Календарь убийцы

После того как отца комиссовали из армии по состоянию здоровья, Дани, тревожась за него, прошлым летом прошла курс оказания первой медицинской помощи в местном отделении Красного Креста.
Наметив себе четкий план действий, Дани сразу же успокоилась. Она осторожно пощупала сбоку шею. Пульс отсутствовал. Она склонилась к самому лицу отца, проверяя, дышит ли он. Дыхания не было.
  
Дани поднялась на колени, собираясь сделать непрямой массаж сердца, но затем засомневалась. Если заставить сердце качать кровь, кровотечение усилится, и отец умрет от потери крови. Первым делом необходимо остановить кровотечение. Дани оглянулась на мать:
– Мама, неси пластырь!
Мать по-прежнему лежала на боку, поджав руки и ноги, неподвижный взгляд сосредоточен прямо перед собой. Стенания прекратились, но и только.
Мысленно выругавшись, Дани вскочила на ноги. Бросившись к своему ранцу, она вынуждена была дважды дернуть молнию, прежде чем смогла расстегнуть его и достать свой телефон. Ткнула пальцем в экран, чтобы снять блокировку, однако сенсор не смог прочитать отпечаток окровавленного пальца. Выругавшись еще раз, теперь уже вслух, Дани ввела цифровой код.
– Единый центр экстренных служб, что у вас случилось?
– Моя мать пырнула ножом отца. – Уловив в своем голосе истерику, Дани сделала над собой усилие, чтобы говорить четко и вразумительно. – Он умирает. Пришлите «скорую помощь» – пожалуйста, поторопитесь!
Прибежав на кухню, она принялась лихорадочно выдвигать ящики в поисках мотка изоленты, который отец держал в доме для мелких ремонтных работ.
– Ваша мать по-прежнему здесь?
– Да. – Мокрые от крови пальцы Дани соскользнули с маленькой ручки очередного ящика, который она собиралась выдвинуть.
– Вам необходимо срочно удалиться в безопасное место! Я установлю ваше местонахождение и вышлю спасательные службы и полицейский наряд, но сначала вы должны удалиться туда, где вам ничто не будет угрожать.
Держа телефон одной рукой, Дани другой стала рыться в глубоком ящике.
– Ни за что! – Мельком оглянувшись на гостиную, она не заметила там никакого движения. – Если мать попытается на меня напасть… я с ней разберусь.
И Дани была готова сдержать свою угрозу.
– Послушайте, вам нужно уйти в безопасное место. Я прошу вас…
Перебив диспетчера, Дани выпалила свой домашний адрес.
– Я больше не могу говорить, – сказала она, наконец нащупав изоленту. – Мне нужны обе руки, чтобы спасти отца. Лучшее, что вы можете сделать, – это как можно быстрее прислать сюда наряд «скорой помощи».
– Не отключайтесь! – возбужденно произнесла диспетчер. – Помощь уже в пути. Просто включите громкоговорящую связь и положите телефон рядом. Я буду объяснять вам, что делать, до тех пор пока не прибудет «скорая помощь».
У Дани хватило ума понять, что на самом деле диспетчер собиралась слушать, не нападет ли на нее ее мать. Она четко выполнила все инструкции, радуясь тому, что кто-то направляет ее действия, следя за тем, чтобы она ничего не забыла.
Снова опустившись на колени рядом с отцом, Дани подняла ему голову и плотно прижалась губами к его губам, после чего набрала носом воздух и выпустила его отцу в рот.
Эти губы, которые с такой любовью произносили ее имя, которые на протяжении семнадцати лет нежно целовали ее, пожелав спокойной ночи, эти губы, на которых всегда была теплая улыбка, теперь стали холодными, как камень…
 
