Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)

Но история на этом не кончилась. Шапа побежал с жалобой к Коле Кучерявому, который имел накануне разговор с Матвеем.
— В городе беспредел творится! — возмутился Шапа.
— Что за беспредел? — наивно поинтересовался Кучерявый.
Шапа рассказывал о возникшей ситуации, а Коля сокрушенно качал головой. Когда Шапа закончил, слово взял Коля. Он долго и с чувством рассказывал о том, что такое «порядочно» и «непорядочно» для нормального пацана.
  
— Вот, например, я не уверен, что порядочно защищать фирму, которая имеет отношение к ментам, — подытожил свою лекцию Коля.
— Как⁈ — задохнулся Шапа. — Да батя того пацана не мент!
— Это тебе виднее, — согласился Кучерявый. — А я в их ксивах и погонах не разбираюсь, По мне так если полицейский, то значит мент. Но ты, конечно, в этом вопросе лучше меня шаришь, сам погоны носил. А мне вот не довелось…
Шапа действительно по молодости лет служил в армии, что с точки зрения ортодоксального Коли Кучерявого было не в пользу Шапы.
— По мне так такую лавку может дуплить каждый, кто захочет, — вынес вердикт Коля. — Но ты, конечно, думай сам, как поступать.
Одним словом, Кучерявый ясно дал понять, что на стороне Шапы выступать не будет. И самому Шапе заступаться за автосервис не советует.
Сынуля влиятельного папы попал на «девяносто девятую», не считая физического насилия.
И еще одна очень неприятная вещь случилась в недавно открывшемся ювелирном магазинчике, принадлежащем жене нашего налогового недруга. Торговал магазинчик турецким золотом, торговал неплохо, но внезапно возникла проблема. Одна очень важная и представительная дама купила колечко, не простое, а золотое. Еще и с каким-то бриллиантом, очень красивым. Купила весьма дорого. А на следующий день пришла с милицией — колечко оказалось позолоченным, а бриллиант и вовсе — куском стекла.
Милиция магазин опечатала на время разбирательства, но я прекрасно знал, что найдутся и еще подделки. Одна из продавщиц, очень недовольная хозяйкой магазина, помогла нам слегка разнообразить ассортимент — подложить некоторое количество «изделий из желтого металла», очень похожих на настоящие. Ну и продать подставной покупательнице поддельное кольцо вместо настоящего. За хорошее вознаграждение, конечно же.
Я снова в ресторане с Павлом Семеновичем, начальником экономической полиции. Павел Семенович доволен и благодушен. У него хороший аппетит, он уже скушал две порции спагетти с отбивными и не намерен останавливаться на достигнутом.
— А вы ушлые ребята, — благостно улыбаясь, сказал Павел Семенович. — С вами нужно ухо востро… Ну ни хрена себе, устроили цирк!
— Не мы такие, жизнь такая, — отшутился я.
— Жизнь! Ничего себе! Был бизнес у Илюши Миронова, а теперь нету бизнеса!
— Прискорбно, — сказал я с фальшивой грустью в голосе. — Неужели в этом ювелирном магазине нашлись подделки?
— Почти половина ассортимента — фуфло! — торжественно объявил Павел Семенович.
— Да ладно!.. — изумился я. На этот раз, вполне искренне.
Он снисходительно усмехнулся.
— А ты думал! Наши эксперты веников не вяжут!
Вот это поворот. Мы-то всего несколько изделий подкинули, а там, оказывается, шла торговля подделками на широкую ногу…
— И чего теперь? — спросил я.
— И чего теперь… — повторил Павел Семенович. — Разберемся, Алексей. Пока все в процессе. Звонил мне этот деятель, — добавил он, понизив голос.
— Господин Миронов лично? — уточнил я.
— Он, — шепотом сказал Павел Семенович. — Просил, понимаешь. А это уже хорошо, что просил. Просил разобраться в ситуации с магазином.
— А вы? — спросил я, стараясь не показывать волнение.
— А чего я? Я ему, как и тебе ответил — разберемся. Нехрен фуфлом под видом золота торговать. То есть, я ему этого не сказал, конечно. Кстати, прикол… он и «шестовикам» звонил, представляешь? У сына его тачку отняли. «Девяносто девятую».
— Какая-то полоса невезения, — сказал я сочувственно. — Все одно к одному. Как будто сглазили!
— В натуре! — посерьезнел Павел Семенович. — Вот ты не веришь в эти вещи, а я знаю одну бабку…
