Плюс одна разница (СИ)

В кабинет бесцеремонно врывается Милана, цокая тонкими шпильками.
— Глеб, я хочу тебе кое‑что показать! — брюнетка с уложенными в идеальную шишку волосами останавливается возле стола, бросая на меня быстрый оценивающий взгляд. — Если ты, конечно, не занят.
— Занят! — отрезает Глеб, не скрывая раздражения.
Но Милану это не останавливает.
Напористая дамочка умеет быть назойливой с той особой грацией, которая одновременно восхищает и бесит.
  
— Что‑то срочное? Может, я могу помочь?
— Я дал тебе задание изучить последние квартальные отчёты. Ты уже закончила?
— Только начала. Но наткнулась на любопытные цифры и хотела поделиться с тобой, — она делает шаг вперёд, словно пытаясь занять пространство между нами.
Наши взгляды с Глебом встречаются. Я вижу, что он не хочет меня отпускать, но деловое любопытство пересиливает:
— Показывай, — переводит внимание на Милану.
— Глеб Константинович, моя работа не ждёт. Я могу идти? — решаю воспользоваться моментом, пока их внимание приковано друг к другу.
— Иди, зайдёшь позже, — отвечает за него Милана, и её губы растягиваются в хитрой улыбке.
Так и хочется достать влажную салфетку и стереть с её противных губ эту вызывающе‑красную помаду.
Я ещё толком не знаю нашего нового директора, но уже ненавижу.
Возвращаюсь к своему столу, где меня ждет очередное потрясение. Зина, виновница моих проблем, сидит за моим компьютером, спокойно что-то печатая.
— Немедленно поднимайся и иди к Игорю. Скажи ему, что он ошибся. Иначе, клянусь, нашей дружбе конец.
Пышка смотрит на меня с таким искренним испугом, что на миг даже становится неловко.
— Сень, ну ты чего? Не злись, пожалуйста…
— Меня только что вызывали к директору, потому что в рабочее время я якобы сижу на сайте знакомств. И ты удивляешься, почему я злюсь?
Зина гулко сглатывает. Вина на её лице написана крупными буквами.
— Пожалуйста, прости. У меня не так много подруг, чтобы ими раскидываться. Я сейчас пойду к Игорю и всё ему объясню. Честно.
Медленно поднимается и, втянув шею в плечи, направляется к двери.
Я опускаюсь в кресло и делаю глубокий вдох. Гнев постепенно утихает, оставляя после себя горьковатый осадок. Смесь разочарования и усталости.
После работы возвращаться в пустую квартиру совсем не хочется. И я, поддавшись внезапному порыву, направляюсь к торговому центру.
Оказавшись в отделе детской одежды, охаю от восторга.
Всё вокруг такое крошечное, трогательное, будто из волшебной сказки: нежные пастельные тона, изящная вышивка, мягкие ткани, которые так и манят прикоснуться.
— Добрый день, я могу вам чем‑то помочь? — мягко окликает меня консультант, появляясь словно из ниоткуда.
Улыбка девушки такая искренняя, что я невольно отвечаю тем же:
— Я даже толком не знаю, что ищу… Может, одежду для новорождённых?
— Мальчику или девочке? — уточняет миниатюрная блондинка, уже направляясь к стеллажам.
— Я пока не знаю, но у меня будут близнецы. Можно посмотреть что‑то в белом цвете, — предлагаю, вспомнив, как в детстве представляла своих будущих детей в белоснежных нарядах.
— Хорошо.
Следующий час пролетает как один миг. Я погружаюсь в мир крошечных вещей: разглядываю вязаные комплекты, нежные чепчики, миниатюрные носочки с аккуратными бантиками. Каждое изделие кажется произведением искусства, настолько всё продумано и изящно.
Неужели малыши будут такими маленькими?
Представляю, как буду укутывать их в эти крошечные одеяния, и сердце наполняется теплом.
В итоге, не устояв перед очарованием двух белых комбинезонов с вышивкой в виде облачков, я совершаю покупку. Они стоят ничуть не дешевле взрослой одежды, но в этот момент цена кажется несущественной.
С пакетом в руке я возвращаюсь домой, и настроение у меня как у ребёнка, получившего долгожданный подарок. Только вставляю ключ в замочную скважину, как вдруг слышу:
— Есения.
— Константин!
  