Глава 4
 
15 августа 2024 года
Касл-Хилл, Бронкс
Дани целый час провела в пробке, и транспортный коллапс вокруг нее полностью соответствовал смятению у нее в груди. Дорога от Манхэттена до Бронкса заняла почти час, и это время Дани потратила на то, чтобы обдумать свой следующий шаг.
У Камилы Веги были свои недостатки, но она всегда отличалась кристальной честностью. Значит, искренне верила, что не убивала своего мужа.
Однако уверенность – это не неопровержимый факт.
А факты говорили совершенно обратное тому, что сейчас сказала Дани ее мать. Но что, если факты были интерпретированы неправильно? Что, если появление новых фактов прольет больше света? Несомненно, именно поэтому Дани сейчас направлялась в Бронкс.
Если она начнет копать, ее брат и сестра непременно рано или поздно прознают об этом, и Дани хотела, чтобы они услышали все от нее. В настоящее время Эрик и Ахель, учащиеся в университетах, вернулись домой на летние каникулы.
Домой – это значило в квартиру тетки и дяди в том же самом районе Касл-Хилл, где они жили вместе со своими родителями до того самого дня, когда их жизнь оказалась разорвана в клочья. В ту самую квартиру, перед дверью которой на коврике с надписью «Добро пожаловать!» в нерешительности остановилась Дани. Она любила своих брата и сестру, однако свои визиты к ним свела до минимума. Несмотря на радушное приглашение на коврике, Дани всегда чувствовала, что ей здесь не рады.
После трагической смерти отца и заключения под стражу матери опеку над всеми тремя несовершеннолетними детьми своего брата получила тетя Мануэла. Она взяла их к себе в дом, где жила вместе со своим мужем Педро, однако так и не впустила Дани к себе в сердце, как впустила туда младших детей, Эрику и Ахеля.
С самого первого дня Дани чувствовала себя чужим человеком, которому никто не рад. Как ни старалась, она не могла забыть душераздирающий плач Эрики и беззвучные слезы Ахеля в тот вечер – самый страшный вечер их жизни. Дети наотрез отказались разлучиться, поэтому Мануэле пришлось расстелить матрасы на полу в гостиной, чтобы они устроились все вместе, прижимаясь друг к другу. Дани лежала посредине, все трое разговаривали шепотом.
– Дани, мама правда сделала это? – спросил Ахель.
Дани крепче прижала к себе его щуплое тельце. Мальчику было тогда всего одиннадцать лет. Она не могла рассказать ему все кровавые подробности.
– Да, малыш.
– Я ничего н-не понимаю, – выдавила тринадцатилетняя Эрика. – Я знаю, что у мамы были какие-то проблемы, но как она могла совершить такое?
– А что с ней не так? – тихо спросил Ахель.
Дани уже пыталась ответить на этот же самый вопрос, сформулированный по-разному полицейскими, ворвавшимися в квартиру с оружием наготове, врачами «скорой помощи», тщетно пытавшимися оживить отца, и следователем из отдела убийств, который допрашивал ее больше часа.
Мать, судя по всему лишившаяся дара речи, не произнесла ни слова. Поэтому объяснять то, что не поддавалось никаким объяснениям, пришлось Дани.
Да, сколько она помнила, у мамы всегда было не все в порядке с психикой. Да, родители изредка ругались, однако Дани никогда не видела, чтобы их ссоры сопровождались насилием. Да, папа получил травму головы при взрыве самодельной бомбы во время командировки в горячую точку. Нет, он никогда не проявлял физической агрессии и не поднимал руку на маму.
Сама сраженная горем Дани держала свои чувства глубоко внутри. Ей требовалось оставаться сильной ради младших брата и сестры. Она в одночасье стала взрослой, и неважно, была ли она к этому готова. Дани собиралась быть сильной и стойкой, как ее отец. Она не расклеится на глазах у Эрики и Ахеля. И какими бы ни были ее собственные мысли, она ни за что не скажет им, что их мать – чудовище. Со временем они сами сформируют собственный взгляд на это. Дани не собиралась бросать им в сердце семена ненависти.
– Мама… боролась, – начала Дани, осторожно нащупывая то, в какую сторону направить разговор. – Уверена, она не собиралась сделать папе ничего плохого. Я так думаю, она просто не понимала, что делает. Мама не отвечает за…
  
– Как ты смеешь! – Мануэла зажгла свет. Как оказалось, она подслушивала, стоя в коридоре. – Неужели ты думаешь, что Камила не понимала, что убивает моего брата?
Все трое детей прищурились от яркого света. Почувствовав, как напряглись брат и сестра, Дани крепче прижала их к себе.
Ворвавшись в комнату, тетка гневно ткнула в нее пальцем: