Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)

— Добрый день, — вежливо поздоровался я.
— Здоров, — буркнул серый. — Ну, поговорим?
— С хорошим человеком отчего не поговорить?
Серый хмыкнул.
— Догадался, кто я? — спросил он. — Вижу, что догадался. Ну, тогда будем знакомы, что ли. Миронов моя фамилия. Руковожу налоговой полицией в этом славном городе.
— Мои паспортные данные, полагаю, вам хорошо известны? — поинтересовался я.
  
— Не только. Некоторые стороны вашей преступной деятельности мне тоже известны очень неплохо. Не все, конечно. Но и того, что есть, достаточно, чтобы надолго вас закрыть.
— Чего ж не закроете? — не смог удержаться я.
— Ты думаешь, что мне нужен? — ответил он вопросом на вопрос, сделав ударение на «мне». — Да по мне так хоть перестреляйте и перегрызите друг друга. У сына машину отняли… Ваших рук дело?
— Насколько мне известно, автосервис вашего сына не очень качественно выполнил работу, — сказал я уклончиво.
— У жены — магазин… — продолжил перечислять обиды Миронов. — Я же понимаю, что вы маньяки и не остановитесь ни перед чем…
— Боитесь, значит, меня сажать? — усмехнулся я.
— И боюсь, — согласился он. — Короче, хватит попусту трепаться. Есть решение. По вашей фирме и по тебе конкретно. В разработку и сажать. Решение, как ты понимаешь, не мое. Начальства московского. А начальству, как известно, виднее.
— И вы меня позвали, чтобы сообщить эту преинтереснейшую новость? — скептически спросил я. — Что сами не при делах, а во всем виновато начальство?
— Я тебя позвал, чтобы сказать вот что, — ответил он холодно, — я пока садить тебя не спешу. Фору тебе даю, чтобы решил ты свои проблемы… Уж не знаю, с кем. Решишь — твое счастье. Не решишь — не обессудь.
Я весело рассмеялся. Что же, господин Миронов вполне понятен. И ситуация понятна.
— Вот оно как, оказывается, — сказал я. — Действительно, не позавидуешь вам. С одной стороны, начальство наседает. А с другой, вы боитесь, что мы вас, грешным делом, ухлопаем. Вот уж попал человек меж двух огней.
— Потом посмеешься, — сказал он недовольно.
— А что, в отставку — не вариант? — спросил я, стараясь говорить серьезно. — По состоянию здоровья… да мало ли! А мы бы вам выходное пособие… Плохо разве?
— В отставку — не вариант, — нервно ответил Миронов. — Вообще, не твое дело. А моя смерть для вас ничего принципиально не решит. Вместо меня может прийти более решительный и энергичный человек и тогда уже никакой форы тебе не будет.
— И сколько у меня времени? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Может месяц. Может три. А может — полгода. Как получится… Ты понимаешь, что я сейчас, по сути, саботирую распоряжение руководства?
— Огромное спасибо! — горячо поблагодарил я. — Такой вопрос к вам — откуда такое внимание к нашим скромным персонам? Есть у вас какое-нибудь мнение?
— Понятия не имею, — ответил он. Как мне показалось, не соврал. — Нагребли вы всего полны руки. Кто-то захотел забрать.
— Понятно. Что там с Литвиновым, которого вчера задержали?
— Да ничего, — раздраженно ответил Миронов. — В СИЗО сидит. Я должен был начальству отчитаться, что дело идет. Посидит малость под следствием. Молодой, здоровый… ничего с ним не случится.
— А представление возле здания администрации, тоже ваша идея?
— Много будешь знать… Это тебя не касается. Это наши дела. Еще вопросы?
— Вопросов больше нет, — сказал я. — Искренне надеюсь больше никогда вас не увидеть.
— Взаимно, — буркнул Миронов.
Свое место за рулем занял помощник Бориса Борисовича. Мы поехали обратно. Я напряженно думал. Он ведь рисковал, Миронов, когда шел на эту встречу. Если начальство его московское дознается, что эта встреча имела место, мало ему точно не покажется… Значит, наша «ответка» все же принесла свои плоды, нас он сейчас боится больше, чем начальства. Это хорошо. А вот проблема, очевидно, действительно не в Миронове. Это плохо. Проблема наша возникла где-то на сияющих вершинах власти и решить ее своими средствами у нас нет никакой возможности… И все же, Миронов знает что-то еще… Знает или догадывается, но чего-то он в разговоре скрыл, это совершенно точно, это интуиция моя работает… Допустим, кто-то хочет отнять у нас купленное и приватизированное. Из этого следует что? Что главное слово здесь — отнять, а не вернуть родному государству. Забрать бесплатно или за символическую цену. Следовательно, должно поступить предложение, которого пока не было… Кончено, проще всего сделать такое предложение человеку, сидящему в тюрьме. Тюрьма, как известно, вообще повышает уровень договороспособности…
Похоже, что первоначальный план у них — посадить меня и еще нескольких ключевых людей нашей структуры, а после этого — сделать предложение, от которого мы не сможем отказаться. Вопрос — почему для этого использовался такой, прямо скажем, сомнительный инструмент, как налоговая полиция? Человеку, имеющему реальную власть, гораздо проще было бы это сделать через систему МВД. И ребята-милиционеры, которым мы платили приличные деньги за лояльность, с которыми дружили и выпивали, пришли бы нас арестовывать, никуда бы не делись… служба есть служба!
Получается, что нету у заказчика всей этой движухи выхода на МВД и прокуратуру, но зато есть хороший выход на налоговую…
  
