Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)
— Ситуация на контроле, — повторяю я. — А Валерка, походу, в СИЗО поедет.
Борис Борисович морщится.
— Во-первых, не факт. Не нужно раньше времени нагнетать! А, во-вторых, ты без резких движений, но тоже чего-то делай. Строго в рамках закона! Адвоката, например. Ну ты понимаешь…
Я киваю.
— Все. Поеду. Звоните, как что узнаете.
Борис Борисович крепко пожимает мне руку.
Конечно, у нас был договор на случай подобной ситуации. Никому и никаких показаний без адвоката. Ни при каких обстоятельствах, разве что будут совсем уж убивать. Я хорошо помнил об этом договоре, но сейчас почему-то он казался каким-то… немного наивным.
Адвокат у нас был. Не относящийся к числу наиболее дорогих и модных. Мы работали с Максимом Григорьевичем Кузиным — юристом опытным и заслуженным, в свое время нас познакомил с ним ни кто иной, как господин Лисинский.
По большому счету, в услугах адвоката мы не слишком и нуждались. Документы готовил наш юридический отдел фирмы, а возникающие проблемы мы решали с соответствующими органами напрямую, без посредников. Но, время от времени, его услугами пользоваться приходилось, когда у связанных с нами фирм возникали вопросы в правовом поле. Максим Григорьевич был нашим консультантом по правовым вопросам, получал неплохие гонорары, а в своем основном качестве он был для нас «на всякий случай». И вот, этот самый случай наступил.
Максим Григорьевич был уведомлен о случившемся и отправлен на выручку. Впрочем, как я и ожидал, особо не преуспел.
— Мера пресечения — содержание под стражей, — сказал, грустно качая головой, Максим Григорьевич. — Ничего нельзя было сделать, Алексей Владимирович. Судья уперся.
— Кто? — спросил я.
— Кривицкий. Я его давно знаю, еще с семидесятых. Подошел к нему… так сказать, неформально… — Максим Григорьевич сделал паузу.
— И что говорит? — не выдержал я.
— В основном матерится, — сказал Максим Григорьевич. — Говорит, что этот геморрой ему… совсем не нужен. У меня сложилось впечатление, что он почему-то опасается нового налогового начальника…
— Что предъявляют Валерке? — спросил я.
— Чтобы не путать вас в статьях и пунктах… преступный умысел при сокрытии доходов и неуплате положенных налогов и сборов.
— Это опасно?
Максим Григорьевич поерзал в кресле.
— В любом другом случае я бы сказал, что не опасно. Ну штраф. Возмещение сокрытого от налогообложения. В самом… самом! крайнем случае — условный срок.
— А в нашем случае иначе?
— А в вашем случае у кого-то есть желание, чтобы господин Литвинов сидел как можно больше. И мы хорошо понимаем, что этого можно добиться и без обвинительного приговора. Следствие может длиться год. Или два. Столько, сколько нужно. Я, конечно, сделаю все, что необходимо, чтобы господин Литвинов вышел под подписку о невыезде… Но обещать ничего не могу.
— Спасибо вам, Максим Григорьевич, — поблагодарил я.
— Да пока не за что, — пожал плечами адвокат.
Вечером я давал Тане инструкции, что делать в случае, если за мной придут. Я ей доверяю — это, конечно, главное, но важно еще и то, что она по духу — боец. И еще, она очень хорошо все понимала. Ни одного лишнего слова, ни одного упрека, внешне она оставалась совершенно спокойной.
Уже поздно вечером к нам приехали Серега и Матвей. Что делают нормальные мужики, когда ситуация выходит из-под контроля? Когда ситуация выходит из-под контроля нормальные мужики снимают стресс. Серега притащил бутылку вискаря, который мы и распили, как полагается, на кухне.
— От влиятельных персон известия есть? — спросил Серега.
Я раздраженно махнул рукой. Борис Борисович не позвонил.
— Ничего нет. Сергей, ты смотайся завтра с утра к Валеркиной матери. Нужно будет собрать ему… шмотки, продукты и прочее.
— Сделаю, — кивнул Серега. — Все нормально будет! Ты, Леха, объясни, что происходит вообще?
Я мрачно посмотрел на пустой стакан.
— Есть мнение, что мы кому-то перешли дорогу, и кто-то под нас копает. Прокурор сказал, что чуть ли ни из Москвы!