— Это все прекрасно, — перебил я суеверного милиционера. — Вы ему привет от меня передали?
Павел Семенович шмыгнул носом.
— Передал.
— А он чего?
— А ничего, — развел руками Павел Семенович. — Никак не отреагировал. Плохая была затея, Алексей. Теперь он знает, что мы заодно. Будет и под меня копать…
Я сделал вид, что не услышал последней реплики. И вообще, кто бы мои интересы учитывал!
— По поводу сглаза, — сказал я. — Я одно очень хорошее средство знаю. Железное!
— Это что такое? — заинтересованно наклонился ко мне Павел Семенович.
— Пусть бухгалтершу нашу вернет. И не лезет куда не просят. Тогда сглаз пройдет. Тачка сынули отыщется, да и с магазином устаканится, я надеюсь. А если не вернет, то… Сглаз усилиться может. Например, об инциденте в ювелирном напишут газеты. И не только местные… Да мало ли чего еще плохого…
— Продолжать крутить ювелирный магазин? — спросил Павел Семенович задумчиво.
— Продолжать, — сказал я. — До получения результата.
Он почесал в затылке.
— Ты знаешь… Можно докрутить до такой стадии, что потом отыграть назад нельзя будет. Необратимый процесс.
— Делайте, — сказал я с нажимом.
— Дело твое. Только я не гарантирую, что он через голову не порешает. Через генерала или еще как. Хрен знает этих «конторских»… Понимаешь? Не гарантирую.
Я подал плечами.
— Какие гарантии могут быть в таком деле? Сделаете, что будет возможно.
— Это без базара! — воспрял Павел Семенович. — Что возможно — сделаем! Но послушай меня, опытного человека… Я сам не люблю этого бывшего «конторского», но… может вам помириться как-то? Нашла, понимаешь, коса на камень!
— А мы не ссорились, чтобы мириться, — сказал я с легким раздражением. — Я вообще о существовании этого хрена не знал до последнего времени. Что мне нужно, я сказал. Да он и сам знает. Пусть думает.
— Тяжелая жизнь стала, — грустно сказал Павел Семенович, придвигая пиццу. — Как-то все нестабильно, непрочно… Сложные времена.
Он ловко спрятал конверт, в котором лежали деньги. Тысяча долларов.
— Веришь, ночи не сплю, — добавил Павел Семенович, голос которого должен был звучать грустно, но звучал довольно. — Знаешь, Алексей, хороший у вас кабак. Очень хороший! Готовят — во сне не приснится! Один недостаток — девочек нет. Как так-то?
Эх, Павел Семенович, подумал я.
Деньги. Они прибывали каждый день — с разных сторон и в разном количестве. Большей частью — нал. В сумках, пакетах, мешках, в банковских упаковках и россыпью, в купюрах разного достоинства, совсем новеньких, затертых, драных, мятых. За водку, которой торговали все киоски и магазины города. За сахар, который тоже продавался везде, да еще и уходил в соседние области. За минеральные удобрения, которые производил химкомбинат.
Приличные деньги шли с рынков — два рынка принадлежали нам официально, а два — неофициально. Очень простой бизнес. Бесконечный поток денег каждый день — сбор с торгующих за место, за услуги, за охрану… Спортсмены Матвея еще умудрялись получать с торгующих «за особые услуги». Сам я этого не одобрял, но… Бандиты были нужны коммерсантам — и мелким, и крупным. Мелким даже больше нужны, потому что мелкие коммерсанты — уязвимее. Все как обычно — взяли в долг и не расплатились, кинули на деньги, кинули на товар. В таких случаях нужна поддержка. Вот и зарабатывают спортсмены как умеют, оказывают услуги, «силовое предпринимательство», чтоб его…
  
Рынок, как бизнес, примечателен тем, что практически не требует вложений. Есть администрация рынка, несколько контролеров, дворников, охранников, есть директор, бухгалтер и пара-тройка разнорабочих. Им нужны зарплаты. Еще есть какие-то символические выплаты в городской бюджет. Копейки, на самом деле. Остальное — чистая прибыль. Сверхприбыль. Поэтому в любом крупном городе за рынки идет война не на жизнь, а на смерть. Стреляют, взрывают, жгут… Крупнейшие рынки контролируют самые мощные группировки через своих коммерсантов и свои фирмы. Сейчас это десятки и сотни тысяч долларов. В нулевых будут миллионы и десятки миллионов.