Глава 12
 
С утра позвонил Матвей.
— Пацаны из Москвы звонили, — важно сказал он. — По поводу трубного завода.
— Что за пацаны? — удивился я. — Чего хотят?
Впрочем, догадаться, чего хотят пацаны из Москвы, было не так уж и сложно…
— Пацаны серьезные! — важно сказал Матвей. После чего назвал район, расположенный на юге Москвы, славный криминальными деятелями, имена которых были у всех на слуху в девяносто третьем.
— Отказывать им не желательно… — добавил он. — Лучше договориться. А то они сейчас с ума посходили, сначала стреляют, а потом разбираются.
— Так чего конкретно хотят серьезные пацаны? — снова спросил я.
— Так трубный завод и хотят, — объяснил Матвей. — Мне по телефону объясняли, только я не понял ниче. Сегодня прилетит их коммерсант, нужно тебе будет с ним пообщаться. В три самолет, мои парни его встретят. Будет у тебя выторговывать акции.
Я поморщился. Пакет трубного завода я хотел прожать за нормальную цену, выждав некоторое время. А тут вырисовываются «серьезные пацаны», которые, судя по всему, нормальной цены не дадут.
— Это нам нужно? — спросил я Матвея.
— Леха! — сказал Матвей с жаром. — Да продай ты им эти акции, хрен с ними! Зато с такими людьми задружимся, ты чего⁈ Даже если не задружимся, то все равно в нормальных отношениях будем. Уже большое дело!
Матвей явно испытывал пиетет перед москвичами. Я же относился к перспективе общения со столь одиозными личностями весьма настороженно. До сих пор мы вполне справлялись сами. Своими силами. Впрочем, ситуация сейчас экстраординарная.
— Может они и в нашей ситуации помочь смогут! — продолжал Матвей. — У них знаешь, какие связи⁈
— Ладно, — сказал я. — В любом случае, с варягом этим пообщаемся. Чего он, зря летел, что ли? А ты чего за них так вписываешься, Матвей? Откуда их знаешь?
— Это не я знаю! — объяснил Матвей. — Это брательник. Брательник-то мой в столице двигается. В клубе модном — начальник службы безопасности. Оттуда всех и знает. Через него они на меня и вышли.
— Понял, — сказал я. — В общем, вези его сразу в наш кабак. Там и поговорим.
— Договорились, — сказал довольный Матвей.
А я отметил про себя, что если что-то с этим переговорщиком пойдет не так, то на Матвея можно не рассчитывать…
Валерик сидел в «коммерческой» камере, вполне комфортно по тюремным меркам. Подобные камеры появились практически повсеместно по тюрьмам, и сидели в них люди, которые обладали определенными материальными возможностями, а проще говоря — могли за этот комфорт заплатить. Спали там не по очереди, а сколько захочется, и продукты у них были какие душа пожелает, и импортный телевизор, и приличные шмотки, не говоря уже о всяких мелочах, вроде сигарет… Валерик позвонил мне, когда я собирался ехать на встречу с московскими гостями.