— Да гонит, — усмехнулся Серега. — Сам сделать ни хрена не может, вот и придумывает басни про Москву и прочее. Вообще, как-то год не задался, а? Так хорошо все шло…
— Вы вот чего, — сказал Матвей, откашлявшись. — Сегодня Валерку, а завтра любого из нас, это всем понятно. Я предлагаю решать вопрос. Где этот хрен из налоговой живет, я пробил. И дачу его знаю. И какими дорогами на работу ездит. Я понимаю, что вы сейчас китайские церемонии разводить начнете, а он с нами чего-то не церемонится особо!
— Чего ты предлагаешь? — мрачно спросил Серега. — Вальнуть его по дороге на службу?
— Нет, давайте дождемся, пока всех не пересажает! И не таких валят.
— Никого мы валить не будем, — твердо сказал я, чувствуя, что пьянею. — Не гони, Матвей. Это ж не бандит, все же. Это государственный служащий высокого ранга. С ним нужно по-другому.
— Они самые главные бандиты и есть, — непримиримо сказал Матвей. — От них все зло. Они и страну развалили и сейчас добивают, что осталось. По сути, вы единственная фирма в городе, у которой хоть что-то работает. Так нет! Нужно добить, посадить, арестовать! Кто бандит-то в этой ситуации? Вас всех закрыть, имущество раздербанить, вот и весь закон!
— С кабинетными крысами мы будем воевать кабинетными методами, — сказал я твердо.
Серега решительно потянулся к бутылке.
— Вообще, крысы, они и есть крысы. Хоть кабинетные, хоть какие… Я вот слушаю и думаю, может Матвей и прав? Жути побольше нагнать…
— Давайте ему дачу сожжем? — миролюбиво предложил Матвей. — Зачем такому козлу дача? Перетопчется. А, парни?
— Мы все на нерве, — сказал я, пытаясь успокоить воинственных товарищей. — Сейчас самое время успокоиться. Давайте лучше думать, кто за всем этим стоять может.
Серега долбанул кулаком по столу.
— Думал! И так думал, и этак думал. Ничего в голову не приходит. Врагов у нас прилично, многим насолили, ничего не скажешь. Может кто из директоров? А может… хрен его знает!
— Пока ничего не понятно еще, — сказал Матвей. — Есть факты. Начальник налоговой полиции хлопает ваши «левые» фирмы, закрыл директора рынка и вот теперь закрыл Валерку. Это то, что определенно известно. Об остальном можно гадать хоть до утра…
Выпитая бутылка виски немного успокоила, но ничего стоящего мы под ее влиянием не придумали.
Весть об аресте Валерика распространилась со скоростью лесного пожара. На следующий день телефон у меня в кабинете не умолкал. Звонили перепуганные директора фирм, которыми руководил Валерик. Звонили озадаченные коллеги. Директора предприятий, на которых Валерик был нашим представителем. Но это все были не те звонки. Я ждал звонка от Бориса Борисовича. И дождался — он позвонил после обеда.
— Алексей? На месте? Это хорошо. Сейчас к тебе заедет мой помощник. Бежевая «восьмерка». Съездишь с ним в одно место. С тобой поговорить хотят. Поговоришь.
— Кто? — спросил я, догадываясь, кто.
— Увидишь, — отрезал Борис Борисович. — Ехать нужно будет без сопровождающих. Все, удачи!
Я выдохнул. Похоже, что-то сегодня прояснится…
Помощник Бориса Борисовича приехал быстро, минут через пятнадцать после его звонка. Был он очень похож на мелкого комсомольского вожака из недавнего прошлого — пламенный взгляд, аккуратный пробор, отутюженный костюмчик…
— Далеко ехать? — осведомился я.
— Не очень, — улыбнулся помощник. — Здесь по месту. Я вас привезу, сам выйду, а человек сядет. Такое распоряжение.
— Понятно, — согласился я.
Ехать действительно было недалеко. «Восьмерка» нырнула в район новостроек-двенадцатиэтажек, попетляла немного между домами и остановилась возле невзрачного подъезда.
— Я пойду погуляю, — сказал помощник.
И почти сразу после того, как помощник вышел, из подъезда выскользнула серая фигура. Я успел разглядеть серый плащ и серую шляпу. Серый джентльмен быстро и бесшумно расположился на заднем сиденье «восьмерки».