему я не стал, встречу назначили в нашем итальянском ресторане. Коля Кучерявый подъехал со всем подобающим пафосом — на черной двадцать четвертой «Волге»! С шофером! И одет старый жулик был уже вполне прилично — дорогая кожаная куртка, добротный костюм…
— Как-то у вас тесно, — скептически сказал Коля, оглядывая интерьер ресторана. — Сразу видно — Европа! Нашего русского размаха нет, пространства!
— Зато у нас повар итальянец! — похвастался я. — Вино есть фирменное, итальянское, сейчас я распоряжусь…
— Сроду не пил этой дряни — вина, — сварливо ответил Кучерявый. — Вот водочка — другое дело. Или чаек правильный. Но я не бухать приехал, а поговорить…
Я склонил голову в знак полного понимания.
— Убили, выходит, вашего близкого, — сказал Коля, располагаясь в кресле. — Замочили злые люди. Бывает. Царствие небесное, все под Богом ходим.
Я снова склонил голову.
— Хоть и говорят, что покойничка лихом не поминают, — продолжил Коля, — Мы лихом не помянем. Помянем как есть, чего уж. Кровь людскую за бабки лил? Было, было… Ну да ладно, это к слову… всяк за свой грех в ответе… Базар не об этом. Помнишь, я тебе говорил, чтобы с беспредельщиками московскими вы не связывались? Было?
— Было, — признал я. — Только это не мы с ними, это они с нами…
— Что в лоб, что по лбу, — махнул рукой Кучерявый. — Я говорил и вот вам результат. Один в тюряге, другой в гробу.
— Я так понимаю, вы что-то предложить хотели? — вежливо спросил я.
— А ты не спеши! — назидательно сказал Коля. — Тебе дело говорят. Слушай дельные вещи, они тебе в жизни сгодятся. Так вот… базар о том, что кент твой покойный, сам будучи коммерсантом и «автоматчиком» получал с других коммерсантов бабки. Которые ему вообще-то не положняк было получать. Понял-нет? И дальше так продолжаться не должно.
Ага. Свято место пусто не бывает. Миша крышевал многих коммерсантов, теперь Миши нет, и уголовники хотят урвать кусок пирога. Только Коля, при всем своем богатом жизненном опыте, не понимает, что это работает не совсем так… вернее, совсем не так, как он это себе придумал.
— Это я все понимаю, — сказал я. — Я только не понимаю, а причем здесь я?
— Ну ты же у ваших вроде как за старшего, — усмехнулся Кучерявый. — Вот я тебя и ставлю в курс.
Я пожал плечами. В городе кроме уголовников — несколько спортивных группировок. А еще — «бригадиры» того же Матвея, который сейчас больше занят бизнесом. Многим коммерсантам действительно нужна защита. И не только — неплатежи, воровство, мошенничество… «Крыша» помогает в таких ситуациях. Но коммерсанты скорее предпочтут покупать защиту у дисциплинированных спортсменов, которые намного ближе к ним по духу, чем тот же Коля Кучерявый… Вообще, странно. Раньше Коля демонстрировал похвальное здравомыслие, довольствовался малым и не лез на рожон. Неужели все это от жадности?
— Вообще, у Миши есть его товарищи, — сказал я. — Они все живы и навряд ли захотят с кем-то делиться…