Глава 22
 
22
— Не против, если я зайду?
Напрягаюсь не на шутку. По сути, я не знаю этого мужчину. А он знает обо мне гораздо больше, чем положено. К примеру, мой домашний адрес. Откуда?
— Зачем?
— Хотел поговорить с тобой о Глебе.
— И ради этого приехали ко мне домой? Можно было просто позвонить.
— Это важный разговор. Не для телефона.
Собрав волю в кулак, распахиваю дверь шире:
— Хорошо. Проходите.
Не представляю, о чем мне с ним говорить? Господи, только бы не было ничего страшного.
Ставлю пакет с покупками подальше и снимаю обувь.
— Вам чай или кофе? — машинально спрашиваю, чтобы хоть как‑то сгладить неловкость.
— Ничего не нужно. Я не буду долго тебя задерживать.
Даже разуваться не торопится.
— Так и останетесь стоять на пороге?
Вместо ответа Константин медленно опускает руку в карман и достаёт оттуда конверт. Толстый, внушительный.
— Что это?
Неужели деньги?
В голове мгновенно вспыхивают десятки сценариев, но ни один из них не кажется хорошим.
— Есения, ты уже не девочка. И знаешь цену хорошей жизни.
— Это комплимент в какой‑то завуалированной форме?
— Можно и так сказать. Мне нужна твоя помощь, за которую я очень хорошо заплачу.
Неосознанно я делаю шаг назад, шестое чувство вопит об опасности. Зря я впустила его в свой дом. И вообще позволила этой беседе начаться.
— Какого рода помощь?
Константин неспешно кладёт конверт на тумбу.
— Глеб тебе доверяет. И это его слабость, которой мы воспользуемся.
— Мы? Это кто же? Я и вы?
Градовой смотрит на меня с холодной уверенностью человека, который привык получать желаемое.
— Глеб ещё молод и слишком амбициозен. Его нужно слегка притормозить. Так сказать, поставить на место. Пока ещё не поздно.
Я невольно сжимаю пальцы в кулаки. Внутри всё кипит от негодования. Да кем он себя возомнил? Богом?
— Вам как отцу виднее. Но позвольте напомнить, что Глеб уже большой мальчик и немного поздновато его воспитывать. К тому же я не понимаю, при чём здесь я?
Константин улыбается той самой холодной улыбкой, от которой хочется отвернуться, будто от пронизывающего ветра.
— Как я уже сказал, мне нужна твоя помощь. Глеб хочет внедрить новую систему, разработанную его команда. Он уверен, что она принесёт вашей фирме прибыль.
— Разве это плохо?
— Плохо то, что он решил, что теперь сам может всем управлять.
— А‑а‑а, — я не сдерживаю ироничной усмешки, — то есть вам не нравится, что сын вырос и стал самостоятельным. Но, насколько я помню, вы и раньше‑то не сильно присутствовали в его жизни.
В такие моменты я благодарна судьбе, что у меня есть любящие и добрые родители, которые всегда желали мне добра.
Глебу же не повезло дважды. Мать бросила, а отец стал врагом. — Раньше я мог его контролировать. Сейчас же Глеб стал играть не за меня, а, скорее, против. Поэтому я поставлю его на место… — И заставлю плясать под свою дудку, — заканчиваю фразу за него. — Ты мне в этом поможешь, — он не спрашивает, утверждает. — Найди всю документацию по запуску нового проекта, и эти деньги будут твои. Обещаю, что Глеб не узнает. У тебя есть доступ в его кабинет. Его доверие. Поэтому я обратился к тебе. Документы нужны мне в ближайшие два дня.
Он всерьёз думает, что я на это соглашусь?
— Константин, — делаю глубокий вдох, — всё же я думаю, что вы зря потратили время и пришли ко мне. Забирайте деньги, они мне не нужны. Я не стану вам «помогать» подставлять сына. — Есения, — в его голосе звучит снисходительная доброта, — Глеб поиграет с тобой и бросит. И случится это гораздо быстрее, чем ты думаешь. Не упускай свой шанс.
  
Вот же козел!
— О каком шансе вы говорите? Подставить человека? Разрушить то, над чем он работал? Меня однажды предали, и я врагу не пожелаю пройти через это. Тем более человеку, которого люб…
— Любишь? — он усмехается, и в этой усмешке отражается вся его циничная уверенность в том, что чувства — это слабость, которую легко использовать. — Я ошибся на твой счёт, — продолжает он, — ты слишком наивная.